«Король воздуха» Сергей Уточкин

Было время, когда имя Сергея Уточкина не сходило со страниц газет и журналов. Популярности этого ярко-рыжего веснушчатого заики мог позавидовать любой, самый знаменитый артист. «Вся жизнь его была пестра, подвижна и по-своему блестяща», — писал Александр Куприн. Уточкин проявил себя во многих видах спорта, но больше всего прославился как авиатор.Фото: авиатор Сергей Уточкин, интересные факты

Жажда впечатлений

Одним из первых в России Сергей Уточкин начал играть в футбол, прекрасно боксировал, был отличным фехтовальщиком, яхтсменом, борцом, конькобежцем, пловцом, известным велосипедистом-гонщиком и мотоциклистом. О безумной езде Уточкина по улицам Одессы хорошо знали все одесские городовые.
Пылкий, даже бесшабашный, он безоглядно играл в карты, нередко проигрывая все до последней копейки. Если влюблялся, то — безумно. Пил, пробовал разные наркотики. Ввязывался в рискованные и сомнительные дела. Такова была его жажда новых, не испытанных ещё впечатлений. Уточкин искал их, находил, но никак не мог утолить эту жажду. Пришло время, и он «заболел» воздухоплаванием — полётами на воздушных шарах. Весной 1910 года Сергей увидел полёты на аэроплане первого русского лётчика Михаила Ефимова. В Одессе нашёлся аэроплан «Фарман», и Уточкин решил, нигде не учась лётному делу, взлететь самостоятельно.
На рассвете 15 марта 1910 года Сергей Исаевич в сопровождении механика приехал на ипподром, где в ангаре стоял «Фарман». Вывели машину на поле и Уточкин забрался на открытое пилотское сиденье. Вокруг виднелись препятствия одно опаснее другого: канавы, заборы, постройки. «Здесь нельзя было пробовать полететь, — рассказывал Уточкин, — здесь надо было сразу начать летать».
И когда машина оторвалась от земли, радость, восторг, упоение охватили пилота-самоучку. Совершив ещё несколько полётов, Уточкин, не теряя времени, отправился в турне по городам России!

«Браво, Уточкин!»

Первые показательные полёты новоявленного авиатора состоялись в апреле 1910 года в Киеве. Киевляне до приезда Уточкина ещё ни разу не видели летящего аэроплана. На «скаковом кругу» собрались не менее сорока тысяч зрителей. Будущий писатель Константин Паустовский, в то время гимназист, вспоминал много лет спустя: «Толпа кричала: «Браво Уточкин!», бросала в воздух шапки, свистела и аплодировала». Авиатор совершил в Киеве три полёта и отправился в Москву.
Полёты Уточкина в Белокаменной состоялись на ипподроме. Бесстрашие авиатора поражало. Описывая над полем ипподрома большие круги, он временами закладывал такие крутые виражи, что зрители прямо-таки ахали от изумления. Возил он и пассажиров. Летал в обычной одежде — в пальто или пиджаке. Лишь снимал котелок, оставаясь в воздухе с непокрытой головой. Частенько в полёте демонстративно курил сигару.
В июне 1910 года в Варшаве были устроены авиационные состязания или, как говорили тогда, «авиационный митинг». В нём согласились принять участие «лучшие авиаторы всего света» — двенадцать иностранных пилотов и один русский — Сергей Уточкин.
Когда другие авиаторы, опасаясь сильного ветра, отсиживались в ангарах в ожидании лучшей погоды, Уточкин выводил свой «Фарман», поднимался в воздух и летал в одиночку.

Богиня удачи

Из Варшавы герой возвратился в Одессу. Здесь 3 июля Сергей совершил из ряда вон выходящий полёт — над морем! А ведь даже только сам подъём с узкой площадки Александровского парка над крутым обрывом был смертельно опасным. Но Богиня удачи хранила Уточкина. В Екатеринославле при взлёте авиатору не удалось быстро набрать нужную высоту, и аэроплан, задев верхушки деревьев, повис на них! К счастью, сам Уточкин остался целым и невредимым. А вскоре в Ростове-на-Дону на взлёте заглох мотор. Машина упала, превратившись в груду обломков. Уточкин же отделался ушибами.
Осенью 1910 года Императорский Всероссийский аэроклуб решил провести большие авиационные состязания российских авиаторов. В конце августа, закончив очередные полёты в Москве, Сергей Исаевич прибыл в Петербург как раз к началу состязаний.
Столичные газеты с восхищением отзывались о полётах Уточкина. «Такого забвения к опасности,— писала газета «Новое время», нет ни у одного лётчика». Завоевав несколько призов на состязаниях, Уточкин снова отправился в поездку по России, а с наступлением холодов двинулся в тёплые края. Летал в Египте, Греции, Турции.
Турне 1911 года было таким же стремительным. В начале июля, отметив в Одессе свой сотый полёт, Сергей Исаевич поспешил на север, чтобы принять участие в крайне трудном и опасном перелёте по маршруту Петербург-Москва.

Воздушный марафон

Уже в первый день перелёта четыре авиатора потерпели аварии. Одним из них оказался Уточкин. Ему удалось довольно быстро починить аэроплан и продолжить полёт. Но около посёлка Крестцы остановился мотор. Посадка невдалеке от обрывистого берега реки оказалась неудачной. Аппарат разбился, а Уточкина сбросило в реку. Авиатор, потерявший сознание, утонул бы, не окажись невдалеке крестьянина. Раненого отправили в больницу. В это время авиатор Васильев, единственный из всех участников, уже достиг Москвы, затратив на перелёт без малого 25 часов.
Повреждения, полученные Уточкиным, оказались серьёзными: сотрясение мозга, переломы. Выздоровление шло медленно. Но что-то навсегда изменилось в отважном пилоте, да и вокруг него. Сергея Уточкина стали преследовать неудачи. Весной 1912 года он приехал в Петербург. 13 мая во время многолюдного гулянья на Елагином острове, пытаясь взлететь с Невы на «Фармане» с поплавками, Уточкин столкнулся с лодкой, и его гидроплан едва не пошёл ко дну. Неудачными также оказались полёты две недели спустя с Семёновского ипподрома. Слава Уточкина — «короля воздуха» начала меркнуть.
Одесская газета писала об этом периоде жизни авиатора: «Будучи бессребреником, он роздал все, что имел, роздал кому попало. Теперь же больной, изувеченный он вдруг остался один, без гроша в кармане и даже без крыши над головой. Он жил в Петербурге, немного зарабатывая бильярдом, благо мастерски владел кием. Ночевал у знакомых, а то и просто на улице, голодал».

«Я — гений, гений!»

В 1913 году появились слухи о признаках сумасшествия прославленного авиатора. Им овладела мания преследования и беспричинной подозрительности. Апофеозом явился эпизод, который стал известен всей России.
Утром 26 июня 1913 года сильно возбуждённый Уточкин ворвался в подъезд Зимнего Дворца и потребовал от швейцара доложить Николаю II о приходе знаменитого авиатора. Но дальше подъезда его не пустили. Тогда Уточкин набросился на швейцара с кулаками. Сбежавшаяся охрана схватила безумца. «Я — гений, гений! — кричал Уточкин.— Пустите! Я слышу, меня зовут!». Безумного авиатора доставили в психиатрическую больницу Св. Николая Чудотворца на Мойке. Болезнь отступала с трудом. Лишь осенью 1913 года Сергей Исаевич вышел из больницы, увы, ненадолго. Время от времени он снова и снова попадал в психиатрические лечебницы.
Уже шла Первая мировая война. Уточкин просился на фронт, в авиацию. Но кто его, сумасшедшего, мог выслушать всерьёз? Это ещё больше обострило страшную болезнь. Зима 1915 года выдалась в Петербурге морозной. Полуголодный, плохо одетый Уточкин простудился. С воспалением лёгких его положили в знакомую ему лечебницу для бедных. Там он и умер в первый день нового года на сороковом году жизни. Великого авиатора похоронили на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, невдалеке от могил других русских авиаторов.

Журнал: Тайны 20-го века №47, ноябрь 2007 года
Рубрика: Легенды русской авиации
Автор: Геннадий Черненко




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —