Взрыв на заводе в Чапаевске

Это происшествие долгое время считалось одним из рядовых эпизодов военной эпохи, каковых в глубоком советском тылу было предостаточно. Тогда на фронте ежедневно гибли тысячи людей, и потому смерть 11 бойцов пожарной охраны в 1943 году осталась практически никем не замеченной. Более того: имена погибших долгое время были засекречены, как, впрочем, и все остальные сведения, касающиеся оборонного предприятия №15. Так в военные годы назывался завод по производству тротила в город Чапаевск Самарской (в то время — Куйбышевской) области, ныне — АО «Полимер».

Фото: взрыв на заводе в Чапаевске в 1943 году

Вспышка над заводом

Это предприятие начиная с 1911 года и в течение всего XX века было основным поставщиком боеприпасов и взрывчатки для российской армии. Во время Великой Отечественной войны завод снабжал тротилом Центральный, Западный, Юго-Западный и Южный фронты. Как и на любом взрывоопасном производстве, здесь соблюдались повышенные меры безопасности, которые многократно усиливались обстановкой тотального взаимного недоверия и подозрительности, а также напряжённостью на фронтах.
Ветераны «Полимера» вспоминают, что в военное время попасть в НКВД можно было всего лишь за ненароком забытый в кармане коробок спичек, если его вдруг у тебя обнаруживали при обыске на проходной. После этого человеку обычно шили дело за попытку диверсионного акта. Даже если удавалось доказать, что спички ты оставил в кармане по чистой случайности, наказанием за такую забывчивость становилось немедленное снятие брони и отправка на фронт. А иных даже за более мелкие прегрешения гнали по этапу в лагеря.
Можно себе представить, какие настроения в такой ситуации царили в городе начиная с 7 июля 1943 года, когда в 23 часа 07 минут по местному времени страшный взрыв на заводе №15 практически полностью уничтожил 258-ю мастерскую сушки в седьмом цеху. Спецсообщение об этой трагедии было отправлено шифротелеграммой из областного управления НКВД на имя заместителя начальника НКГБ Кобулова 8 июля в 3 часа 52 минуты ночи.
Яркую вспышку в те роковые мгновения видели даже из Куйбышева, за 50 километров от Чапаевска. Очевидцы вспоминают, что поздним вечером того дня над Волгой, если смотреть из областного' центра в юго-западном направлении, внезапно выросло огромное оранжево-белое облако. Тот, кто был более информирован и имел отношение к оборонным производствам, сразу же для себя определил: где-то в Чапаевске произошёл взрыв. И вскоре слухи о трагедии на тротиловом заводе уже ползли по городу. Но тогда, разумеется, ни о каком официальном сообщении, раскрывающем подлинное положение дел в Чапаевске, и речи не шло.
Сейчас можно как угодно комментировать порядки и нравы того времени, однако очевидно одно: изготовление тротила несовместимо с малейшим появлением огня, и столь жёсткие требования пожарной безопасности на предприятии были вполне оправданны. Однако в тот страшный вечер, несмотря на строжайшие меры предосторожности, в мастерской №258 седьмого цеха, где велась сушка выплавленного тротила, всё-таки произошло возгорание, и точную причину этого выяснить удалось далеко не сразу.

Знаете ли вы что…

Японский инженер Цутому Ямагути находился в Хиросиме во время атомной бомбардировки города. Проведя ночь в бомбоубежище, утром он вернулся в Нагасаки и попал под второй атомный взрыв, но снова выжил.

«Это наш долг»

Восстановленная по крупицам картина происшествия выглядит так. Сначала по причине технологических нарушений загорелся жидкий расплав смертоносного тротилового месива. Кстати, все специалисты знают, что горение этого вещества далеко не всегда вызывает взрыв — здесь дополнительно нужна ещё и сила детонации.
Вечером 7 июля тротил в 258-й мастерской горел довольно-таки долго: по оценкам экспертов, не менее 10 минут. Когда появился огонь, то первым его заметил рабочий Черкасов. Он моментально нажал на кнопку пожарного извещателя и попытался включить автономную систему пожаротушения. Но она почему-то не сработала. Тогда Черкасову не оставалось ничего другого, как вызвать пожарную команду, а самому укрыться за земляным валом.
Пожарные сразу же поспешили к месту возгорания, которое было хорошо видно по столбу чёрного дыма. Во главе с начальником отдельного военизированного пожарного отряда НКВД заводов №№15 и 309, воентехником первого ранга спецслужбы Михаилом Фадеевым к горящей мастерской прибыли ещё 10 огнеборцев. Водяными стволами им удалось довольно быстро сбить открытое пламя. Однако угроза взрыва к тому моменту отнюдь не исчезла, о чём пожарные хорошо знали: ведь тротил — это такое вещество, которое после устранения открытого огня образует на своей поверхности твёрдую корку. Под ней же по-прежнему таится мощная сила, которая легко может вырваться наружу вследствие высокой температуры расплава. Порой достаточно нарушения верхнего слоя, чтобы произошла детонация всей массы взрывчатого вещества. Это и случилось в заводской мастерской в тот трагический вечер.
Едва получив тревожное сообщение, к месту пожара без промедления прибыл директор завода №15 Иван Крысий. Он хорошо видел, как работали пожарные с водяными стволами, как им удалось сбить пламя, после чего в дверной проем 258-й мастерской, в самую гущу ядовито-оранжевого дыма, пошёл начальник отряда Михаил Фадеев, приказав своим подчинённым следовать за ним. Хотя Крысин и пытался остановить пожарных, крича им о возможности взрыва, Фадеев ему ответил: «А что же делать? Это наш долг — рисковать жизнью и до конца устранить опасность».
Это были его последние слова, которые слышали немногочисленные оставшиеся в живых свидетели трагедии. Едва боевой отряд скрылся внутри мастерской, мощнейший взрыв разнёс на части все здание вместе с находящимися внутри пожарными. Директор завода и его немногочисленные сопровождающие уцелели только потому, что успели укрыться за земляной обваловкой цеха.
…Только время сняло со смертей пожарных гриф «Секретно». В начале 90-х годов ветераны пожарной службы выступили с инициативой, и на городском кладбище Чапа-евска, где в братской могиле похоронены 11 огнеборцев, был установлен памятник, на котором золотыми буквами выбиты имена героев.

Наказание за бдительность

Но чем же в июле 1943 года закончилась эта история? Уже на другой день после взрыва началось выяснение его причин. Следующим утром в кабинете Крысина произошёл первый «разбор полётов». На срочное и секретное совещание съехалось высокое руководство: начальник горотдела НКВД Катков, секретарь горкома ВКП(б) Чибисов и председатель военного трибунала Абызов.
В соответствии с духом того времени одной из главных версий в расследовании обстоятельств трагедии стало предположение, что пожар на заводе возник в результате вражеской диверсии. Поэтому уже в первые часы следствия три человека были обвинены во вредительской деятельности. Обвиняемыми стали начальник 258-й мастерской, где начался пожар, заместитель начальника седьмого цеха по технике безопасности и… рабочий Черкасов (как мы помним, именно он первым сообщил о несчастье).
Расследование оказалось коротким: уже через день после взрыва на заводе №15 состоялось закрытое заседание военного трибунала. Чрезвычайная тройка во главе с её председателем полковником Абызовым, фактически проштамповав заранее заготовленное обвинительное заключение, приговорила двух начальников к длительным срокам лишения свободы. Но эти люди, можно сказать, ещё легко отделались: ведь рабочий Черкасов получил высшую меру наказания — видимо, в качестве «благодарности» за проявленную бдительность. Приговор привели в исполнение в тот же день.
И лишь в конце лета 1943 года было составлено, официальное заключение о причинах пожара. Как следует из документа, с фрагментами которого автору этих строк удалось ознакомиться в закрытом ранее архиве, «…загорание и взрыв 7 июля стали возможны из-за грубейших нарушений технологии производства тротила — сушильная ванна работала без термометра, а температура в ванне регулировалась «на глазок». Кроме того, ванна не чистилась длительное время, из-за чего на её стенках образовались наслоения продукта, что также способствовало нерегулируемому повышению температуры расплава».
В условиях жёсткого планирования, которое в то время сочеталось с атмосферой всеобщего страха, даже небольшая временная задержка в поставках тротила могла стать причиной обвинения руководства во вредительстве — со всеми вытекающими отсюда последствиями. В связи со всем этим на заводе старались гнать план, порой пренебрегая и нормами безопасности, и человеческими жизнями.
В конечном итоге эти смерти, также как и все смерти Великой Отечественной, перетянули чашу весов и определили цену нашей победы в самой кровавой войне человечества.

Журнал: Тайны 20-го века №1-2, январь 2011 года
Рубрика: Аварии и катастрофы
Автор: Валерий Ерофеев





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —