Подольский пожар в Киеве 1811 года

Рейтинг: 5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Пожар в деревянном Киеве распространялся так быстро, что вскоре превратился в огненный смерч, пожирающий все на своём пути. В поджоге подозревали многих: французских шпионов, евреев, великороссов, разбойников. Но основной версией стала диверсия поляков, якобы подпаливших город по наущению Наполеона Бонапарта.

Подольский пожар в Киеве 1811 года
Город Киев в 1811 году был невелик и почти полностью состоял из деревянных домов, в нём было 3919 деревянных домов и 49 каменных, а всего в городе проживало 40 тысяч человек. Софийский и Михайловские каменные соборы соседствовали с хатами, покрытыми соломой. Горожане строились, кто как мог, и поэтому улочки города были кривыми и узкими: двуколки разъезжались на них с большим трудом.

Грустное место

Основной частью Киева был Подол, Крещатика в те годы не существовало, так называли овраг между Верхним городом и Печерском. В Подоле находилось «сердце» Киева — здесь располагался Магистрат, стояли дома состоятельных людей и действовала духовная академия.
Писатель Владимир Измайлов, посетивший Киев в 1799 году, говорил, что город больше похож на село и «вряд ли заслуживает такого названия».
Но другой москвич — князь Иван Долгорукий, посетивший город в 1810 году, остался от него в восторге. «Нет ничего прекрасней сего зрелища; я от него был вне себя и не вмещал своих восторгов», — писал он в воспоминаниях. Особенно князя впечатлило здание Магистрата, построенное по «германическому обряду».
Европейские путешественники не испытывали восторга при виде Киева. Посол британского короля Аллейн Фицгерберт отмечал, что «это очень грустное место. Видны только развалины да халупы».

Жара довела до беды

Лето 1811 года было словно создано для катастрофы: два месяца стояла изнуряющая жара, дождей не было, солома на крышах киевских хаток стала словно порох, а по улицам от проезжающих телег вились столбы пыли.
Как позже вспоминали очевидцы, пожар начался утром, около 10 часов, 9 июля 1811 года с небольшого возгорания в тупичке недалеко от Житнего рынка. Улица в этом месте была такой узкой, что пожарная команда не сумела вовремя подвезти воду, и пожар начал разрастаться, охватывая всё новые районы Подола.
Известный историк Николай Закревский в шестилетнем возрасте стал свидетелем киевского пожара. Позже он писал, что поначалу пожар вызвал интерес горожан, и они стали сбегаться к тупичку у Житнего переулка на тревожный набат Воскресенской церкви, стоявшей рядом.
Однако быстро выяснилось, что возгорание не одно: на разных концах Киева в набат ударили с колоколен других церквей. Дело принимало скверный оборот, и тогда, по свидетельству Закревского, «каждый обратился к своему жилищу», так как дома могли заполыхать от малейшей искры.
Пожар разрастался противоестественно быстро и вскоре перешёл в настоящий огненный шторм. Вот как описывал это Закревский: «усилившийся пламень нарушил равновесие атмосферы и произвёл бурю, которая разносила искры и головни на величайшее пространство и распространяла пожар с такою скоростью, что в продолжение трёх часов Киево-Подол представился огненным морем. Кто не успел заблаговременно спастись, бегая по тесным улицам, не мог уже сыскать выхода и сделался жертвой свирепой стихии. Многие погибли в погребах или в церквах; так несколько монахинь, надеясь найти убежище в большой церкви Флоровского монастыря, задохнулись от дыма».
Директор Киевской гимназии Мышковский в рапорте писал, что огонь усилился благодаря запасам «масла, сала, водки и пороху», хранящимся в подвалах домов. Огненный шторм был таким мощным, что бумаги ветром относило за 36 вёрст к городу Василькову, а зарево от пожара виднелось за сто вёрст.
Город погрузился в огненный ад. Одни киевляне вытаскивали их домов скарб и тащили его под защиту каменных церковных стен, надеясь, что там огненная стихия их не достанет. Это не срабатывало — мощный огненный вихрь врывался в окна и поджигал деревянные перегородки и перекрытия.
Другие жители города впадали в ступор: целая толпа собралась на валу, который тянулся от Михайловского монастыря до Андреевской церкви, и наблюдала за стихией, не в силах заставить себя пошевелиться.
Были и те, кому пожар пришёлся кстати: нищие, разбойники, попрошайки и дезертиры принялись грабить оставленные зажиточными киевлянами дома и растаскивать имущество, оставшееся без пригляда.
Разграблению подвёргся и дом самого Закревского, причём грабители все делали буквально на глазах у хозяев, воспользовавшись их беспомощностью и тем, что городским властям было не до того. Двор Закревских заполонили чернь в лохмотьях и солдаты. Все они, нимало не смущаясь, сбивали замки с кладовых, вытаскивали на двор банки с вареньем, тут же съедали, вынимая его руками, и тут же разбивали посуду в потасовках друг с другом.
Город погрузился в настоящий хаос. Вскоре уже никто никому не помогал, кривые улочки были забиты телегами и мебелью. Кто мог, вывозил имущество в безопасное место — за речку Глыбочицу.

Библиотеку отстояли

Единственным, кто не растерялся и организовал защиту от огня, был директор гимназии Мышковский. Он быстро сообразил, что к чему, и нанял людей для спасения книг из библиотеки. Они были буквально вынесены на руках под бдительным наблюдением директора и укрыты в каменном гимназическом доме. Чтобы спасти книги, директор, учителя и нанятые директором люди трудились не покладая рук 11 часов кряду. Позже, после пожара директор Мышковский даже просил у властей для писца гимназии Лушицкого и одного из учителей приходской школы Нестеровского особой награды — дворянского чина за усердие.
Отнюдь не все учителя и писцы оказались такими сознательными: один из них, вместо того чтобы выносить из библиотеки глобусы, стащил с них чехлы и убежал домой, заявив, что «моя мука важнее».
Пожар бушевал три дня — с 9 по 11 июля — и уничтожил больше двух тысяч домов, 12 храмов и три монастыря. По счастливой случайности уцелели дом Петра I на Константиновской улице,
Контрактовый дом, дом Мазепы, дом Рыбальского возле Флоровского монастыря и огромный, новенький, четырёхэтажный особняк предпринимателя Назария Сухоты на Контрактовой площади. Не коснулся огонь и величайшей киевской святыни — Киево-Печерской лавры.

Сыскать виновных!

После катастрофы оставшиеся в живых киевляне начали искать виновников. Основной версией стал умышленный поджог. Но кто посмел? Версий было множество. Одни по привычке обвиняли евреев, однако жившие в Киеве евреи сами немало пострадали от огня. Смысла в обвинении было мало, тем не менее кто-то из горожан клялся, что видел компанию евреев-поджигателей — «они несли по улице веник».
Другие божились, что виной всему разбойники-великороссы, ватага которых собралась под Киевом, они очень опасны и вооружены «трубками с порохом». Третьи уверяли, что видели французов — шпионов Наполеона.Искры от киевского пожара долетели не только до города Василькова, но и до самого Санкт-Петербурга. Когда губернатор Киева Милорадович доложил императору Александру I, что подозревает диверсию, в Киев был выслан опытный следователь, который должен был произвести дознание и поймать поджигателей.
Но ещё до его приезда в Киеве начала работать специальная следственная комиссия. В пользу того, что банда поджигателей действительно существовала, говорили несколько очагов возгорания, а также попытки «запалить» Печерск уже после того, как Киев выгорел дотла. Вскоре полицейские арестовали двух подозрительных субъектов, одним из которых был «безлашпортный» бродяга шляхтич Тршалков-ский, а второй — отставной сержант польской армии Шимон Ковальский. На допросе оба якобы признались в поджогах, а Тршалковский сознался, что состоит в тайном обществе генерала Пашковского, который и завербовал его для поджога Киева и ряда других городов Украины. Однако вскоре выяснилось, что Тршалковский врёт — он оказался дезертиром из местного гарнизона.
Прибывший из Москвы следственный пристав Аничков быстро выяснил, что никаких поджогов не было. Первой 9 июля 1811 года загорелась усадьба мещанина Авдиев-ского, а уже от неё огонь распространился по всему Подолу. Причиной пожара стала «игра» с огнём 15-летнего сына Авдиевского, который хотел устроить фейерверк, но обжёгся и отбросил начинённое порохом гусиное перо в сторону. Оно попало в сено, которое и загорелось.
Сам подросток, испугавшись, убежал и скрывался от всех в толпе погорельцев. Виновника нашли и как следует выпороли.
Сколько ни старался Аничков найти диверсантов, ему это так и не удалось. С тем он и отбыл в Санкт-Петербург.
А свидетельство о пожаре 1811 года до сих пор осталась в Киеве: после него Подол перепланировали, и теперь его улицы напоминают планировку Санкт-Петербурга и пересекаются друг с другом под прямым углом.

Журнал: Загадки истории №20, май 2020 года
Рубрика: Катастрофы
Автор: Александр Лаврентьев

Метки: Александр I, эпоха Романовых, Загадки истории, Киев, катастрофа, пожар, город, поджог, Милорадович, 1811




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.