Константин Чечеров: Он спускался в реактор

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

25 лет назад на четвёртом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции после завершения испытаний по выбегу ротора турбогенератора произошёл взрыв. Его мощность в 105 раз превысила мощность ядерного оружия, примененного в Хиросиме и Нагасаки. В атмосферу было выброшено более 40 различных видов радионуклидов. Загрязнение распространилось на территорию Белоруссии, Украины и России.

Фото: Константин Чечеров в Чернобыле, интересные факты
Сразу после катастрофы погиб 31 человек, а 600 тысяч ликвидаторов, принимавших участие в тушении пожаров и расчистке территории, получили высокие дозы радиации. Согласно официальным данным, радиоактивному облучению подверглись почти восемь миллионов 400 тысяч жителей Белоруссии, Украины и России. Свыше 500 тысяч человек погибли от последствий облучения. Авария на ЧАЭС стала самым масштабным техногенным инцидентом в истории человечества.

«Неземная» Зона

Каждая секунда событий 26 апреля 1986 года и последующих первых дней ликвидации изучены досконально. Вместе с тем Чернобыль за 25 лет оброс невероятным количеством слухов, легенд, домыслов, не имеющих никакого отношения к действительности. О Зоне говорят как о совершенно «неземной» среде обитания. Где за деньги можно все — и к реактору пробраться, и в двухголовых лосей пострелять, и в автомобильных гонках на пустых дорогах поучаствовать… Странно — люди, интересующиеся Зоной как явлением, охотно верят в абсурдные слухи и фантастические истории, но не замечают правды. А подлинные чернобыльские «невероятности» есть — и они действительно поражают воображение.
Главные чудеса Зоны отчуждения — чудеса героизма и самопожертвования, которые 25 лет назад здесь были обыденностью.

«Китайский синдром»

Константин Павлович Чечеров — физик, старший научный сотрудник Института общей ядерной физики Российского научного центра «Курчатовский институт». Его в составе группы специалистов откомандировали в Зону по распоряжению академиков Александрова и Легасова, входивших в состав правительственной комиссии по расследованию обстоятельств катастрофы и ликвидации её последствий. Перед Чечеровым поставили ответственную задачу — измерить температуру в реакторном зале четвёртого энергоблока.
Вот что рассказывает учёный: «Служба внешней разведки Советского Союза раздобыла за границей дистанционный термометр — прибор, с помощью которого можно измерять температуру в плоскости сканирования на расстоянии до 600 метров. Легасов поручил мне подготовить работу с этим шпионским термометром. Сначала речь шла о работе с вертолёта: нужно было попытаться с борта оценить температуру в шахте реактора».
Академики из правительственной комиссии боялись, что пожар в реакторе вызовет радиоактивное заражение огромной территории. На самом деле расплав затух сам по себе — под воздействием воздушного охлаждения. Но члены комиссии даже себе не могли признаться в том, что ошиблись.
Они утверждали, что в зале сохраняется высокая температура и из обломков топливосодержащих масс сформировался так называемый урановый кристалл, способный прожечь фундамент и уйти глубоко под землю. Чтобы предотвратить это, отряд горнопроходчиков, состоящий из метростроевцев и шахтёров, по заданию комиссии проложил под реактором туннель с бассейном-теплообменником. В него должны были закачать жидкий азот для охлаждения уранового кристалла. Позже выяснилось — расчёты оказались ошибочными, никакого кристалла в разрушенном зале не было, расплав застыл в первые часы после взрыва. Возмущению сотрудников станции и самого Чечерова не было предела, потому что академики объяснили свои несбывшиеся опасения не математическими расчётами, а… впечатлениями от американского блокбастера «Китайский синдром».

Знаете ли вы что…

В 1814 году в Лондоне на пивоваренном заводе взорвалась цистерна с пивом. Выплеснувшаяся волна (около 1,5 миллиона литров) разрушила два дома и пробила стену паба. В результате катастрофы погибли девять человек.

Самоубийственный поступок

Константин Чечеров уже после первого полёта к реактору заявил членам комиссии — внутри блока нет пожара. Расплав остыл.
«Полетел днём. Лето было в 1986 году очень жаркое, и температура воздуха — примерно 35 градусов. Я сверху смотрю, действительно, здание прогрето до 35, а в шахте реактора всего 24 градуса, значит, плавиться ничего не может. Раз 40 мы вокруг шахты пролетели, результат — совершенно вопреки расчётам».
В правительственной комиссии к докладу Чечерова отнеслись с недоверием.
«Возникли сомнения. Может быть, прибор неисправен? Может быть, вообще этим прибором мерить ничего нельзя? Но он очень удобен для проверки. Его просто наводишь на лицо человека, и сразу график вычерчивается, можно видеть, какая у этого человека температура. Так вот, наш прибор был абсолютно исправен».
И тогда Чечеров совершил поступок, который даже сейчас, через 25 лет после трагедии, кажется самоубийственным. Учёный решил спуститься в аварийный блок. К реактору. И замерить температуру и уровень радиоактивности расплава. Это была верная смерть, только Константин Павлович не собирался жертвовать жизнью. Просто он должен был лично убедиться в том, что термодатчик не врёт. Чечеров заучил наизусть схемы помещений реактора. Взял с собой несколько дозиметров, термометр. Облачился в белый пластикатовый костюм. Надел респиратор-лепесток. И вошёл в четвёртый энергоблок.
«Если вы где-то мазнулись, то на белом костюме сразу увидите — где. И можно тут же поднести прибор и проверить, это у вас радиационное загрязнение или обычная грязь. Вот смысл белого костюма. Он, вопреки обывательским толкам, не отражает радиацию».
Чечеров осматривался на бегу. Дозиметр срабатывал с запаздыванием. Поэтому уровни загрязнения учёный определял… нюхом.
«Там, где более тысячи рентген в час, очень сильно ощущался запах озона. Пока озона не чувствуешь, значит, ещё до тысячи дело не дошло. Вот так в таких условиях и ориентировались. Сам я работал в полях до девяти тысяч рентген в час».

В самом пекле

После возвращения Чечеров представил комиссии данные радиационной и тепловой разведки — и впечатления от собственных наблюдений! Особенно убедительным выглядело описание оборудования блока — целёхонького, свежевыкрашенного. Стало окончательно ясно — никакого пожара не будет. Не нужно ничего тушить, охлаждать — и переоблучать людей.
Разведка боем закончилась. Началась рутинная работа. Чечеров в сопровождении дозиметристов совершил свыше тысячи (!) подходов к аварийному реактору. Поднимался и в шахту, в которой произошёл взрыв.
«Ну вот, а дальше — обследование помещений, оценка уровней мощности дозы. По поручению правительственной комиссии собирал ленты самописцев, оперативные журналы, которые оставались в рабочих помещениях. Эти материалы послужили основой для анализа аварии».
Учёные и дозиметристы из команды Чечерова жили в Чернобыле. Даже военные из дезактивационных отрядов, работавшие в самых «грязных» местах АЭС, смотрели на них с уважением — как-никак, люди в реактор ходили. А эти ребята… получали удовольствие от жизни. Купались в «фонящих» озёрах. Ели рыбку «с цезием». Собирали грибы и ягоды в лесу. Да и чем можно напугать того, кто ежедневно получал по нескольку запредельных доз в самом пекле Зоны?
«Цель поставил, маршрут проложил, оделся, обулся и пошёл. Ну, тут были совершенно неожиданные моменты. Например, пришёл в санпропускник, а обуви твоего размера нет… А если обувь мала, работаешь два часа — и только и думаешь, как бы из неё вылезти. Тут уже не до радиации».

Любовь к радиации

Константин Чечеров весёл, бодр, подтянут — несмотря на 20 лет работы в Зоне. Он — единственный из ликвидаторов — признаётся в любви к радиации.
«Существует радиофобия, то есть боязнь радиации. Но тогда нужно допустить, что может быть и радиофилия. Помните мультфильмы с Гомером Симпсоном? Что говорил Гомер Симпсон о радиации? «Радиация опасна только для тех, кто её не любит»«. Горечь появляется в голосе Чечерова лишь тогда, когда он вспоминает об учёных мужах и чиновниках из правительственной комиссии. В первый период ликвидации аварии они продемонстрировали полное непонимание происходящего и обрекли на смерть тысячи ликвидаторов.
«Очень трудным, но правильным было бы решение… не делать ничего. Все, что делали в 86-м году, было абсолютно неэффективно, нецелесообразно или даже вредно. Готов показать на любых примерах… Всем известна вертолётная засыпка. И можно было прочитать в газетах: вертолётчики с ювелирной точностью запломбировали «больной зуб». Но я в шахте реактора был много раз, поэтому могу сказать, что туда не попало ничего! Но размолотили перекрытия помещений барабан-сепараторов. Проломили крышу соседнего третьего блока. И главное, что результата-то не добились. Но мы попали в шахту реактора и увидели, что там и засыпать ничего не надо было. Шахта пустая… А вертолётчики облучились? Облучились. А пыль радиоактивную поднимали каждый раз при сбрасывании? Поднимали…».
Ликвидация последствий аварии начиналась как героическая трагедия, а закончилась трагикомическим фарсом. Об этом с горечью говорят сами ликвидаторы. Теперь Зона — место, где зарабатываются и отмываются деньги. Но пока живы такие люди, как физик Константин Чечеров, жива и память о других временах. Временах, когда человек вступал в схватку с атомом не из-за корысти, а по велению сердца. Ради забытых теперь идеалов.

Журнал: Тайны 20-го века №17, май 2011 года
Рубрика: Аварии и катастрофы
Автор: Евгений Васильченко

Метки: Тайны 20 века, взрыв, АЭС, шахта, температура, Чечеров, реактор, Чернобыль



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.