Обри Бердслей — графика художника и его картины

Художественные эксперты называют гением демонической красоты британского художника-графика Обри Винсента Бердслея. Творения блестящего рисовальщика эпатировали обывателей и приводили к громким скандалам.

Обри Бердслей — графика художника и его картины

Буря возмущения

Выдающийся режиссёр, драматург, философ и художник Николай Николаевич Евреинов (1879-1953) называл британского вундеркинда «загадочным, мистическим и поразительно талантливым». Словно оправдывая скандальный оттенок творчества Бердслея, он писал в своей знаменитой монографии 1912 года, посвящённой эпатажному графику: «Лавры редко достаются скромным и обыкновенным. Мы любим скандал, он нам нужен почти что органически. Самая пёстрая жизнь сереет от повторности… Героем становится тот, кто сумел поймать обывательский мир в свои сети, чтобы всласть помучить вечно засыпающих, вечно неосторожных, вечно ни к чему не готовых людишек…».
И действительно — к появлению смелых рисунков Бердслея, прожившего всего 25 лет, британское общество конца XIX века оказалось явно не готово. Бурю возмущения вызвали его иллюстрации к декадентской трагедии Оскара Уайльда «Саломея». Дюжина рисунков вызвала ужасный скандал — художника обвинили в безнравственности и запретили публиковать рисунки, изображающие обнажённую Саломею и её пажей, а также — персонажей-гермафродитов. Бердслей был вынужден пойти на компромисс и нарисовать второй — менее откровенный вариант, который бдительная цензура все же одобрила.
Однако волна критики ещё долго не затихала, а сам автор в ответ на обвинения в богохульстве и порнографии скромно отвечал:
— Я нашёл для себя совершенно новый метод рисунка, отчасти взятый из японского искусства… Признаю, что мои персонажи немного сумасшедшие и отчасти — неприличные. Странные обоеполые существа в костюмах, напоминающих костюм Пьеро, или в современных одеждах — они представляют совершенно новый мир, созданный мной…
Унаследовав при рождении роковой семейный недуг — туберкулёз, — Обри Бердслей понимал, что судьба отпустила ему весьма короткий век. Потому спешил работать с неистовым упорством и оставил целую галерею гениальных произведений, по — настоящему оценённых лишь следующими поколениями, избавленными от шор пуританства…

Роковое влечение

Возможно, именно предчувствием неминуемой ранней смерти объясняется изящная хрупкость, неподражаемая эфемерность и трагическая красота персонажей многих его рисунков.
Будущий «возмутитель спокойствия» появился на свет 24 августа 1872 года в Лондоне, в семье состоятельного ювелира. С детства к его услугам была роскошная библиотека отца и рояль, клавишей которого Обри впервые коснулся в пять лет. Усилиями лучших преподавателей он к шестнадцати годам владел отличной техникой, но тяготел к исполнению произведений только своего любимого композитора — Рихарда Вагнера.
— Какое наслаждение — листать партитуру «Кольца нибелунгов» утром, когда ещё мозг и сердце не утомлены суетными заботами надвигающегося дня, и проникаться при этом мистической глубиной замыслов великого германца, — признавался Обри друзьям.
Не случайно темами первых рисунков Бердслея стали герои музыкальных произведений Вагнера — Изольда и Зигфрид, а также сам гениальный композитор, портреты которого прекрасно удавались вундеркинду.
— Вагнер — это моё роковое влечение! — часто повторял Бердслей.
Другие композиторы его интересовали мало. Классики казались ему пресными, а современники — недостаточно глубокими.
Увлечение Вагнером наложило отпечаток на психику Бердслея и породило ряд болезненных пристрастий. Так, он любил ночное освещение, а потому рисовал только при свечах. Даже днём он закрывал ставни на окнах, опускал тяжёлые шторы, зажигал свечи и погружался в загадочный мир образов и иллюзий.
— Полумрак пробуждает мою фантазию, а истекающая воском, ароматная свеча толкает к перу и бумаге. Я погружаюсь в рисунок, как в омут, и забываю обо всём на свете, а сюжеты картин мне нашёптывают демоны, — откровенничал Обри со своими родителями, которые в часы творчества старались не беспокоить любимого сына.

Предостережение медиума

В своих дневниках Бердслей признавался, что в юности его часто мучил один и тот же кошмарный сон: при свете Луны на него — маленького, слабенького и робкого — падало огромное распятие с истекающим кровью Христом, падало со стены спальни, где в действительности никогда не висело. Возможно, этот кошмар и стал импульсом к пробуждению болезненной и извращённой фантазии графика… К счастью, страшные сны отступили. Их вытеснили новые яркие впечатления.
Юный Обри, как и многие британцы-эстеты конца XIX века, увлёкся творчеством художников-прерафаэлитов, среди которых блистал Эдвард Берн-Джонс. Личное знакомство с ним сыграло большую роль в судьбе Бердслея. Мэтр заметил его талант и направил юношу к профессору Вестминстерской школы искусств Винсенту Брауну, а тот, оценив рисунки юного мастера, рекомендовал его издателям.
— Из него получится отличный иллюстратор книг, — уверял Винсент и не ошибся.
Уже первые выполненные Бердслеем иллюстрации принесли ему признание читателей и заслуженную славу. Особенно его увлекла работа над романом Томаса Мэлори «Смерть Артура». Падкие на диковинки лондонские эстеты заинтересовались автором оригинальных рисунков. Бердслей начал входить в моду. На него посыпались выгодные заказы. Обри поражал заказчиков быстрым и качественным исполнением работ, если тема приходилась художнику по душе, и приводил в отчаяние работодателей, затягивая исполнение, если заказ его не волновал.
Важным событием в жизни Бердслея стало посещение города удовольствий — Парижа, где молодой человек встретился с медиумом и экстрасенсом Луи Гарро, который предсказал ему мировую славу, но при этом предупредил:
— Опасайся влияния демонов на твое творчество!
Окунулся Обри и в знаменитые парижские кварталы «красных фонарей», а также посетил мастерские многих парижских художников.
Он вернулся в Лондон, полный новых знаний, эмоций, впечатлений и творческих замыслов. Привёз художник и поразительно точные парижские зарисовки, сделанные на улицах, в кафе, парках и музеях.

Полёт фантазии

Весь 1894 год он работал над новыми заказами, а в декабре получил предложение издателя популярного художественного журнала Yellow Book («Жёлтая книга») Джона Лейна иллюстрировать «Саломею» Оскара Уайльда.
При этом издатель уговорил Бердслея возглавить художественный отдел популярного издания. Работа в «Жёлтой книге» позволила молодому графику войти в контакт с самой широкой публикой. Опубликованные в журнале иллюстрации к «Саломее» быстро получили распространение и вызвали восторги ценителей Бердслея и негодование ретроградов.
Сам издатель назвал последовавшие за публикацией рисунков события «самым громким и наикрасивейшим скандалом в истории искусства».
— Публика поняла, что Бердслей смеётся над ней, но не все догадались, что художник хохочет в лицо своей собственной судьбе. Обыватели увидели в иллюстрациях Обри безнравственное и проморгали роковое! — говорил Джон Лейн.
Так или иначе, но тиражи «Жёлтой книги» после скандальной публикации резко взлетели, а слава художника пересекла границы королевства и стала действительно мировой.
Когда же артистические салоны Лондона увидели новый цикл иллюстраций Бердслея к сатирической поэме Александра Поупа «Похищение локона», торжество почитателей Бердслея достигло апогея. Они восторгались размахом фантазии автора и утверждали, что находятся во власти его таланта. Удивляла и беспримерная продуктивность мастера — за недолгое время работы профессиональным иллюстратором он создал несколько сотен истинных шедевров.

Вакханалия греха

Помимо рисунков к произведениям известных авторов Бердслей создал серию потрясающих по психологической точности автопортретов. В его творческом активе — многочисленные рисунки для обложек журналов, оригинальные экслибрисы, заставки, бордюры, виньетки, вензельные ключи, карикатуры и шаржи.
Блестяще проиллюстрировал художник и собственную экстравагантную повесть Under the Hill («Под холмом»).
Анализируя творчество Бердслея, художественные критики — его современники отмечали, что художник узнаваем в силу своей необычности. «Фирменный стиль» Бердслея основан на любовании самыми разными проявлениями уродства и неодолимом стремлении показать, какой демонической, ядовитой, отравляющей может быть красота.
Персонажами его причудливых творений становились то Гамлет, продирающийся через лесную чащу, то необычайно разросшийся и ухмыляющийся человеческий эмбрион, то изысканная Дама с камелиями, то отвратительный сатир во фраке. Его рисунки поражали обилием мельчайших деталей, но их бесстрастность и даже некоторая холодность не способны были разбудить в зрителях низменные чувства. Тела его персонажей — прекрасные ли, уродливые ли — не вызывают ни похоти, ни отвращения, скорее — холодное любопытство и удивление. Немецкий критик Рудольф Клейн назвал творчество Обри Бердслея вакханалией греха, а его произведения — демонами соблазна.
Характерно, что в последние недели жизни он, вспомнив предостережение парижского медиума, стал мучиться сознанием греховности содеянного, обратился к Богу и даже порвал некоторые наиболее откровенные рисунки.
Тем временем стремительно развивающийся туберкулёз не оставил никаких шансов Бердслею и вычеркнул его из списка живущих 16 марта 1898 года. Но его творчество продолжает волновать зрителей, а изданные миллионными тиражами альбомы с его рисунками раскупаются ценителями творчества Обри Бердслея и сегодня.

Журнал: Тайны 20-го века №27, июль 2020 года
Рубрика: Парадоксы живописи
Автор: Владимир Петров

Метки: Англия, биография, Тайны 20 века, картина, творчество, художник, графика, Бердслей



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —