Норвежские китобои

Кит — самое крупное млекопитающее на планете. Тем не менее люди охотились на китов задолго до того, как были изобретены дизельные траулеры и китобойные пушки. Рыбаки преследовали гигантов на утлых лодках, надеясь лишь на вёсла, гарпун и изменчивую удачу. На носах вельботов стояли гарпунеры, готовые первыми вступить в схватку с морским исполином. Что же это были за люди, и в чём заключалась их опасная работа?

Норвежские китобои

Почему в Норвегии гарпунерами становились только холостяки?

Наскальные рисунки, изображающие охоту на китов, находили в норвежских поселениях, датируемых возрастом в 4000 лет, а на стоянках эскимосов Аляски почти того же возраста раскапывали китовые останки. Хотя возможно, что древние норвежцы и эскимосы лишь забивали животных, выброшенных на мелководье. Однако столь соблазнительный ресурс просто не мог не привлечь внимания охотников.

В далёком Бискайском заливе

Самые ранние свидетельства о регулярном китовом промысле в Европе относятся к VІІІ-Х веку нашей эры. Упоминаются норвежцы из Скандинавии и баски, наладившие промысел в Бискайском заливе. Они строили на побережье наблюдательные вышки и, заметив стадо китов, выходили в море на лодках. К XIII веку занятие столь прочно вошло в жизнь басков, что кит изображён на множестве баскских гербов. Скорее всего, первые китобои охотились на гладких и гренландских китов: они медленно плавают, а будучи убитыми, не тонут из-за высокого содержания жира.
Примерно в то же время в северных широтах китов успешно добывали эскимосы, алеуты и индейцы с севера Канады.
Эскимосы выходили на китовую охоту в байдарах длиной до 10 метров. К своим шестиметровым гарпунам с зазубренным лезвием из кости или обсидиана они привязывали линь с поплавком, сшитым из моржовой кожи. Завидев добычу и подплыв к ней, эскимосы всаживали в зверя гарпун. Раненый кит пытался уйти на глубину, но линь натягивался и животное из-за невыносимой боли было вынуждено всплывать, чтоб попасть под удары других гарпунов.
Почти ту же технологию применяли индейцы Канады, а вот алеуты действовали иначе. Подплыв к киту на маленьком каноэ, они наносили ему рану копьём и быстро убирались восвояси. А через два-три дня кит погибал, и его выбрасывало на берег. Причиной гибели становилась не рана, а особый яд, которым смазывали наконечник копья. Яд имел растительное происхождение, а способ его производства держался в строжайшем секрете.

Кит на поводке

В XVII веке китобойный промысел в Европе, в северной части Атлантического океана, в водах Арктики и на восточном побережье Северной Америки приобрёл массовый характер. Промышленники быстро оценили выгоду от китовой добычи. Китовый жир (ворвань) использовался для освещения, производства маргарина, как смазочный материал для механизмов. Высоко ценился спермацет, содержащийся в голове кашалота, и китовый ус. Снаряжение китобойного судна оправдывалось, даже если добыча за сезон составляла всего три кита. Словом, бизнес был в высшей степени прибыльным.
Китобойный парусник обычно уходил в море на два-три года, становясь своеобразным плавучим заводом. Моряки добывали китов, разделывали их, подвешивая к борту корабля, затем вытапливали жир и разливали его в заготовленные бочки. Домой они возвращались, лишь полностью заполнив добычей трюм.
Охота на кита в ХVІІІ-ХІХ веках происходила следующим образом. Дозорный матрос, сидящий на мачте, замечал стадо плывущих китов и поднимал тревогу. После чего команда спускала на воду несколько вельботов. Экипаж каждого состоял из шести-восьми человек: гребцов, гарпунщика и командира вельбота, часто им назначался один из помощников капитана. Ориентируясь по сигналам наблюдателя на мачте, вельботы гнались за китами. Командир руководил процессом с кормы. Гарпунёр стоял на носу лодки, сжимая в руках своё главное средство производства — гарпун.
Слово «гарпун» (harpoen) происходит от нидерландского термина «крючок». Гарпуны ХVІІІ-ХІХ века представляли собой широкое стальное лезвие на длинном металлическом стержне, прикреплённом к толстому тяжёлому древку. Наконечник изготавливался из лучших сортов стали, сочетающих прочность и гибкость, и оттачивался до бритвенной остроты. К концу гарпуна крепился линь, верёвка длиной около 300 метров, пропитанная жиром и аккуратно уложенная между сиденьями гребцов.
Когда кит оказывался на расстоянии броска, наступало время работы гарпунёра. Он метал свой отточенный снаряд в кита, пытаясь вогнать его как можно точнее и глубже. При удачном попадании гарпун надёжно застревал в китовой туше. Гарпунёр не убивал кита, а, образно говоря, заарканивал его. Совершив бросок, он менялся местами с командиром.
Раненый кит мог попытаться спастись бегством, волоча за собой вельбот по поверхности моря, мог попытаться уйти на глубину. В таком случае линь начинал быстро разматываться, его даже приходилось поливать водой, чтоб верёвка не загорелась от трения о борт. Когда одного линя не хватало, его наращивали линем с другого вельбота. Подбитый кит постепенно терял силы, всплывал на поверхность, и китобои добивали его малыми гарпунами и острогами.
От меткости, силы и умения гарпунёра полностью зависел успех охоты. Поэтому гарпунщики представляли собой особую касту, элиту китобоев. Услуги этих специалистов, как правило, дорого стоили. Зарплатой моряков китобойного судна служила оговоренная доля общей добычи. Если у простого гребца она могла составлять одну трехсотую или пятисотую часть, то метатель гарпунов мог претендовать на награду едва ли не на порядок выше. Но и рисковал гарпунёр очень сильно. Ремесло считалось столь опасным, что, скажем, норвежцы допускали к нему только неженатых мужчин.
Сражения гарпунеров с левиафанами порой носили совершенно эпический характер. В северных морях до сих пор вылавливают китов с вросшими в подкожный жир перекрученными наконечниками от гарпунов XIX века.

Красная книга

Человека не зря называют царём природы, только очень часто он ведёт себя не как царь, а как жадный наместник. Начиная с XVII века китоловами были полностью выбиты популяции бискайского кита, гренландского кита в водах Атлантики и Чукотского моря.
В разы сократились популяции кашалотов, серых и чёрных гладких китов.
Если эскимосы или алеуты, убив кита, использовали его практически полностью, начиная от шкуры и кончая костями, то китобоев Европы и Америки часто не интересовал кит целиком. Китовое мясо неприятно на вкус, поэтому ободрав с животного слой жира, рыбаки просто выбрасывали все остальное. До того как появились синтетические заменители, спросом пользовался китовый жир, шедший на освещение и смазку. Упругие роговые пластины китового уса использовались для изготовления модных кринолинов, корсетов и других «незаменимых» безделушек вроде тростей, удочек, зонтов и зубочисток. Косметологи задорого покупали китовый спермацет. Так назывался жидкий животный жир (масло), содержащийся в голове кашалота. Спермацет применяли в изготовлении косметических мазей, помад, а также ароматических свечей. Как ни дико звучит, но двадцатиметровых гигантов убивали ради нескольких сот галлонов спермацета и просто выбрасывали тушу в море.
В 1870-х парусный флот начал сменяться пароходами, а норвежец Свен Фойн изобрёл гарпунную пушку. Теперь никому не нужно было стоять на носу вельбота, упёршись коленом в вырез на банке, занеся над головой трёхфутовый гарпун и зная, что в случае чего разъярённый кит может одним ударом хвоста разнести утлое судёнышко в щепки. Добыча китов окончательно встала на технологические рельсы и приобрела ужасающий размах.
Сегодня китобойный промысел запрещён практически во всех странах мира, но множество видов китообразных уже находится на грани исчезновения. Отважные гарпунщики в том виде, какими они были двести лет назад, ушли в прошлое, и одна из важнейших задач для всех ныне живущих: сделать так, чтоб вместе с гарпунерами не ушли в прошлое синие киты, кашалоты, финвалы, горбачи и полосатики.

Журнал: Загадки истории №8, февраль 2020 года
Рубрика: Забытое ремесло
Автор: Виктор Штерн

Метки: Загадки истории, океан, Норвегия, животные, море, охота, пушка, кит, гарпун



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —