Пётр Клодт и его жена Иулиания

Улька — сироту в приёмной семье иначе и не звали — день-деньской носилась по петербургским лавкам, выполняя капризы кузины Катеньки. А та лишь носом водила и дразнила беднягу «замарашкой». Ещё бы — сестрица богатая, вон по ней и барон сохнет, а на бесприданницу Ульку даже приказчик, и тот не взглянет. Но в будущем все вышло ровным счётом наоборот…

Пётр Клодт и его жена Иулиания
История эта случилась со ставшим впоследствии известным на весь мир скульптором бароном Петром Клодтом и его женой Иулианией Спиридоновой, которую в девичестве даже на бал не брали, как настоящую Золушку, спасибо хоть цветную фасоль от белой отделять не велели. А замуж выдали, чтоб только с рук сбыть. В итоге барон достался «замарашке», а богачке — одна досада с завистью пополам. Как в сказке, только лучше.

Аристократ из подвала

Вестфальские рыцари — деды и прадеды скульптора Петра Клодта — ещё полвека назад в Курляндии потеряли из-за долгов свой замок Юргенсбург и устремились в Санкт-Петербург служить русским царям. Отец Петра в России учился, женился, бил Наполеона и дослужился до генерала. Сын тоже стал кадетом, но в училище каждую свободную минуту хватался за перочинный ножик и вырезал лошадок.
Как-то сделал «добродушную клячу» в подарок сыну писателя Греча. Литературная братия — Кукольник, Булгарин, Даль, заметив в руках малыша шедевр резного искусства, тут же игрушку отобрали, разыграли её «по золотому» в лотерею, а на вырученные деньги бедному юнкеру купили резной набор. В 23 года Пётр вышел в отставку, через два года стал вольнослушателем в Имперской Академии художеств, поселился в полуподвале на Выборгской стороне и там предавался любимому делу. Резные фигурки, выставленные в низком окошке, привлекали взоры простого люда и даже продавались ни шатко ни валко — на хлеб с квасом хватало, а вот на новый сюртук — нет. Знакомые удивлялись: и как барон может так жить? Вот и ректор Академии Мартос (автор памятника Минину и Пожарскому на Красной площади в Москве) говорил студенту: мол, на твоих коняшках далеко не уедешь.
Это бы ещё ладно, что там мэтры себе думают, но Мартос был отцом Катеньки, по которой давно страдал Клодт. Екатерина часто ходила в академическую церковь, держалась гордо, а сзади за ней плелась какая-то бедная родственница (Улька!), на которую Пётр и внимания тогда не обращал…

Сватовство по случаю

И вот как-то, начистив ношеный сюртук, он явился в дом Мартосов и, преодолев сопротивление швейцара, припал к ногам маменьки Екатерины со словами: «Вы одна можете устроить моё счастье! Уговорите мужа отдать за меня дочь!». Та аж поперхнулась: «Да в своём ли вы уме, барон? Катенька — дочь академика, а у вас в одном кармане вошь на аркане, в другом блоха на цепи!» Но, придя в себя, Авдотья Афанасьевна увидела в этом деле определённый интерес — мол, почему бы не сбыть с рук, наконец, племянницу? «Вот, разве что бесприданницу возьмёте — нашу Ульку», — намекнула она жениху. А для солидности пояснила, мол, речь идёт об Иулиании Спиридоновой, сироте без гроша за душой, а так девушке вполне приличной.
Иулиания в это время носилась по дому с подносами и знать не знала, что решалась её судьба. Тут-то и случилось нечто совсем уж невероятное. «Жених» вдруг встал с колен, стряхнул с панталон невидимые соринки и произнёс: «Прекрасно, добрейшая Авдотья Афанасьевна, коль отдаёте — возьму сироту!» И пояснил — ведь сам он трудяга, а сирота в приживалках тоже работает с утра до ночи, такая, пожалуй, ему в самый раз… Как-то малость резко получилось с точки зрения Авдотьи Афанасьевны. Вроде бы все по её желанию вышло, а осадочек, однако, остался.
Вот и Катенька надулась — барон нет, чтобы сердечные раны «зализывать», теперь вокруг «замарашки» увивается. Та ног под собой не чует от счастья, а папенька ещё и знатных гостей назвал на свадьбу племянницы… Екатерина даже и к столу не вышла.
Любовь к ненаглядной Катюше у Петра вмиг испарилась. Уля радостно из дядюшкиных хором переселилась в подвал мужа и принялась там привычно хлопотать уже как хозяйка. А разбирая своё скудное приданое, нашла зашитые по старому обычаю тётушкой в уголках белья серебряные монетки. Клодт жену расцеловал и сказал, мол, хороший знак, видно, ты мне счастье принесёшь. Уля бегом в лавку — за свежими булками да кофе на те денежки, но даже заварить не успела, как стук в дверь и голос: «Барон Клодт фон Юргенсбург здесь проживать изволит? Его императорское величество пожелало пригласить вас в гвардейский манеж».
Дело в том, что неугомонный Клодт наводнил своими лошадками уже полстолицы. Сыновья императора — Михаил с Николаем — тоже такими играли, когда кто-то из придворных сказал царю, вот, мол, есть у нас в России такой умелец барон Клодт, игрушки мастерит
Легенда гласит, будто большой любитель лошадей Николай, повертев поделку в руках, произнёс (не при детях, конечно): «Да этот барон лошадок делает лучше любого жеребца!».
Как бы там ни было, Пётр Карлович из манежа вернулся окрылённый — император заказал ему коней для колесницы Победы на Нарвских воротах изваять. Жену кружил по подвалу, приговаривая: «Немедля едем в Гостиный двор, накупим тебе платьев, будешь ты у меня, как принцесса по Петербургу разъезжать».

Зоосад на дому

Екатерина Мартос, меж тем, места себе не находила: бывшая её служанка живёт теперь в просторном доме и разъезжает по Невскому в конном экипаже, каждый раз в новом наряде, да ещё не праздная. А мать свою пилила нещадно, что та отказала барону, хотя сама Катюша была уже замужем за доктором Шнегасом, отнюдь не бедняком. Но мысль об Ульке, которая за ней прибирала, а теперь зовётся, видите ли, баронессой Клодт, не давала покоя.
А Уля с Петром действительно купались в счастье. Художник Карл Брюллов, измученный скандальным разводом, восклицал: «Есть только один дом в Петербурге, в котором я отдыхаю средь блаженства и мира. Это ваш дом, где царит прекрасная Уленька… Ах, как же я завидую тебе, Петруша!» А хозяйке говорил: «Я люблю тебя, твоего Петю, ваших гостей и зверей, которые живут в доме на правах хороших людей…». Это он о «моделях», что стояли рядами в конюшне Клодта — скульптор тогда ваял лошадей для Аничкова моста. На бронзовых скакунов он потратил 20 лет жизни. И лишь работа завершилась, как «доброхоты», разглядев меж ног коня человеческое лицо, запустили сплетню, что будто бы Клодту изменила жена, а он вот так «наказал соперника». Собралась даже небольшая толпа на мосту, но опознав под брюхом скакуна черты Наполеона, все разошлись со словами: «Так ему и надо, супостату французскому!» Уля на самом деле была самой верной женой чуть не в целом Петербурге.
Когда Клодт ваял памятник Крылову в окружении зверья из его басен, к нему прибыло много новых моделей — ослы, мартышки, волки. Осел вечно убегал со двора при звуках похоронного марша (почему-то!), провожал покойника до кладбища и возвращался домой. Отучить его не могли. Скульптор лишь смеялся: «На то он и осел, чтобы быть упрямцем, иначе он не был бы ослом». Жил у Клодтов ещё и ручной волк, считавший Улю с детишками, которые за ним ухаживали (как и за всем прочим зверьём), своей стаей.
Получив заказ на создание фигуры льва для генеральского надгробия, Клодт захотел и царя зверей завести у себя: «Уж я бы, душенька, в бифштексах ему не отказывал, а дети бы его в парк за хвост гулять водили»… «И не проси! — отвечала Уленька. — Сегодня тебе лев нужен для украшения праха генеральского, а завтра адмирал преставится, так тебе крокодила подавай… Ты сам-то подумай, во что бы наш дом превратился…».
Один из частых гостей Клодта художник Пётр Соколов как-то сказал хозяйке: «Рисовал я тебя ещё девочкой. Присядь-ка на минуту, я хочу делать с тебя портрет». Уля, только что вернувшаяся с прогулки в саду и уже успевшая поставить срезанные цветы в воду, красовалась на акварельном рисунке в гостиной при жизни и после смерти (в 44 года). Овдовев в 54 года, Клодт больше не женился. Его сын вспоминал об отце: «В ноябре 1867 года задували метели, когда он жил на даче в Халола (Финляндия), и внучка просила дедушку вырезать ей лошадку. Клодт взял игральную карту и ножницы. «Деточка! Когда я был маленьким, как ты, мой бедный отец тоже радовал меня, вырезая из бумаги лошадок…». Лицо его вдруг перекосилось, внучка закричала: «Дедушка, не надо смешить меня своими гримасами!». Клодт покачнулся и рухнул на пол»…
Он пережил жену на восемь лет.

Журнал: Загадки истории №28, июль 2020 года
Рубрика: История одной любви
Автор: Людмила Макарова

Метки: Загадки истории, биография, жизнь, любовь, скульптор, счастье, барон, Клодт, женитьба



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.