Разгульная жизнь гвардейских офицеров была характерной чертой повседневной жизни Петербурга «пушкинской эпохи». Вот что вспоминали о тех временах: «Кутежи и всякие дебоши принимали громадные размеры. Ежедневно в городе рассказывали о самых разнообразных скандалах: о выбитых окнах, о до смерти напуганных офицерами купчихах, о вдребезги разнесённых трактирах и увеселительных заведениях, о похищенных девушках и так далее». Почему же именно в эту эпоху разгул гвардейских офицеров принимает такой масштабный и зачастую не совсем здоровый характер?

Как отдыхали офицеры гвардии в России

Как отдыхали гвардейцы: Быт и нравы элиты российской армии

Отдохнуть «по полной»

Дело в том, что вся «служебная» часть дня петербургского офицера была строго регламентирована. Регулярные многочасовые учения, смотры, плац-парады, где надо было показывать чудеса эквилибристики, выматывали не только солдат, но и офицеров. А ужасно неудобная форма, как будто нарочно придуманная для издевательства над человеком, превращала службу в настоящий кошмар. Ну как тут было не «пойти в отрыв» после окончания «рабочего дня»? И гвардейские офицеры отрывались по полной…
Гвардейские шалости начинались ещё в «служебное» время. Особым шиком считалось надерзить старшему офицеру, но так, чтобы это не считалось грубым нарушением устава. Вот, например, юнкер Лейб-гвардии Уланского полка Корочаров с товарищами отправился купаться на Финский залив. Купались, естественно, голышом, ибо плавок в те времена не было. Вдруг беда: по берегу идёт шеф полка Великий князь Константин Павлович. Далее цитата: «Все они испугались, бросились в воду, только один Корочаров вытянулся прямо, в чём мать родила, и закричал: «Здравия желаю, Ваше высочество!». С тех пор великий князь его сильно полюбил. «Храбрый будет офицер!» — говорил он… Однако тут надо было соблюдать грань, иначе можно было жестоко поплатиться. Так, скандально известный Фёдор Толстой по прозвищу Американец был выдворен из Преображенского полка за то, что «наплевал на полковника Дризена» (в буквальном смысле слова). Ну а уж вечером ничего больше не сдерживало офицеров, желающих «раскрепоститься». Поздние попойки гвардейской молодёжи, начинаясь в одном из петербургских ресторанов, заканчивались или в «увеселительном доме», или в каком-нибудь сомнительном кабаке. Особой популярностью у гвардейцев пользовался «Красный кабачок», находившийся на седьмой версте Петергофского тракта. Это было излюбленное место офицерского разгула.
Жестокая картёжная игра и хулиганские походы по петербургским улицам дополняли картину. Каждая офицерская компания старалась максимально шокировать добропорядочных обывателей. Вот как развлекались, например, кавалергарды.
На Чёрной речке по ночам стал разъезжать чёрный катер с поставленным на нём чёрным же гробом. Гребцы, закутанные в чёрные саваны, заунывно пели «Со святыми упокой». Странная похоронная процессия сильно пугала крестьян и дачников. Вскоре узнали, что этот маскарад организовали молодые кавалергарды, а в гробу возили не покойника, а шампанское.
Особой лихостью отличались лейб-гусары. По рассказам современников, гусары устраивали на улицах целые облавы на женщин, оставляя наиболее красивых у себя «в плену» (естественно, речь идёт о простолюдинках — за подобный поступок с дворянкой можно было лишиться головы). В ростовщиков, приходивших за получением долгов, сразу стреляли из пистолетов (только не пулями, а солью). По узким улочкам носились во весь опор, сокрушая всё попадающееся на пути. В результате таких диких скачек на лошадях и упряжках по жилым кварталам столицы в Петербурге ежегодно гибло изрядное число зазевавшихся прохожих.
Известный дебошир гусар Михаил Лунин выходил гулять в парк не иначе как в сопровождении большого ручного медведя, наводя ужас на всех встречных.

Городовые на линии огня

Больше всех от таких великосветских хулиганов страдали городовые. Несчастные стражи порядка были излюбленными жертвами гвардейского глумления. Достаточно вспомнить, как «шалил» толстовский Пьер Безухов в компании столичных офицеров. Самый яркий их подвиг заключался, как известно, в том, что выпившие гвардейцы схватили городового, привязали на спину к медведю и пустили животное вместе с полицейским вплавь по Мойке, И это не выдумки романиста. Таких историй было множество.
В 1830-х годах в гвардии служил блестящий офицер Константин Булгаков, обладавший огромной физической силой. Как-то после попойки он возвращался домой с приятелями. Вдруг они увидели будку со спящим в ней постовым. Ну как тут пройти мимо? Булгаков с приятелями быстро опрокинули будку на землю, да так, что дверь будки пришлась точно на мостовую. Бедный будочник, оказавшийся, таким образом, «заживо замурованным», поднял страшный крик, разбудивший всех окрестных дворников, которые и освободили перепуганного часового.
На все подобные истории начальство смотрело сквозь пальцы. С одной стороны, командиры понимали, что «ребяткам нужно выпустить пар». С другой — генералы сами когда-то были такими же молодыми повесами, поэтому относились к шалостям подчинённых снисходительно, Кроме того, начальство прекрасно знало, что офицеры гвардейских полков — это представители знатных фамилий с влиятельной роднёй и связями. Начнешь такого слишком строго наказывать — так потом и сам проблем не оберёшься. Поэтому такое разгульное поведение негласно считалось чем-то вполне допустимым и даже необходимым для молодого офицера.
Однако за чрезмерные или постоянные шалости тем не менее наказывали; гауптвахта — за незначительные хулиганские поступки, отчисление из гвардии и ссылка в провинциальную армейскую часть — за что-то более серьёзное. К чести гвардейцев надо сказать, что они никогда не увиливали от ответственности, не пытались переложить свою вину на других. Когда в полк приходили жалобы, то виновные тотчас же сознавались сами. Лгать и изворачиваться считалось делом постыдным…

Великий князь Константин Павлович (1779-1831)

Брат императора Александра I и командующий всей гвардией, Константин был любим подчинёнными за свой разгульный нрав. Одна беда — в своих дебошах он не знал удержу. С его именем связана, по словам современника, одна из самых гнусных историй начала царствования Александра: «Араужо была женой придворного ювелира и славилась своей красотою. Однажды под вечер за ней приехала карета, будто бы от её больной родственницы. Когда она села в карету, её схватили, зажали рот и отвезли в Мраморный дворец. Великий князь с помощью приятелей своих, адъютантов и офицеров, изнасильничал её самым злодейским образом. Потом она отвезена была назад к своему крыльцу. Несчастная Араужо, бросившись почти без чувств на руки прислуге, могла только сказать: «Я обесчещена!» и умерла. На другой день весь Петербург узнал об этом…».
Дело замяли: собутыльников князя разослали по гарнизонам, мужу несчастной женщины дали денег, чтобы он выехал за границу.

Фёдор Толстой («Американец», 1782-1846)

За грубое оскорбление командира Фёдор Толстой был исключён из числа офицеров Преображенского полка. Чтобы избежать отправки в далёкий армейский гарнизон, в 1803 году он отправился в кругосветное плавание на корабле капитана Крузенштерна.
Но и там он быстро всех «достал» своим скандальным поведением. В конце концов Крузенштерн потерял терпение и высадил беспокойного пассажира вместе с его любимцем — ручным орангутангом — на одном из Алеутских островов (за это Толстого впоследствии и прозвали Американцем). Спустя какое-то время скандалиста подобрало другое русское судно, и он смог вернуться в Петербург, где снова принялся за старое: пьянки, дуэли, дебоши…
Этот несчастный орангутанг, с которым Толстого высадили на остров, дал повод многочисленным сплетням в дворянских кругах. Согласно одной из них, Толстой во время своего пребывания на острове с обезьяной сожительствовал, по второй — съел её, по третьей — сожительствовал, а затем съел.

Михаил Лунин (1787-1845)

Будущий декабрист Михаил Лунин был главным заводилой всего гвардейского офицерства. Вот лишь некоторые из «подвигов» Лунина:
— Поменял местами все вывески на Невском проспекте. Так, вывеска гробовщика оказалась над модной лавкой, вывеска аптеки — над рестораном и т.д.
— Заключил пари, что проскачет на коне нагишом через весь Петербург. Пари было выиграно.
— Вызвал на дуэль командующего гвардией великого князя Константина Павловича, брата императора, чем вызвал переполох в царском семействе.
Дуэль, естественно, не состоялась, но славу Лунин получил громкую.
— Лунин и его сослуживцы подплыли на лодке к дворцу императрицы на Каменном острове и стали петь ей хором серенады о любви. Шутникам удалось успешно уйти от погони дворцовой охраны — брошенный в погоню за наглецами тяжеловесный баркас сел на мель.

Суп для императора

Главное во всех этих кутежах и чудачествах было не «вляпаться» в политику, потому что за это карали немилосердно. Причём сфера того, что относилось к «политике», была крайне широка. Так, в 1820-х годах гвардейский офицер Бутурлин с приятелями сорвал с фанерного двуглавого орла (на аптечной вывеске) скипетр и державу и шествовал с ними через весь город. Эта «шалость» уже имела достаточно опасный политический подтекст: она давала основания для уголовного обвинения в «оскорблении императорского величества». Знакомый, к которому они в таком виде явились, «долго потом не мог вспоминать без страха это ночное посещение» (он тоже пошёл бы «подельником» в случае чего). Если это похождение сошло с рук, то за попытку накормить в ресторане супом бюст императора Александра последовало наказание: штатские друзья Бутурлина были сосланы в гражданскую службу на Кавказ, а он из гвардии переведён в провинциальный армейский полк…

Журнал: Война и Отечество №12, декабрь 2016 года
Рубрика: Тайны русской армии
Автор: Никита Логинов

Метки: Александр I, эпоха Романовых, Россия, армия, карты, отдых, Война и Отечество, офицеры, Булгаков, шутка, хулиганство, гвардия, Толстой, Константин Павлович




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-