Местность, ныне занимаемая Петербургом, имела историческое значение задолго до основания здесь города. Река Нева служила путём, по которому новгородцы ходили в Варяжское море. Скандинавы, греки, арабы и другие народы также пользовались этой рекой, служившей северным конечным пунктом великого торгового пути «из Варяг в Греки». Арабские и персидские монеты VI-XI веков, найденные при раскопках около озера Ильменя и в пределах Петербургской губернии, дают основание предполагать, что торговые люди и далёкой Азии посещали земли, расположенные по Неве и у Великих озёр.

В Петербурге при Петре Великом

В Петербурге при Петре Великом

Сергей Иванович Гречушкин

В Петербурге при Петре Великом / С.И. Гречушкин.

— Москва: издание В.В. Думнова: типография Г. Лисснера и Д. Совко, 1910.

— 16 с., 1 л. ил. ; 23 см.

— Из русской истории.

Значение Невы, как торгового пути, хорошо сознавалось русскими и шведами. С первых лет существования Древней Руси новгородцы стремились упрочиться в этой местности, но всегда встречали отпор со стороны шведов, о которыми они вели беспрерывные войны. В 1240 году новгородцы, под предводительством князя Александра Невского, нанесли шведам сильное поражение при впадении речки Усть-Ижоры в Неву. В 1300 году шведы снова пытались завладеть Невой, и им даже удалось поставить на том месте, где теперь находится Александро-Невская лавра, маленький городок, но через год новгородцы разрушили этот городок до основания и построили на берегах Невы, при впадении в неё речки Охты, свой город Ниен, в свою очередь разрушенный шведами. В 1328 г. новгородцы поставили своё укрепление при истоке Невы из Ладожского озера, названное ими Орешком. В летописях упоминаются и дальнейшие столкновения шведов с новгородцами.

Мало-помалу при устьях Невы возникали селения, о которых довольно подробные сведения имеются уже со второй половины XV века. В течение двухсот лет и даже более новгородцы владели всей местностью, лежащей по обеим сторонам Невы вплоть до Финского залива; местность эта составляла округ города Орешка. Из документов видно, что тут было 21 селение с пахотными землями и 37 без них. С падением самостоятельности Новгорода округ города Орешка был присоединён к Москве и оставался в руках Московского государства вплоть до Смутного времени. В 1611 году шведы завладели устьями Невы, а по Столбовскому договору 1617 года большая часть русских земель по Финскому побережью и реке Неве отошла к шведам, во владении которых и оставалась до Петра Великого. Для упрочения своего положения шведы в 1632 году построили при впадении речки Охты в Неву, на месте разрушенного ими новгородского городка Ниена, крепость и назвали её Ниеншанц, возле неё возник город Ниенштадт. Выгодное положение на большом водном торговом пути способствовало развитию этого города, около которого в то время много было посёлков. Много иностранных кораблей посещало Ниенштадт, и жители его вели довольно оживлённую торговлю с Западом. Такова краткая история местности, где ныне находится наша северная столица, основание которой стоило многих усилий Петру Великому.

Начало XVIII века застало Россию в разгаре преобразовательной деятельности Петра Великого. Молодой царь уже побывал в Европе, насмотрелся на тамошние порядки, личным наблюдением и сравнением оценил преимущества европейских знаний, научился сам многому неведомому в московской Руси и, вызванный из недоконченного путешествия известием о Стрелецком бунте, возвратился в Москву с твёрдым намерением приступить к пересозданию отечества по западноевропейскому образцу. Приглядываясь ко всему встреченному за границей, он неустанно соображал, где источник благоустройства и богатства западных стран и что нужно России для быстрого развития своих громадных сил. Настойчивее всего мысль его обращалась к тем выгодам, какие даёт государству мореплавание.

Ещё раньше, до поездки за границу, Петром владела мечта о свободном доступе к морю; она зародилась в нём почти в отроческом возрасте, вместе о личною страстью к плаванию по воде. Исканием моря были вызваны походы к Азову. Но хотя Азов был взять, Пётр ясно видел, что свободное пользование южными морями для русских невозможно до тех пор, пока не сломлено могущество турок, чего сделать Россия была тогда не в силах. И тогда мысли Петра обратились на север, к Балтийскому морю, к той местности, которая некогда была русской областью. Вернуть эту страну, найти свободную дорогу для сношений с европейскими государствами — вот задача, которая стала перед Петром.

Победить Швецию, которая имела прекрасную армию и воинственного короля Карла XII, для тогдашней России было невозможно. Пётр отлично это сознавал и потому начал усердно искать союзников. Его поиски увенчались успехом: Польша, Дания и Саксония, которым очень не нравилось возраставшее могущество Швеции, согласились действовать вместе с Россией.

Первые наши военные действия, открытые против шведов, ознаменовались крупной неудачей: молодая русская армия, ещё нёопытная в военном деле, была разбита шведами под Нарвой. Но по пословице «нет худа без добра» эта неудача для дальнейшего хода событий имела большое значение: с одной стороны, она практически показала Петру, чего не хватало его молодому войску, а, с другой, — она внушила молодому шведскому королю слишком презрительное отношение к силам России. Карл XII все главные силы под личным руководством направил против Польши, оставив в окрестностях Невы небольшие отряды. Пётр отлично воспользовался оплошностью противника и начал энергично собирать новые войска для возобновления военных действий.

Сюда начали приходить новые полки, преимущественно драгунские, привозились пушки и мортиры; при реке Свири усердно работала корабельная верфь, спуская на воду мелкие суда, годные для действия на Неве. В коротко время у юго-западных берегов Ладожского озера было сосредоточено Петром до 10 тысяч войска с артиллерией; была и конница, которою уже умели пользоваться для разведок.

При истоке Невы из Ладожского озера у шведов, на месте старинного русского города Орешка, была построена крепость Нотебург, защищаемая небольшим гарнизоном, но с сильной артиллерией; против этой крепости, служившей опорою шведским силам на Ладожском озере и прикрывавшей вход в Неву, Пётр и направил удар. Осенью

1702 года наши отряды расположились на обоих берегах Невы и на отмелях и с разных сторон начади бомбардировать крепость. После отчаянного сопротивления, Нотебург был взять. Пётр по поводу этой победы писал: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако ж, слава Богу счастливо разгрызен». Он торжествовал, сознавая значение этого древнего русского Орешка, и назвал его Шлиссельбургом, т.е. ключом-городом. Таким образом исток Невы находился в русских руках; чтобы иметь доступ к Финскому заливу, нужно было завладеть и устьями Невы, где у шведов находился хорошо укреплённый город Ниеншанц. Разрешение этой задачи пришлось отложить, так как была уже глубокая осень, и Нева начала замерзать.

В апреле 1703 года русские войска начали громить Ниеншанц. Шведы не отважились ждать приступа и вступили в переговоры, им разрешено было отступить в Выборг. Новый покорённый город Пётр назвал Шлотбургом. Между тем шведская эскадра не зная о сдаче Ниеншанца, спешила к нему на помощь в составе двух хорошо вооружённых кораблей и нескольких мелких судов. Окрылённый удачами, Пётр, располагавший только невооружёнными лодками, решился атаковать неприятельскую флотилию, и эта смелая затея ему удалась. С топором и ручной гранатой в руках он, впереди своего отряда, первый взошёл на борт шведского корабля. Началась кровавая рукопашная схватка. Несмотря на отчаянное сопротивление, почти вся команда шведских судов была перебита. Велика была радость Петра но поводу этой первой морской победы. Всем участникам предприятия были розданы медали с надписью «Небываемое бывает». Теперь вся местность, занятая ныне Петербургом и его окрестностями, была в руках Петра, нужно было укрепляться на покорённой земле и воде.

С присущею своему характеру поспешностью Пётр тот час же начал исследовать широкое Невское устье, высматривая наиболее удобное место для закладки крепости. Обезопасить крепостью только что приобретённый водный путь было необходимо в виду того, что в Выборге стояли значительные шведские силы, а в Финском заливе разгуливала шведская эскадра. Так как Ниеншанц стоял на правом берегу Невы, то весьма естественно, что на этот берег наиболее обращено было внимание Петра; здесь он облюбовал один из островов и указал на нём место для храма во имя апостолов Петра и Павла. 16-го мая 1703 года пристуллено было к закладке крепости. В этот день в лагере отслужена была литургия, после чего Пётр с большой свитою отправился на лодках вниз по Неве и, высадившись на острове, присутствовал при освящении избранного места. После молебна началась закладка крепости, с заступом в руках Пётр подал знак к началу землекопных работ. Когда ров был выкопан до глубины двух аршин, в него поставили высеченный из камня ящик, в который государь опустил золотой ковчег с частицами мощей апостола Андрея. Потом ящик накрыли каменною доской, на которой были высечены следующие слова: «<еm>в лето от вошющения иисуса Христа 1703, мая 16, основан царствующий град С.-Петербург великим государем царём и великим князем Петром Алексеевичем»… Хотя в приведённых словах Петербург и назван царствующим градом», однако Пётр сначала не думал делать его своей резиденцией; к этой мысли он пришёл постепенно.

Одна любопытная старинная рукопись передаёт такую подробность. Когда Пётр взялся за заступ, с высоты спустился орёл и парил над островом. Царь, отойдя в сторону, срубил две тонкие берёзки и, соединив их верхушки, поставил стволы в выкопанные ямы. Таким образом эти две берёзки должны были обозначать место для ворот будущей крепости. Орёл спустился и сел на берёзки, его сняли и отдали государю. Пётр, обрадованный счастливым предзнаменованием, перевязал слегка орлу ноги платком и посадил его к себе на руку. Так он, с орлом в руке, сошёл в лодку при торжественной пушечной пальбе. По, наведённым справкам оказалось, что орёл этот давно жил на острове; его нашли там шведские солдаты, сторожившие королевские леса, и сделали ручным. Впоследствии орёл содержался в крепости, и на продовольствие его назначено было жалованье.

Постройка крепости шла весьма успешно. Войска передвинулись к самому Петербургу и занялись постройкой бастионов; к ним присоединили рабочих; собранных из окрестных городов и деревень, и так горячо принялись за дело, что к 29 июня 1703 года были уже готовы некоторые казармы. Для продовольствия собранного народа устроено было в Новгороде главное провиантское управление, а в Ладоге и Шлиссельбурге временные оклады всяких запасов. Отпуском всего требуемого заведывали выборные присяжные целовальники, исправность которых обеспечивалась круговой порукой волостей. На Свири в то ясе время деятельно строили суда, в которых с основанием Петербурга настала крайняя надобность: На взморье все лето плавали 9 шведских кораблей; не имея своей флотилии, нельзя было их прогнать. Пётр принимал самое энергичное участие как в постройке крепостных сооружений, так и в постройке судов. Он вихрем носился из одного места в другое и постоянно торопил строителей; наконец, на Свири была окончена постройкой целая флотилия небольших судов и один довольно крупный фрегат. В октябре Пётр сам вывел эту флотилию в Неву.

Теперь он мог осмотреть Финский залив, не опасаясь шведской эскадры. На шлюпке, среди плавающих льдин, он объехал кругом остров Котлин и убедился в важности его стратегического значения для только что заложенного Петербурга. Пётр тщательно сам промерил глубину обоих фарватеров и выбрал место для постройки укреплений. Наблюдение за работами на Котлине царь поручил Меншикову, но модель укрепления взялся сделать сам. Пока ещё держался лёд, перетащили сюда из Петербурга орудия и вооружили ими бастионы, защищавшие подступ с моря. Ранней весной следующего года, закипела работа: рубили из брёвен ряжи, нагружали их камнем и опускали на дно. В апреле все уже поспело, и 4 мая Пётр в своём присутствии освятил новую крепость, назвав её Кроншлотом.

Между тем шведы, хотя и действовавшие чрезвычайно вяло, не оставляли надежды отбить русских от невского берега. Попытки оттеснить нас делались ими с суши и с моря, но всегда шведы терпели поражение, беспокойное положение продолжалось до июня 1709 года, когда под Полтавой Карлу XII, нашедшему себе союзника в лице Малороссийского гетмана Мазепы и вздумавшем перенести место военных действий на, юг России, было нанесено жестокое поражение. Шведский король, разбитый здесь наголову, бежал вместе с изменником Мазепою в Турцию. Сам Пётр, руководивший этим сражением, не щадил своей жизни; он поспевал везде где наиболее грозила опасность; его шляпа и седло были прострелены, а третья пуля попала ему в грудь, но, ударившись в большой крест, который Пётр всегда носил на груди, не причинила ему вреда, извещая генерал-адмирала Апраксина о победе, царь писал: «<еm>Ныне уже совершенно камень в основание Санкт-Петербурга положен с помощью Божией». Эта победа показала Петру, что шведы уже перестали быть грозными и опасными для России.

Торжества по случаю полтавской победы происходили в Москве, которая всё ещё считалась столицею государства; но перенесение резиденции в Петербург было уже решено в уме Петра. В начале 1710 года он сам туда вернулся и стал немедленно готовиться к походу на Выборг, без занятия которого не считал положение Петербурга вполне безопасным. Русские войска подошли к Выборгу по льду и, устроив траншеи, открыли артиллерийский огонь. Город стойко держался в течение нескольких месяцев и только 13-го июня сдался на капитуляцию. Обрадованный Пётр выразился, что «устроена крепкая подушка Петербургу».

После счастливого оборота военных действий, Петербург начинает понемногу заселяться и кое-как застраиваться. Понемногу и кое-как потому, что самому Петру некогда было в это время заниматься вопросами заселения и постройки нового города: его отвлекали другие дела. Притом, как мы знаем, в первые годы мысль об учреждении здесь столицы ещё неясно представлялась его уму. Петербургу придавалось значение морского порта и «окна в Европу»; только с течением времени созрело твёрдое намерение противопоставить его, как новую столицу, старой Москве и сделать центром обновлённой государственной и общественной жизни. Такому решению содействовало с одной стороны успехи в войне со шведами и завязавшиеся деятельные сношения с иностранцами, а с другой — личное расположение Петра делать своё новое дело на новой почве.

Прежде чем знакомиться с планами Петра, как создателя Петербурга, посмотрим, что представлял этот город перед тем, как сделаться столицей и резиденцией.

Из громадного пространства, на котором раскинулся нынешний Петербург, тогдашняя городская площадь занимала очень незначительную часть. Сплошные постройки находились в ближайшей к Невскому берегу местности Петербургской стороны, называвшейся тогда «Городским островом». Там была воздвигнута крепость, сначала бревенчатая, потом каменная. К ней прилегало несколько улиц, застроенных небольшими домами, деревянными и изредка «мазанками», т.е. наполовину кирпичными и наполовину деревянными. Набережная по обе стороны Петропавловской крепости была застроена до самой воды жалкими домишками и бараками, походившими на шалаши. На Васильевском острове, называвшемся так ещё и во времена Новгородского владения этой местностью, встречались отдельные постройки, и между ними самое большое и красивое здание — дом князя Меншикова. На Выборгской стороне тоже было несколько рядов очень бедных строений и деревянная церковь во имя св. Сампсония, заложенная в 1709 году в память Полтавской битвы. Близ крепости находился деревянный собор во имя св. Троицы.

На левом берегу Невы, где теперь расположен блестящий центр столицы, выстроено было только здание адмиралтейства с укреплениями и позади него церковь св. Исаакия. Кое-какие строения попадались разбросанными до реки Мойки. Вся эта часть называлась «Адмиралтейским островом». За Мойкой шли уже леса, болота и пустыри. Для царского жилья существовали маленький дворец, называемый теперь «домиком Петра Великрго»1 и принадлежавший собственно государыне Екатерине Алексеевне, и дворец побольше «зимний», на месте нынешнего Эрмитажа.

Таким образом весь тогдашний Петербург заключался почти в одной Петербургской стороне, которую надо считать его колыбелью. Петропавловская крепость была центром зарождающегося поселения, и первые постройки примыкали к ней.

______________________

1 Он находится на Петербургской стороне недалеко от Петропавловской крепости. Домик этот имеет 9 саженей длины и 3 саж. ширины; в нём всего только две небольших комнаты, разделённые сенями и кухней. Строили его саардамские плотники по образцу домов рабочих в Саардаме. Сруб сделан из обтёсанных с обеих сторон брёвен, крыша из дощечек, в виде черепицы. Первоначально всё это было выкрашено под кирпич в голландском вкусе, над домом имелось украшение из деревянной мортиры и двух пылающих бомб. Внутри обе комнаты билли обтянуты белым холстом, двери и ставни расписаны букетами из роз. В комнате направо от входа Пётр принимал сановников и занимался делами; другая служила столовой и спальней. В царствование Екатерины II домик, для предохранения от действий климата, был обнесён каменной крытой галереей; в таком виде он существует и теперь.

С 1712 года, когда назначение Петербурга, как главной столицы государства, вполне определилось, началась быстрая и правильная застройка улиц, площадей и набережных, и приступлено было к необходимым мерам городского блогоустройства. Здесь интересно отметить, почему Пётр на берегах Невы, среди суровой природы, лесов и болот, решил устроить свою резиденцию. Несомненно, что в решении этого вопроса играли роль его пристрастие от природы к воде, судостроению и мореплаванию, а также впечатления, которые на него были произведены виденным им во время путешествия по Европе. На юге европейском Петр не был и не стремился туда. Его больше привлекала Голландия со своими морскими портами, речными дельтами, каналами, верфями, со своей мировой торговлей, богатством без роскоши, трудолюбием, грубоватою общительностью нравов и простым складом жизни. Голландия была для него идеалом счастливого и благоустроенного государства. По образцу её столицы Амстердама он думал строить и свой «Парадиз» (так называл Пётр Петербург).

По плану архитектора Леблона, выписанного Петром для руководительства постройками в Петербурге из Парижа, предполагалось центральные части города разрезать на правильные и неправильные четырёхугольники продольными ж поперечными каналами, расширяющимися при пересечении в бассейны. Средины четырёхугольников должны были занимать площади, обставленные красивыми зданиями, с фонтанами и садами в центре. План этот не удалось осуществить в полной мере за недостатком средств и рабочих рук, несмотря на неоднократные, к восполнению этого пробела, меры принудительного характера. По всей России, кроме Петербурга, воспрещено было на неопределённое время возведение каких бы то ни было каменных построек, и все каменщики высылались на берега Невы. Приближенным к царю, или вообще зажиточным людям раздавались в Петербурге земельные участки с обязательством строиться в известных размерах; так дворяне, имевшие, от 700 до 1000 дворов, обязаны были строить каменные, дома не менее как на 10 саженей по фасаду, владельцы 500-700 дворов строили дома на 8 саженей; владельцы 100-300 дворов могли ставить мазанки или деревянные дома любых размеров; усиливалось строительство и на счёт казны для государственных потребностей. Чтобы снабдить город камнем для замощения улиц, вменено было в обязанность каждому возу, при въезде в город, иметь три булыжника, и каждой барке привозить установленное количество камня.

Благодаря всем таким мерам, Петербург успешно застраивался и по левому берегу Невы. Возводились дворцы для царя и лиц царской семьи, дома для приближённых и начальствующих лиц. Кроме «Зимнего дома», на месте нынешнего Эрмитажа, Пётр выстроил ещё Летний дом, где теперь Инженерный замок. На месте нынешнего Мраморного дворца построен был «Почтовый двор». Рядом делались просеки в роще, занимавшей теперешний Царицын луг, и работали над разбивкой сада с цветником однолетних растений, получившего по этим причинам название «Летнего». На Фонтанке, на месте нынешнего Соляного городка, устроена была «невская верфь» для мелких речных судов, а для подвоза к ней материалов прорыт косой канал, превращённый позднее в Косой переулок. Таким образом левый берег Невы мало-помалу застраивался; но распространение города в эту сторону едва только доходило до Фонтанки, получившей своё название от фонтанов, устроенных в Летнем саду. Местность за Фонтанкой считалась уже загородной. Здесь располагались обширные дачи и стояли болотистые леса. Невский проспект стали прокладывать уже при постройке Александро-Невского монастыря; улица эта, сделавшаяся впоследствии главнейшею в столице, представляла в то время довольно печальный вид. По обеим сторонам её тянулись канавы, обсаженные деревьями, за канавами шли разбросанные строения, а местами простирались болотистые луга, пруды и рощи.

Стремясь возможно скорее застраивать вновь созданный город, Пётр принимал энергичные меры к заселению его. Желающим переселиться в Петербург давались всякие льготы дарили участки земли, выдавали субсидии на постройки, торговых людей освобождали от всяких повинностей. Несмотря однако на все эти поощрительные мероприятия, московские и провинциальные бояре, а также и купцы, предпочитавшие старину, неохотно селились в новой столице, где приходилось подчинять свою жизнь требованиям и вкусам царя. Выше мы говорили об указе Петра, которым повелевалось дворянам переезжать на житьё в Петербург; подобный указ был издан царём и по отношению к купцам и ремесленникам. В 1714 году из Москвы велено было переселить 300 человек купцов и 300 мастеровых «всех художеств», т.е. различных видов ремесла. Однако, не взирая на все заботы Петра, промышленная жизнь Петербурга была очень слаба, торговые люди шли сюда неохотно и при первом удобном случае бежали отсюда. Беглых ловили и вновь водворяли на постылое место. Скоро Пётр сам убедился, что от таких невольников толку мало, и в 1719 году велел купцов, которые ещё не водворены после бегства обратно в Петербург, оставить в покое. Тогда же позволено было дворянам, имевшим не более 100 дворов, выселиться из Петербурга, а остальные получили льготу, — право уезжать в свои деревни, но не более, как на 5 месяцев. Из-за границы Пётр приглашал преимущественно ремесленников. Не малую часть населения составляли войска и чиновники переводимых сюда из Москвы и вновь создаваемых правительственных учреждений.

Желая способствовать сближению между разнообразными слоями населения новой столицы, Пётр устраивал всевозможные увеселения для своих подданных; между этими увеселениями на первое место нужно отнести «ассамблеи». Установленные в 1718 году, они продолжались до конца царствования Петра и в первые годы после его смерти. Пётр в своём указе пояснял, что ассамблея — «вольное собрание или съезд, делается не для только забавы, но и для дела, ибо тут можно друг друга видеть, во всякой нужде переговорить, также слышать, где что делается. При том же забава». Устраивались ассамблеи в течение зимы поочерёдно в домах вельмож, при чём хозяин предоставлял гостям только помещение и освещение, сам же не обязан был ни встречать, ни провожать, ни занимать их. Гости собирались е 4 часов дня и оставались до 10 часов вечера, проводя время в разговорах, играх и танцах. Приезжать надо было непременно с жёнами и взрослыми дочерьми, так как царь в особенности желал приучить русских к женскому обществу и нарушить старый московский обычай женской замкнутости. Вход в ассамблеи предоставлялся всем дворянам, военным и гражданским чинам, знатным купцам и старшим мастеровым людям. Иноземцы, от состоящих при посольствах до шкиперов и мастеров включительно, играли здесь выдающуюся роль. Определяя правилами для ассамблей подобный пёстрый состав гостей, Пётр имел в виду ограничить кичливость знатных московских бояр и поставить деловые заслуги и полезный труд наравне с знатностью происхождения. Сам он первый подавал пример доступности, запрещая вставать при своём появлении.

Зимние общественные развлечения ограничивались этими ассамблеями, парадными обедами и спектаклями в театре, построенном в 1720 году на Мойке, близ Полицейского моста. В летнее время местом публичных увеселений был «Летний сад», занимавший тогда гораздо большее пространство, чем теперь. Тут Пётр давал праздники, собиравшие многочисленную публику. Гуляющим предлагалось угощение. С наступлением сумерек зажигалась «огненная потеха», т.е. фейерверк. Иногда устраивались катанья на Неве. У каждого из петербургских домохозяев были свои парусные и гребные лодки, на которых в назначенные дни и часы все должны были выезжать на Неву к крепости. Отсутствующие или уезжавшие раньше срока наказывались штрафом. Царь с царицею и всем двором всегда участвовал в этих увеселительных прогулках, представлявших великолепное зрелище, благодаря многочисленности флотилии и богатому убранству некоторых судов.

Такие увеселения и лично Петру служили отдыхом после его неутомимой деятельности. Стремясь действовать на всех своим личным примером, Пётр был первым работником в своей стране. Он любил говорить: «я царь, а у меня мозоли на руках». Действительно, он трудился необычайно, и труд его отличался всеобъемлющим разнообразием. Вот как один иностранец описывает день Петра Великого: «Государь встаёт очень рано, так что в три и в четыре часа присутствует в тайном совете, потом идёт на верфь, где смотрит за постройкой кораблей и даже сам работает, зная это мастерство превосходно. В девять или десять часов занимается токарной работой, в которой так искусен, что решительно ни одному художнику не уступит. В 11 часов кушает, но не любит прохлаждаться за столом; после обеда, отдохнув немного по русскому обычаю, идёт опять смотреть какую-либо постройку или другую работу. К вечеру отправляется куда-нибудь в гости или на ужин, откуда однако спешит возвратиться, чтобы ранее лечь в постель».

Около домика Петра Великого. С картины А.Ф. Максимова

Около домика Петра Великого. С картины А.Ф. Максимова

Один из таких трудовых дней художник взял для картины. Серое петербургское утро; ветер клонит верхушки ещё не срубленных около домика Петра Великого деревьев, развевает парики и мундиры окружающих Петра вельмож, а он спокойно стоит около своей одноколки, внимательно вчитываясь в доклад. На горизонте видны несколько судов с надутыми парусами и постройки на другой стороне Невы, среди которых особенно выделяются сооружения тогдашнего адмиралтейства.

Источники: 1) Божерянов Н., Петербург; 2) Пыляев, Старый Петкрбург; 3) Брикнер, история Петра Великого; 4) Соловьёв С.М., история России о древнейших времён, тома 14-18; 5) Авсеенко В., 200 лет С.-Петербурга, исторический очерк, издание С.-Петербургской городской Думы.


Метки: эпоха Романовых, Россия, река, столица, город, История Петербурга, Пётр Первый, Карл XII, Нева река, Петропавловская крепость, Кронштадт, Орешек, Ниеншанц, Новгородское княжество, Книги по истории Петербурга, Книги по истории России


Исторический сайт Багира Гуру (реферат, доклад, научная работа - культура и образование); 2010-2023