Идея-сфинкс Михаила Шемякина

Я познакомился с Шемякиным ещё 100 лет назад — когда он прилетел в Петербург на открытие своего памятника жертвам политических репрессий. Те самые, уже привычные два сфинкса на набережной Робеспьера, напротив «Крестов».

Фото: Михаил Шемякин — интересные факты
Шемякин был уставший после перелёта, в своём неизменном десантном камуфляже и армейских ботинках.
На лице — глубокие шрамы, выдающие бывшего любителя кулачного боя и многодневных алкогольных загулов. Недаром многие говорят о нем: мефистофельская внешность…

Больной нуждается в уходе — от врача

Зарубежная пресса окрестила его «лицом российского искусства». В ужасном и безобразном Шемякин видит свет и любовь.
Хотел поговорить с ним о творчестве — но он оборвал. Смотрите, мол, — и сами увидите. А вот биографические сюжеты — пожалуйста…
Отец Михаила, один из лучших кавалеристов Красной армии, служил с Георгием Жуковым ещё в Гражданскую войну, был награждён орденами Красного Знамени, два из которых — под номерами 7 и 13. На коня сел в девять лет, в 13 уже командовал взводом. Шемякин-старший спас Жукову жизнь, вынес его, раненого, с поля боя.
Отец хотел, чтобы его сын тоже стал военным. И когда тот объявил, что будет художником, практически от него отказался. А Михаил поступил в художественную школу при Академии имени Репина.
Там была замечательная библиотека, где он просиживал часами. В те времена студентам не выдавали книги по современному искусству. Все экземпляры были помечены разными наклейками — кружками, квадратами, треугольниками. Кружок обозначал «особо опасные» труды — их выдавали только тем, кто долго состоял в партии. Интерес студентов к книгам с кружками считался признаком начинающегося психического заболевания. И Шемякин попал в клинику Осипова, спецбольницу закрытого типа. Спасся он только благодаря маме, которая взяла его на поруки. Но психотропных препаратов получил по полной программе.
Выйдя из психушки, Шемякин сдал экзамен в среднюю художественную школу на Таврической. И в первый же учебный день его вызвали в кабинет директора, а там — два сотрудника КГБ. Говорят: «Мы же вас предупредили, что учиться рисованию и лепке вы не будете», — и тут же вычеркнули его из списка учащихся. Тогда Шемякин поступил в Ленинградскую духовную семинарию. А чуть ли не через день его вызывает митрополит: оказывается, к нему приехали сотрудники райкома партии и сказали что если этот человек будет учиться ожидайте неприятностей.
Несколько лет Шемякин работал почтальоном, потом устроился такелажником в Эрмитаж. Бригада состояла исключительно из художников и поэтов Шемякин грузил скульптуры, убирал снег, колол лёд. А после работы брал холст и копировал старых голландцев, Пуссена и Делакруа. И так — в течение пяти лет!

Бес названия

В советские годы рабочий класс пользовался уважением — и когда в 1964 году в Эрмитаже готовилась выставка, посвящённая 200-летию музея, руководство пожелало, чтобы на ней появились работы такелажника Шемякина. Увы: когда их внимательно рассмотрели, Союз художников объявил выставку идеологической диверсией, и директора Эрмитажа сняли. Шемякину стали предлагать выставляться в клубах, институтах, но каждый раз приходили люди в штатском и все заворачивали.
Некоторые работы Шемякина переправлялись на Запад, и однажды их увидела знаменитая французская галерейщица Дина Верни. Она приехала в Ленинград, увезла много картин Шемякина и в 1971 году устроила его персональную выставку в Париже. Шемякина тут же арестовали и привезли в Большой дом. Генерал госбезопасности предложил художнику богатый выбор: психушка, Сибирь или эмиграция. Шемякин выбрал последнее. Кстати, генерал оказался знатоком живописи и коллекционером работ Шемякина. Он попросил художника подарить несколько гравюр и оформленную им книжку «Испанская классическая эпиграмма». А на прощание сказал: «Мы с дочкой — ваши поклонники, и хотим, чтобы вы как художник выжили и развивались на Западе»…
Приезд Шемякина стал сенсацией, о нём писали в газетах, говорили по телевизору. Но Дина Верни предложила суровый контракт: отбросить все метафизические поиски и рисовать натюрморты — они прекрасно продавались. Обещала золотые горы, даже небольшой замок подарила. Но он не захотел оставаться в золотой клетке. У Шемякина с Верни был бурный, но недолгий роман. Поссорившись с ней, художник буквально оказался на улице — с шестилетней дочкой, собакой и котом. Обитал в заброшенном биллиардном клубе, без отопления, кухни и туалета. А потом его заметил молодой галерейщик Жан-Клод Габер, художник стал работать у него — и снял первую более-менее нормальную квартиру. И через пару лет — всемирное признание, огромные деньги, великие друзья…

Это его человек

Те же отношения Шемякина с Высоцким — это, конечно, песня.
Помните, у Владимира Семёновича: «А друг мой, гений всех времён, бродяга и повеса. Когда бывал в сознаньи он, седлал хромого беса…».
Познакомились они в 70-х годах во Франции благодаря Михаилу Барышникову. Тогда на вечере у сестры Марины Влади — Татьяны — Шемякин впервые услышал песни Высоцкого. И с первого же вечера понял: это его человек. А вот отношения с Влади не сложились, она даже ревновала Высоцкого к Михаилу. Её выводило из себя, что из аэропорта Высоцкий ехал к Шемякину, а не в её дом на Мэзон де Лафит. Шемякин купил специальную аппаратуру, нанял оператора, и шесть лет они с Высоцким трудились над записью пластинок. При этом Влади часто врывалась в студию и увозила Высоцкого: хватит песенки петь, поехали домой!
Шемякину повезло: он знал абсолютно другого Высоцкого, не тот образ рубахи-парня, горлопана с гитарой, а бесконечно ранимого человека, который обожал тишину и очень боялся больших пространств. Оставаясь у Шемякина, он всегда отгораживал часть комнаты столиками и стульями и в этом закутке работал.
В последние годы Высоцкий довольно плохо видел, и Шемякин часто заставал его лежащим на диване в очках, обложившимся книгами по искусству. Высоцкий очень интересовался живописью, собирал автографы — у Шемякина даже остался принадлежавший ему автограф Ганнибала.

Ничего не бойся, кроме страха

Десять лет Шемякин обитал в Нью-Йорке, в Сохо. А потом уехал на север, к Канаде — пять часов езды на машине от границы, около двух с половиной часов от Нью-Йорка. Катскильские горы, очень красивое место. Городок Клаверак 300 с лишним лет назад основали голландцы. У Шемякина там много домиков, где подолгу живут его знакомые, друзья, а также бесчисленные и очень любимые собаки и кошки.
С Сарой, верной спутницей Шемякина, Михаила когда-то познакомил Высоцкий. Его уже не стало, а Сара работала переводчиком в американском фильме о Высоцком. Ей сообщили, что близкий друг актёра живёт в Нью-Йорке, она приехала взять интервью — и осталась навсегда. По-русски говорит очень неплохо. И обладает чудовищно решительным характером. Когда Шемякин надумал поехать в Афганистан, она не колебалась ни минуты — и отправилась с ним. В итоге вместе переходили границу, побывали в лагере Хекматияра, самого известного тогда афганского фундаменталиста.
Походили под пулями… А потом было ещё много историй на грани жизни и смерти.
…Спрашиваю напоследок: «Скажите честно, вам надо, чтобы ваше искусство — а ведь оно такое сложное! — понимали самые обыкновенные, простые люди?» — «Ещё как, я этим горжусь! — отвечает Шемякин. — Помню, однажды ехал по ночному Парижу и завернул в автомастерскую. И там, на стене, рядом с картинками из «Плейбоя», вижу свою старую композицию «Метафизическая голова».
У меня дома этой афиши не было, и я решил, что за пару франков пополню коллекцию. Но не тут-то было! Я предложил рабочим очень приличные деньги, а они отказались. Предложил ещё больше — снова отказ. «Мы не можем её продать, месье, она висит здесь уже пять лет и всем так нравится»…

Журнал: Тайны 20-го века №12, март 2011 года
Рубрика: Версия судьбы
Автор: Михаил Болотовский




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —