• Главная
  • Статьи
  • Почему российская интеллигенция не любила кинематограф?

В одном из дореволюционных писем Надежда Крупская в шутку назвала Ленина «антисинемистом», то есть человеком, избегающим посещения кинематографа. Впрочем, это не помешало вождю большевиков в 1922 году объявить кино «важнейшим из всех искусств».

За что русская интеллигенция не любила кино

Почему российская интеллигенция не любила кинематограф?

Хотя множество интеллигентов того времени были с ним категорически не согласны…
У значительной части русского эмигрантского сообщества, ещё жившего традициями Серебряного века, утвердилось прямо противоположное ленинскому отношение к кинематографу. Бурная дискуссия о роли и сущности кино развернулась в середине 1920-х годов на страницах иностранных русскоязычных изданий.

Явление антискусства

Первым подал голос против засилья кинематографа прозаик и искусствовед Павел Муратов, покинувший Советскую Россию в 1922 году. Устроенный им салон в Риме на несколько лет стал точкой притяжения русской интеллигенции в Европе. В декабре 1925 года парижский журнал «Современные записки» напечатал статью под названием «Кинематограф». По мнению историка кино Рашита Янгирова, именно эта публикация открыла «полемику «антисинемистов» с поклонниками экрана».
Муратов охарактеризовал кинематограф как «наиболее определённо выраженный вид антискусства», предназначенный для людей «без воображения» и по определению не способный раскрывать серьёзные темы. Даже когда режиссёры берутся за экранизацию литературных произведений, то голливудская склонность к «акробатике» и «клоунаде» неизбежно искажает фильмы. Что же касается политических и социальных тем, то здесь кино 1920-х годов находилось, по мнению Муратова, под влиянием «чудовищной» морали Америки, которую писатель считал «страной глупцов и женских клубов».
«Зритель, только что прочитавший на газетном листе о гигантских потрясениях, которыми грозит конфликт каменноугольных рабочих и хозяев в Англии, переводит глаза на экран и здесь немедленно видит фальшивую поучительную историю прилежного рабочего, который в награду за свою добродетель становится капиталистом и женится на хозяйской дочке», — возмущался автор.
Воззрения Муратова нашли поддержку у историка Александра Кизеветтера и популярного в Латвии русского журналиста Петра Пильского. Однако тут же последовала «отповедь» со стороны критика Андрея Левинсона, певца Михаила Каракаша и режиссёра Сергея Волконского. Последний указал «хулителям экрана» на то, что актёры кино, как и театральные, могут «мимически хорошо» сыграть, а значит, кинематограф является искусством. Волконский напомнил также об образовательном значении кино, которое, в отличие от театра, запечатлевает не только игровые сцены, но и живую действительность.
«Скольким вечерам, «потерянным» в театре, я предпочитаю какое-нибудь путешествие на Замбези или охоту на гиппопотама, или какие-нибудь научные опыты и даже коронацию сиамского короля, или на моих глазах расцветающий гиацинт», — признавался князь.

Поэты против кино

В октябре 1926 года линию Муратова продолжил поэт Владислав Ходасевич, чья статья «О кинематографе» вышла в газете «Последние новости». Автор начал с описания снимков из еженедельника L'lllustration, показывающих истерию, поднятую поклонниками умершего актёра Рудольфа Валентине В толпе, собравшейся перед домом кинозвезды, происходили потасовки, а женщины падали в обморок. Одна из фотографий изображала детей, молитвенно сложивших руки перед портретом Валентино. На такие «королевские почести», по мнению Ходасевича, представителям других видов искусства рассчитывать не приходится.
«Явись сейчас перед этой же толпой Софокл, Данте, Рафаэль, Шекспир или Гёте — пришлось бы им удовольствоваться скромным успехом в среде «специалистов» и «любителей» да торжественными приёмами в академиях», — отмечал поэт.
Даже знаменитый художник Пабло Пикассо не мог, по мысли Ходасевича, соперничать в популярности уже и со «второстепенным» Валентино, не говоря уже о таких звёздах первой величины, как Чарли Чаплин или Джеки Куган. Причина этого успеха кино, по мнению автора, заключалась в том, что оно не требовало от зрителя «сознательной воли к слиянию с художником в едином творческом акте». Развлечение без всяких усилий — как раз то, что нужно «обалдевшему» и усталому горожанину, измотанному «фордизацией» труда. Отсюда банальность голливудских сюжетов, отсутствие в них какой-либо художественной или идейной новизны. Как форма «примитивного зрелища», кинематограф, по мнению Ходасевича, ближе не к театру, а к спорту.
«Кинематограф не искусство и не антиискусство, — констатировал автор статьи. — Он просто не имеет к искусству никакого отношения, как рыбная ловля или праздничный сон до десяти часов, вместо того чтобы вставать в семь».
Что касается настоящего искусства, то ему Ходасевич предрекал жалкое будущее — или стать уделом единиц, или вовсе «уйти в подполье».
Собрата по перу поддержала «матриарх» русского литературного Парижа Зинаида Гиппиус. В статье «Синема» (журнал «Звено», 26 декабря 1926 года) она раскритиковала чисто техническое несовершенство немого кино — «фотографическую ложь движения», искусственно выбеленные лица, трясущееся изображение. Также Гиппиус видела в современных ей фильмах бессодержательность — их сюжеты, по её мнению, вертелись вокрутрех ключевых мотивов: «Ленты варьируются трояко: во-первых — любовные ощущения (они передаются посредством лицевых мускулов); во-вторых — преследование, когда одни мертвецы гонятся за другими; и, в-третьих — драка между ними».
Повторяя тезис Муратова, поэтесса заключала, что кинематограф создан для людей «без воображения, страха и надежд».

Яростная отповедь

Несмотря на столь яркие выступления «антисинемистов», последнее слово все же оказалось за «синефилами».
«Снобистская» статья Ходасевича, как и напыщенные рассуждения Гиппиус, не нашли понимания даже у многих интеллигентов. В когорту «защитников кинематографа» вошли поэт Михаил Кантор и философ Николай Бахтин, шахматист Евгений Зноско-Боровский и другие известные деятели русской эмиграции.
Главный аргумент «синефилов» был вкусовым: лично им кинематограф нравится. Оппоненты Муратова и Гиппиус указывали на то, что кино не более условно, чем другие виды искусства. Кроме того, отмечалось, что среди массы второсортной продукции есть и по-настоящему высокохудожественные фильмы. Русские зрители западного кинематографа правильно предсказали грядущее появление психологического и философского кино.
Характерно, что некоторых ярых «антисинемистов» в итоге всё-таки удалось переубедить. Так, критик Юлий Айхенвальд, который в июне 1927 года порицал кинематограф за «пустоту», уже в декабре пропел ему дифирамбы в статье «Смысл пустоты».
«Один раз сыграл актёр, и этим он сразу сыграл уже сто и тысячу раз, — восхищался он. — И всякий раз — так же хорошо, как на премьере. И сразу в двухстах городах одновременно. И на всех культурных языках земли».
На этой бравурной ноте двухлетний спор фактически завершился. Оценивая его почти век спустя, можно заметить, что антисинемисты стояли на позиции «сакрализации» искусства как такового, которая была характерна для русской дореволюционной культуры. Привыкнув видеть в произведениях искусства отражение духовного поиска нации, русские интеллигенты отрицали сам принцип массового искусства, созданного в первую очередь для отдыха и развлечения. Вместе с тем, в статьях «антисинемистов» заметны нарочитая резкость выводов, намеренное провоцирование оппонентов на ответ.
Чисто эстетическая по своему характеру дискуссия стала для беженцев из России отдушиной, возможностью отвлечься от изматывающих и безотрадных политических споров. Рассеянная по десяткам стран, погрязшая в склоках и зачастую еле сводящая концы с концами русская эмиграция пыталась жить идеями и мечтаниями давно ушедших лет. Пока одни интеллигенты ощущали себя хранителями традиций долюмьеровской эпохи, другие по-прежнему готовы были бороться за все «новое и прогрессивное». Однако, как нетрудно заметить, дискуссия отразила лишь умонастроение богемы. Думается, для большинства русских эмигрантов кинематограф межвоенной эпохи был тем же, чем он был для миллионов американцев и европейцев — отрадным зрелищем после тяжёлых трудовых будней.

Журнал: Загадки истории №12, март 2021 года
Рубрика: Назад в СССР
Автор: Антон Тамбовцев

Метки: Загадки истории, СССР, Россия, творчество, интеллигенция, кино, кинематограф





Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —