В ледовом плену: Легендарный дрейф корабля Михаил Сомов

В историю мореплавания и полярных исследований навсегда вошла героическая ледовая эпопея челюскинцев — экипажа и пассажиров парохода «Челюскин», зажатого, а затем раздавленного льдами Чукотского моря зимой 1933-34 годов. Тогда после затопления судна 104 человека оказались в созданном на льдине «лагере Шмидта». К счастью, льдина с людьми дрейфовала в относительной близости от советских берегов, что облегчило спасение обитателей ледового лагеря силами авиации. Семеро пилотов-участников спасательной операции стали первыми Героями Советского Союза. Нечто подобное едва не приключилось более чем полвека спустя в совсем другом конце земного шара, когда антарктическими льдами оказалось намертво заблокировано экспедиционное судно «Михаил Сомов» — флагман полярного флота Института Арктики и Антарктики (ААНИИ).

В ледовом плену: Легендарный дрейф корабля Михаил Сомов

Флагман, которого очень ждали

Более 60 лет в ведении Института находятся все исследования и связанные с ними работы на обеих — арктической и антарктической — «макушках Земли». Но если арктические моря омывают непосредственно советские берега, то Антарктида с её морями расположилась чрезвычайно далеко от них. Неприветлив и суров этот материк, да и моря, его омывающие, ничуть не добрее к мореплавателям. Лишь 2-3 месяца короткого антарктического лета (декабрь-февраль) отводится морякам и полярникам для смены зимовщиков на советских антарктических станциях (САС) и обеспечения их всем необходимым на весь период долгой антарктической зимы.
Своевременно отправить к ледовому континенту суда — ежегодная забота руководства ААНИИ. Дело осложняется ещё и тем, что далеко не любое судно оказывается пригодным для участия в антарктических экспедициях. Здесь желательны особые, крепко сбитые суда ледового класса, готовые к плаванию в суровых морях Южного Ледовитого океана.
Поэтому неудивительно, с каким нетерпением ждал Институт давно обещанного ему государством нового научно-исследовательского судна (ниС), строящегося на верфях Херсонского судостроительного завода. Дизель-электроход был назван «Михаил Сомов», в честь известного советского полярника, возглавлявшего в 1956 году первую советскую антарктическую экспедицию (САЭ). Новый корабль стал флагманским судном Института, где до конца своих дней трудился этот незаурядный человек. Четыре мощных двигателя в сочетании со специальными (ледокольными) обводами усиленного корпуса обеспечивали возможность пробиваться сквозь льды толщиной до 70 см. Судно ещё не добралось до порта будущей приписки — Ленинграда, а работа для него уже была распланирована на годы вперёд.
2 сентября 1975 года «Михаил Сомов» вышел в свой первый антарктический рейс. Не каждый из его походов к антарктическим берегам проходил без проблем. В 1977 году судно оказалось зажато льдами и дрейфовало в течение месяца в районе станции Ленинградская. На этот раз из ледовых тисков «Сомову» удалось вырваться без посторонней помощи.

Цена опоздания

Гораздо сложнее и опаснее оказалась ситуация, в которую «Сомов» попал в марте 1985 года. Отчасти первопричиной этого послужил так называемый человеческий фактор. Только в самом конце февраля «Сомов» смог прибыть в район станции Русская, расположенной в тихоокеанском секторе Антарктиды. Его задачей была смена зимовщиков, а также обеспечение станции топливом и продовольствием. Это было выполнено с помощью вертолёта. Надо сказать, что Русская — одна из самых проблемных САС. Типичные для неё ураганные ветры, бывает, разгоняются и до 70 м/с (порядка 250 км/час). Хуже всего дело обстоит осенью (март — май). Так было и в 1985 году: 15 марта начался сильнейший шторм, ставший виновником подвижки ледовых полей в море Росса. «Сомов», находящийся в тот момент всего в 150 км от побережья, оказался заблокирован тяжёлыми льдами, толщиной в 3-4 м. До чистой воды оставалось 800 км. Часть экипажа и полярники с помощью вертолёта были переправлены на судно снабжения «Павел Корчагин», ожидавшее у кромки ледовых полей.
На «Сомове» остались 53 человека во главе с новым капитаном. Дело втом, что, когда «Сомов» выходил в этот рейс из Ленинграда, вёл его другой капитан (не будем упоминать его имя), который за время долгого плавания умудрился привести себя (не без помощи алкоголя) в такое состояние, что руководство ААНИИ сочло невозможным доверить ему дальнейшее командование судном. Но прежде, чем его отстранили, горе-капитан при швартовке на станции Мирный умудрился посадить своё судно на камни, да так, что в подводной части корпуса образовалась трещина. Для ремонта потребовалась помощь водолазов и немало времени.
Так были потеряны драгоценные недели антарктического лета. А предстоял ещё заход в Новую Зеландию за грузами для Русской. Здесь в Веллингтоне и произошла замена капитана. Неудачника сменил 45-летний Валентин Родченко, имевший уже немалый опыт ледовых походов. Моряки утверждают, что для успешного плавания во льдах судоводитель должен помимо общих профессиональных навыков обладать неким особым чутьём, позволяющим «чувствовать логику льда». Врождённое ли это качество или «дочь эрудиции» — интуиция, сказать трудно. Но, так или иначе, Валентин этим качеством обладал.
Родился он в самых что ни на есть сухопутных краях — в станице Луганская на Украине. Послевоенная нужда подсказала дорогу в мореходку — там и кормили, и одевали. Окончил мореходку, служил на судах ледового класса Дальневосточного пароходства, участвовал в походах в Антарктиду. Так судьба привела его в ААНИИ на роль старшего помощника капитана «Сомова». Ходил на нём в рейс и в роли дублёра капитана. В общем, выбор, сделанный руководством ААНИИ, был не случайным.

На борту пленника океана

«Сомов» недвижим, руль и винт заклинены намертво, борота трещат под напором льда, кое-где на них появились вмятины, а местами и протечки. Ситуация предельно опасная: если вода проникнет в машинное отделение — это конец. Однако паники на судне нет, наоборот — идёт борьба со стихией: металлическими листами и деревянными брусьями подкрепляются борта. Но настроение у людей подавленное, многие отказываются от еды (хотя провизии на судне пока вполне достаточно), худеют.
Моряки шлют домой печальные радиограммы и ждут весточки от близких. Только напрасно ждут, поскольку их собственные радиограммы остаются лежать неотправленными в радиорубке — из Москвы приказано «приватную радиосвязь прекратить». Видимость в сумерках полярной ночи весьма ограниченная, за бортом мороз градусов в 25 да с «ветерком» до 30 м/с. «Сомов» медленно дрейфовал к юго-западу, ещё более удаляясь от чистой воды, которую при неизменных условиях дрейфа смог бы достичь не ранее декабря. Но для столь долгого плавания не хватило бы ни горючего, ни продовольствия.
Начали экономить: сократили расход электроэнергии, пара, пресной воды, отказались от обогрева ряда помещений. Санитарный день (стирка, баня) теперь лишь дважды в месяц. Капитан мобилизовал всё для поддержания жизни судна. Непрерывно велось наблюдение за подвижками льдов, торосами, наползающими, на судно. Из-за магнитных бурь радиосвязь с Большой землёй
Эвакуация людей вертолётом постоянно прерывалась. Реально назревало повторение «челюскинской эпопеи», то есть обустройство лагеря на льдине в случае, если судно будет раздавлено. К этому уже готовились

Спасательная экспедиция

В Москве сразу же был создан штаб по спасению попавшего в беду судна. На его выручку был направлен ледокол «Владивосток», на проводах которого из Владивостока довелось присутствовать автору статьи. 10 июня ледокол лёг курсом на юг. В Веллингтоне на его борт поднялся начальник спасательной экспедиции Артур Чилингаров. На 36-й день «Владивосток» (не предназначенный, как все ледоколы, для плавания в штормовом открытом океане), с огромными трудностями преодолев «ревущие» 40-е широты, приблизился к кромке льдов и двинулся к «Сомову», до которого оставалось ещё 600 миль. Достигнув его в самый разгар южной зимы — 26 июля, ледокол с ходу приступил к обкалыванию льда вокруг заблокированного судна. Тот, кто хоть раз видел подобное, помнит — подобная операция, да ещё проводимая в условиях плохой видимости и сильнейшем ветре, — зрелище не для слабонервных.
Как только «Сомов» был вырван из ледяных объятий, «Владивосток» взял его на плотный буксир («на усы», как говорят ледокольщики) и вывел за кромку льдов. Так закончился 133-дневный дрейф. 9 августа оба судна торжественно встречали на рейде Веллингтона. После четырёхдневного отдыха, отсалютовав друг другу, они «разошлись как в море корабли»: «Сомов» через Тихий океан, Панамский канал и Атлантику направился в Ленинград, а «Владивосток» — кратчайшим путём в родной порт.

После битвы

Указом президента СССР Валентин Родченко был удостоен звания Героя Советского Союза. Вместе с ним Золотую звезду получили командир вертолёта Борис Лялин и Артур Чилингаров. По-разному сложилась их дальнейшая судьба. Артур Чилингаров заседает в Совете Федерации. Борис Лялин ещё немало полетал в разных широтах. Валентин Родченко продолжал работать в ААНИИ, а выйдя на пенсию, вернулся в родную станицу Луганскую, почётным гражданином которой является. Здесь он оказался в эпицентре иного катаклизма — на Украине шла гражданская война. Дом, только что построенный Валентином на месте обветшавшего отцовского, был разрушен. Самому ему с трудом удалось выбраться из фронтовой зоны и добраться до Санкт-Петербурга. Здесь его ещё не забыли, помогли получить квартиру в «социальном доме». Условия быта достаточно приличные, в чём автор статьи убедился, навестив капитана на правах старого знакомого. После выхода на экраны посвящённого дрейфу «Сомова» художественного фильма «Ледокол» (кстати, основательно исказившего историю) и последующего шоу на телевидении Валентин Родченко обрёл необыкновенную популярность, особенно (как холостяк) у женской половины зрителей
А «Михаил Сомов» жив и продолжает трудиться. Пережив ещё один вынужденный дрейф в 1991 году, в Антарктиду он больше не ходит, работает только в северных морях, порт приписки — Архангельск.

Русская

Советская и российская антарктическая станция, расположенная в Западной Антарктиде на побережье Земли Мэри Бэрд, на небольшом выходе коренных пород у мыса Беркс. Высота станции над уровнем моря — 134 м. Основана в 1980 году как полярная станция. В 1990 году законсервирована. Станция была временно расконсервирована 53-й сезонной Российской антарктической экспедицией для проведения сезонных работ во время антарктического лета 2007-2008 годов.

Журнал: Неизвестный СССР (Война и Отечество) №07 (07), июль 2020 года
Рубрика: Покорение Антарктиды
Автор: Константин Ришес

Метки: корабль, лёд, экспедиция, Антарктида, Война и Отечество, море, плен, зимовка, дрейф, Чилингаров, Сомов



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —