Был у царя Павла особый «жёлтый ящик» для прошений подданных. И вот однажды он обнаружил средь жалоб на взяточников и разбавлявших вино водой шинкарей весьма романтическое послание. Засидевшаяся невеста просила императора устроить её брак с французом. Причём против воли своей маменьки!

Александра Козицкая-Лаваль - личная жизнь

Александра Козицкая и Жан Лаваль - история любви

Государь Павел тут же велел обвенчать влюблённых за полчаса! Уложились, правда, в полтора, зато счастья супругам хватило на всю жизнь. Но без «жёлтого ящика», который многие царские приближённые считали глупостью, ничего бы не вышло…

Бесконтактное общение

Вельможи вечно крутили пальцем у виска и судачили за спиной Павла о его якобы «сумасшествии». Его проекты нередко выглядели чистой воды чудачеством. То есть, мягко говоря, не все деяния Павла в роли царя были успешны, зато в статусе купидона он явно преуспел. Без его монаршего вмешательства в некую брачную историю у безнадёжно влюблённой парочки не было ни малейшего шанса на воссоединение и личное счастье.
Речь идёт о наследнице миллионов промышленника Мясникова — русской девице Александре Козицкой и её возлюбленном — французе Жане Лавале, учителе Морского кадетского корпуса Санкт-Петербурга. И тут «жёлтый ящик» Павла, над которым немало насмехались царские приближённые, сыграл отнюдь не последнюю роль. Многие историки этим насмешникам, кстати, потакают. Дескать, никакое тут ни благородство, и ни радение о подданных, а обычное желание себя обезопасить. Ведь по старой традиции ходатаи всеми правдами и неправдами старались передать свои прошения лично в руки императоров, а среди таких подателей могли быть и просто сумасшедшие, и всякие там маньяки-убийцы. Вот царь и завёл свой ящик для бесконтактной обратной связи с населением. Для чего и приказал пробить стену Зимнего и соорудить большое окно, выходящее на Дворцовую площадь. Каждый проходящий мимо мог бросить в то окно своё послание царю. Бумага по специальному жёлобу попадала в жёлтый ящик, установленный в «тайной комнате» подвала здания. И главное — ключи от той комнаты имелись только у Павла!

«Не родись красивой»

Рьяность, с какой император бросился устраивать судьбы возлюбленных, породила много ироничных шуток. Дело в том, что и жених, и невеста, мягко говоря, красотой не блистали. «Неудобный мемуарист» барон Модест Корф описывал наследницу миллионов Сашеньку Козицкую так: «Маленькая, рябая, гадкая, как китайская кукла и вечно с обнажёнными плечами и колоссальными грудями, глядя на которые, так и разбирала охота плюнуть. К этому она по характеру, тону и обращению была совершенный мужчина». Её возлюбленный француз Жан Лаваль, по словам этого «злого пера» — Корфа, «нисколько не уступал ей в отвратительности, но в других совсем размерах, это род скелета маленькой цапли с глазами, как плюшки, но ничего не видящими, с ногами, которые, могут, кажется, подкосить всякое дуновение ветерка, и к тому же с подобным характером». Тут бы вельможным сплетникам в самый раз вспомнить известную поговорку насчёт «не родись красивым» — ан нет, они давай опять судачить, мол, наш царь сам не Аполлон, вот и взялся помогать таким же невзрачным бедолагам из сострадания.
Маменька некрасивой невесты Сашеньки происходила из семьи промышленника Мясникова и владела уральскими заводами. А отец невесты — статс-секретарь Екатерины II, бывший в своё время с императрицей накоротке, влияния не утратил и при Павле. Ясно, что дочь из такой семьи, влюблённая во француза-эмигранта Жана Шарля Франсуа де Лаваля, слышала от маман одни категорические «нет» и безоговорочные «никогда». Мол, это там во Франции он, может, и выходец из древнего рода, а здесь у нас — просто учителишка Морского кадетского корпуса Иван Степанович (Жана Шарля так в Петербурге звали сослуживцы), а по сути, голодранец… Вот младшенькая наша вышла так вышла — ни много ни мало — за князя! И тебе найдём какого-нибудь графа…
Александра, конечно, возражала: мол, какой ещё граф, мне скоро 30, а женихи что-то в очереди не стоят! А Жана я люблю всем сердцем! Но это «главное» для родителей было самым последним, гроша ломаного не стоящим доводом.
Весной 1799 года не сломленная роднёй Александра Козицкая отправилась тайно на Дворцовую площадь и бросила в специально прорубленное окно Зимнего своё письмо со словами, мол, «помоги, надежа-государь, обрести счастье!». А на следующий день император Павел, как всегда, в седьмом часу утра отправился в свою тайную комнату со статс-секретарями. Обычно он лично вынимал прошения из ящика, просил помощников читать их вслух, а после собственноручно писал ответы, кои скреплял своей подписью. Бывало, просителю предлагалось обратиться в какое-нибудь судебное место или иное ведомство, а затем известить его величество о результатах… Но в тот день император действовал без проволочек, прямо-таки молниеносно! Обнаружив письмо Александры Козицкой, просившей устроить брак с французом, Павел изрёк: «Чин Ла-валя достаточный. Я его знаю. Христианин. Обвенчать немедленно, за полчаса!» Иван Степанович работал в ту пору уже в МИДе — маменька невесты, видно, о том не знала, называя француза «учителишкой», а скорее, просто знать не хотела… Нашли Лаваля быстро, посадили в карету, повезли к невесте и через полтора часа (в полчаса все же не уложились) обвенчали в церкви местного прихода без всяких торжеств. Сашенька светилась от счастья, Иван Степанович тоже сиял, источая улыбки, зато новоиспечённая тёща грохнулась в обморок после такой новости.

Гости съезжались на дачу…

Зато после свадьбы за всю супружескую жизнь до гробовой доски чета Лаваль по количеству и престижности приглашённых разве что только царские балы не переплюнула. Это об их поместье Пушкин писал: «Гости съезжались на дачу». Там в их доме в стиле ампир на Аптекарском острове (участок земли был подарен Павлом молодожёнам на свадьбу) собиралось чуть не пол-Петербурга. А лишь погода портилась, знатные гости ехали в роскошный особняк четы Лаваль на Английской набережной столицы. Этот особняк тоже описан Пушкиным в «Евгении Онегине» (как дом мужа Татьяны). Бывал там не только Александр Сергеевич, но и Крылов, и Вяземский, и Грибоедов, и Лермонтов… Пушкин читал там отрывки из «Годунова», а Лермонтов умудрился поскандалить с сыном французского посланника Барантом (дело кончилось дуэлью и ссылкой поэта на Кавказ).
Зять Лаваль сумел изменить отношение к себе тёщи в кратчайшие сроки. В 1800 году он получил должность при высочайшем дворе. А оказав денежную помощь королю Людовику XVIII, получил от него титул графа. Так что его жена стала-таки графиней, как и мечталось её матушке…
Современники уверяли, что Лавали выглядели всегда по-настоящему благополучной парой. В том союзе появились на свет шестеро детей. Старшая их дочь впоследствии стала княгиней Екатериной Трубецкой, которая первая отправилась за мужем-декабристом в Сибирь. А что же этот странный «жёлтый ящик», с которого началось счастье супругов Лаваль? После того как в нём стали появляться карикатуры на государя и сплетни, будто он вовсе и не царь, поскольку не сын своего отца Петра III, канал «обратной связи» был закрыт. Словно сыграв свою роль в этой счастливой любовной истории самых некрасивых людей империи, ящик стал не нужен…

Журнал: Загадки истории №46, ноябрь 2021 года
Рубрика: История одной любви
Автор: Людмила Макарова

Метки: Павел I, эпоха Романовых, Загадки истории, биография, муж, графиня




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-