Пётр Мамонов: Актёр милостью Божьей

Доложу вам, брать обычное интервью у Петра Мамонова — знаменитого музыканта, потрясающего актёра, православного отшельника — решительно невозможно. Он говорит — как проповеди читает. А вот слушать очень хочется.

Фото: Пётр Мамонов о смысле жизни

Немаленькая вера

В детстве Петя Мамонов, крутой пацан с Большого Каретного, вёл себя неважно. Его выгнали из двух школ — за то, что «устраивал цирк». Один друг Мамонова любит рассказывать такую историю: играют мальчишки в футбол во дворе, и у них лопнул мяч. Петя увидел это сверху, пропал на минуту из окна — а после появился в нём якобы с мячом и кинул его. Друг подумал, что-то мяч слишком большой, но подскочил, чтоб отбить головой. А это был глобус, и по голове его стукнуло Гренландией! Неделю после этого в больнице пролежал. А Петя, скинув глобус, тут же сбежал этажом ниже и выглянул из соседского окна — как будто он тут совсем ни причём.
Мамонов играючи овладел английским и почему-то норвежским языками, занимался музыкой и трудился во многих не самых элитных местах. Банщиком был, лифтёром, корректором, наборщиком в типографии, грузчиком в магазине, мясником и даже заведующим отделом писем в журнале «Пионер»… И пил при этом по-чёрному. Выходя ненадолго из запоя, основал легендарную группу «Звуки My» и сформулировал свой стиль — «русская народная галлюцинация». Это такая смесь музыки, поэзии и театра. Дикая популярность, триумфальные гастроли по Европе и Америке, постоянные дебоши и скандалы…
А потом — чудесное превращение из Савла в Павла. Вера пришла поздно, в 45 лет. «Когда все кайфы надоели, я упёрся в стенку своим щенячьим носом. В пустоту. Оказался в полном тупике, мне стало незачем жить. Я весь себя испил, у меня душа, как губка дырявая… Любимые работа, жена, дети надоели. Начал искать. Далеко ходить не стал: вот моя страна, что это там люди стоят, молятся зачем-то. А прапрадед мой был протоиереем собора Василия Блаженного. Дай, думаю, куплю молитвословчик — посмотрю, о чём они там молятся. Читал поначалу с ужасом и с неким удивлением. Даже стал отмечать молитвы, с которыми я согласен и с которыми не согласен. А потом это все прошло, и я понял: все, что мне надо, все там есть. Вера вдруг пришла — как обухом. Смысл появился: вечная жизнь и счастье всегда. Мне даже рай приснился!».
Мамонов решительно бросил пить, уехал в деревню Ревякино, завёл 14 котов, стал отшельником. Теперь он верит в то, что самые простые поступки — они же самые главные. — Лежит человек рожей в снег. Почему думаем, что пьяный, может, у него сердце? А если и пьяный. Посади его на парапет, чтоб не замёрз. Бежим мимо. Мимо себя. Сделаешь что-то такое… Лежишь вечером и думаешь: «Что тебе так хорошо? Что тебя тащит так? Вроде и не пил. Почему комфортно на душе? А, сегодня бабке сумку помог — три ступеньки… Он же нам сторицей…».

Остров духовных сокровищ

Интересуюсь: «Пётр Николаевич, а искусство может сильно изменить человека?» — «Помочь, конечно, может, — отвечает, — но это только подпорочки. Если бы искусство меняло людей, мы бы давно уже все жили в раю. Столько прекрасного создано за века, и Шекспир, и Байрон, и Гоголь. Ан нет, жизнь не улучшается, и злости все больше. Все говорят: Пушкин, Пушкин… А покажите мне мать, которая хотела бы, чтобы её сын прожил жизнь так, как прожил её Пушкин! Гением своим, что от Бога, он хорошо распорядился. А вот жизнью…».
Всероссийская слава обрушилась на Мамонова после культового фильма «Остров», где он сыграл монаха-отшельника.
Лунгин как-то позвонил и говорит: «Петенька, без тебя не буду снимать это кино, только ты нужен». Мамонов отвечает: «Паш, не-не-не, я это… Что ты, святого старца?…». А потом думает: «А что я своим помрачённым разумом решаю? У меня есть духовный отец, наш сельский батюшка». И — к нему, говорит: «Так и так, мне — святого старца, а я… вы знаете жизнь мою. Человек я грешный». А батюшка: «И не думайте, это ваша работа. Вперёд!».
А потом — фантастическая роль Ивана Грозного в «Царе — того же Лунгина. «Самое главное в жизни
— любовь. Это не симпатия, не ласка. Любовь — это тяготы друг друга носить. Иван Васильевич взял на себя ношу, но куда он её понёс?! Я же старался сыграть русского человека, а, как сказал Фёдор Достоевский, русский человек без Бога — что проходимец. Иван Васильевич хотел быть с Богом». — «Позвольте, но его знаменитая, чудовищная кровожадность…» — начинаю я и осекаюсь. — Да, мой Иван Васильевич — русский человек, головы рубить, потом на колени, потом опять головы рубить, Россию строить, потом её ломать… Масштаб шире, а так все наше, человеческое».
Кстати, первый вариант сценария был гораздо жёстче — слишком много казней и пыток. Мамонов признался Лунгину, что у него на таком фоне не получится жить и что-то играть. Поэтому сценарий переделали, Мамонов внимательно прочитал, расписался на каждой странице — и больше не открывал его ни разу.

Знаете ли вы что…

Для съёмок фильма «Остров» под колокольню переделали расположенную на острове навигационную вышку. Но выяснилось, что она действующая, и съёмочную группу едва не арестовали. Заснять колокольню успели.

То, что отдал, то твоё

Мысли (они же проповеди) Мамонова чрезвычайно просты, а излагает он так, что и второкласснику-двоечнику понятно. Про то, как жить: «Наше дело — друга не обидеть. Мама больная, капризная лежит — не оскорбить бы её. Потерпи, посуду лишний раз помой. Вот и все христианство. А мы думаем, что надо объездить святые места, обце-ловать все святые мощи, понаставить свечек, набить поклонов. Христу нужно наше сердце, а не ритуалы».
Про отношения между людьми: «Давайте друг к другу относиться с благоговением! В каждом из нас — в хаме, пьянице, хулигане — в каждом светится Господь. Давайте поучимся смотреть друг на друга повнимательнее, прощать, не обижаться…» Про истину; «Для меня ещё очень убедительное свидетельство истины — и Обложка одного земли красота, и челове-нз альбомов группы ческих душ. Как сказал Ма-Звуки My», созданной карий Египетский: «Я ниче-Мамоновым го не видел прекраснее ни на небе, ни на земле, чем душа человеческая'*. Человеческое призвание — быть сынами Божьими. Не рабами, не наёмниками. Понимаете, шесть лет идёт свет от ближайшей звезды. Вот наши масштабы, наши глубины. А мы пытаемся заполнить их в лучшем случае фильмом или общением с друзьями, а в худшем — водочкой, порнухой. Нам скучно наедине с собой. Попробуй лечь в комнате, остаться на час. С ужасом обнаружишь, что тебе скучно. Я ничего не вещаю. Делюсь собственным опытом. Такой же я — слабый, немощный».
Про деньги: «Давайте хотя бы раз в неделю попробуем вместо «дай» сказать «на». Ну, заработал ты кучу денег, так дай что-то бедным. А мы живём — вверх ногами. Все, что Богу угодно, презираем. Сильный, помоги слабому. У нас — задави. Богатый — отдай. У нас — хапани, да охрану поставь, чтоб не украли. Смотришь на нищего: «А, это все обманщики. По телевизору показывали эту мафию». Да дай ему пять рублей, что у тебя, убудет? Ошибись в эту сторону. Бог нам деньги придумал по нашей немощи, чтобы мы делились ими. А мы что делаем?».
Вот путь спасения души — не осуждать никого. Тогда и тебя не осудит Господь. А ты вместо этого всех выстраиваешь по-своему: этот скотина, этот вор. Да на себя посмотрите! Оглянитесь на себя и работайте с собой». Аккуратно спрашиваю: а, мол, рок и православие совместимы? Многие ведь считают, что эта музыка — чуть ли не бесовское дело… Мамонов говорит, что принципиально с этим не согласен. Если есть дар, значит, как-то надо нести его людям, потому что талант в землю зарывать — не дело. «А что касается формы… Почему обязательно должно быть так: с гитаркой, под свечечкой, потихонечку? На самом деле, это все халтура! Если изберёшь тему «Милый Боженька, слава Тебе», а сам — гнилой, это двусторонний грех: ты и людей путаешь, и сам врёшь».
«О безбашенном прошлом, бывает, вспоминаете?» — интересуюсь напоследок. Мамонов чеканит: «Есть в жизни каждого из нас то, за что нам стыдно. Ну что же теперь делать? Апостол Павел учит: «Заднее забывай, вперёд распространяйся». Чудесные ведь какие слова!».

Бог на месте общепримиряющий

При этом Мамонов начисто лишён всякого пафоса. Говорит, что многие люди, которые начитались книг всяких (и он, в том числе, грешил этим), начинают считать себя мудрыми, толкают речи о Боге, поучают. А вечером глядишь: с бутылкой пива сидят!
Он считает, что к вере никого насильно тащить не стоит, обращать, вести в храм. Если надо будет, люди увидят, почувствуют… Мамонов снова повторяет мне: мол, христианство — это очень просто. «Сколько крови отдашь за другого. Жизненную партию мы можем только с Богом выиграть, иначе — смерть». Любопытствую: а почему вы всё-таки живёте в деревне? Мамонов тут же: да по немощи, по слабости. — В деревне слабому легче. Всё в городе раздражает, начинаю всех осуждать.

Журнал: Тайны 20-го века №13, апрель 2011 года
Рубрика: Версия судьбы
Автор: Михаил Болотовский




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —