Гибель «Индигирки»

«Стало светать, и я увидел страшную картину. Вода сорвала с кормового трюма доски, брезент, которыми он был закрыт. И каждая волна выносила десятки и десятки кричащих в ужасе людей. Многие от страха лишились рассудка, хватали друг друга и гибли в пучине. Со стороны носового трюма, где находились заключённые, раздавались залповые выстрелы…» (из воспоминаний Н. Тарабанько — пассажира парохода «Индигирка»).

Фото: гибель парохода Индигирка, интересные факты

Трюмный конвой

Пароход «Индигирка» — грузовое судно. Максимальное количество пассажиров, способных с относительным комфортом разместиться на его палубе, — двенадцать человек, не считая команды. Однако в этот рейс (как, собственно, и во все предыдущие) количество пассажиров превышало положенное в… сотню раз. А именно: почти тысяча двести человек. Причём надо заметить, что далеко не все «путешественники» были добровольцами…
В начале ноября 1939 года «Индигирка» подошла к устью реки Армань, где приняла на борт рабочих «Дальрыбопродукта», вместе с семьями трудившихся на путине. По пути во Владивосток пароход остановился в бухте Нагаево, и там на борт под конвоем проследовала длинная колонна заключённых: примерно восемьсот человек. Сейчас уже невозможно назвать точную цифру — все документы давным — давно уничтожены, исследователи не уверены даже в точной дате, когда произошла трагедия: не то ноябрь, не то декабрь… Во всяком случае Николай Тарабанько — в то время рабочий «Дальрыбопродукта» и единственный свидетель, оставивший письменные воспоминания о последнем рейсе «Индигирки», утверждает, что беда случилась в ноябре 1939 года, тогда как все официальные документы указывают на декабрь. Но будем верить свидетелям.
Рабочие с жёнами и детьми кое-как разместились прямо на открытой палубе. Заключённые были загнаны в носовой трюм — туда, куда обычно грузился уголь. Собственно, настоящими заключёнными называть этих людей было бы неправильно. Всех их везли либо на волю (таких было большинство), либо на пересмотр дела («пересуд»), или же на работу в «шараги». Это было нормальной практикой. К примеру, в последний рейс «Индигирки» её «пассажиром» должен был стать зек С. П. Королев — будущий конструктор ракет… В любом случае, куда бы ни везли заключённых, пусть даже бывших, их местом был вонючий трюм, а охрана по-прежнему не спускала с них глаз.

Катастрофа

Итак, ночью с 11 на 12 ноября «Индигирка» шла полным ходом во Владивосток. Погода стояла ужасная: шёл густой снег, палуба покрылась сплошным льдом, волны валяли пароход с борта на борт. Матросы очистили от угла часть палубы, спрятанной под навесом, и женщины с детьми (среди которых были и грудные) перебрались туда. Как себя чувствовали запертые в трюмах люди, можно было только догадываться.
Примерно в четыре утра со стороны носа раздался страшный удар и скрежет — заблудившись в снежной буре, штурман «Индигирки» посадил судно на подводные камни Тоддо в проливе Лаперуза. От удара несколько десятков пассажиров сразу же оказались за бортом в ледяной воде — больше их никто никогда не видел. Машины резко замолчали — винт заклинило в рулевой раме. За десять минут вода в трюмах поднялась на полтора метра. Только в последний момент механики успели стравить пар, предотвращая взрыв котлов.
А в это время на палубе царила паника. Как уже говорилось, пароход не был предназначен для перевозки людей, а потому средств для спасения на всех просто не хватало. Люди метались с борта на борт, давя друг друга и скатываясь по все больше наклоняющейся палубе в воду. Капитан отдал команду одному их охранников срочно выводить бывших зеков из трюма, но тот то ли с перепугу, то ли от ужаса перед грядущей ответственностью начал палить из винтовки по пытавшимся вылезти из трюма людям. Через несколько минут, так и не очнувшись от своего кошмара, этот охранник застрелился.
Пока охранник в панике предотвращал, как ему казалось, возможный «побег», пока из других трюмов неслись беспорядочные выстрелы и крики, восемь членов команды и два пассажира самовольно спустили шлюпку с правого борта и, перерезав фалины, исчезли в темноте. Из десяти похитивших шлюпку до берега добрались только пятеро…
13 ноября в полдень к завалившейся на правый борт «Индигирке» подошёл японский пароход «Карафуто-Мару» и ещё два японских судна поменьше. Они сняли оставшихся в живых пассажиров и матросов. Однако в трюмах ещё оставались люди (около двухсот человек), которые просто не могли выбраться наверх — люки были залиты водой. Только 16 декабря, через три дня после трагедии, японские власти смогли разрезать борта судна и извлечь ещё двадцать семь чудом оставшихся в живых бывших зеков. Остальные умерли от переохлаждения, либо погибли, пытаясь поднырнуть под затопленные люки, либо просто покончили с собой, перерезав себе вены…

В «плену» у японцев

Всех спасённых японцы высадили на остров Хоккайдо, до которого было около полутора километров, а затем перевезли в порт Отару, где поселили в отдельно стоящем доме. Туда сразу же наведался советский консул Тихонов и дал чёткие указания: все документы, партийные и комсомольские билеты уничтожить, чтобы при обыске они японцам в руки не попали. Многие так и сделали, но некоторые умудрились просто спрятать документы, благо японцы обыскивали не очень тщательно. Заключённым консул велел, чтобы они представлялись рабочими «Дальрыбопродукта»; на вопросы старались не отвечать, будут предлагать сигареты — не брать, а то останутся отпечатки пальцев и будут неприятности. Все прекрасно понимали, о каких возможных, вовсе не со стороны японцев, «неприятностях» идёт речь, и боялись даже пошевелиться лишний раз.
Вскоре в японский порт прибыл пароход «Ильич», чтобы забрать пострадавших. Тарабанько вспоминает: «Утром нас посадили в несколько автобусов и большой колонной мы медленно проехали по улицам города. Автобусы проходили мимо магазинов, в витринах которых были мясные туши, окорока, колбасы, бананы, груши. Уже потом на «Ильиче» один из работников торгпредства говорил: «Японцы, негодяи, устроили специально такую выставку. Сами голодные, рис по крупинкам делят. А эти продукты из Токио привезли». Но людей мало интересовала как японская «пропаганда», так и советская «контрпропаганда», все думали только о том, что скоро будут дома.
Как только «Ильич» прошёл остров Аскольд, ему навстречу направился ледокол «Казак Поярков». С него на борт «Ильича» пересели сотрудники НКВД и полсотни солдат охраны. Всех спасённых загнали в трюм и выставили часовых. «Больше ни я, ни мои товарищи на рыбозавод на путину не выезжали, — пишет Николай, — не давали нам пропуска. Начальник НКВД говорил: «Вам нет сейчас доверия. Может, вы шпионы, вас японцы завербовали». Те, кто послушался консула и уничтожил паспорта, настрадались больше всех, особенно наёмные рабочие, приехавшие на путину из других городов. Получить новые документы во Владивостоке было практически невозможно, а без паспорта по СССР много не покатаешься. В результате многие по полгода не могли вернуться домой.
В 1940 году был суд по делу гибели «Индигирки», 740 человек пассажиров и четырёх членов экипажа. Капитан, два его помощника и штурман обвинялись в аварии, повлекшей уничтожение парохода, в преступной перевозке пассажиров на непредназначенном для этого судне, в отсутствии спасательных средств и аптечек, в антисанитарных условиях в трюмах и в гибели почти двухсот человек, оставшихся запертыми в трюмах и во много многом другом. По справедливости надо сказать, что капитан прямо или косвенно был виноват только в самом факте аварии, за что и был расстрелян. Но ведь кто-то должен был ответить и за все остальное…
А в японском посёлке Саруфуцу, что на острове Хоккайдо, с 1971 года стоит памятник всем погибшим на пароходе «Индигирка». Памятник работникам «Дальрыбопродукта», их жёнам и детям, памятник морякам, зекам и их конвоирам…

Журнал: Тайны 20-го века №38, август 2007 года
Рубрика: Аварии и катастроф
Автор: Константин Карелов





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —