Денежная реформа 1947 года и её связь с коррупцией

Коррупция была всегда. Что толкает на неё людей, от которых зависят жизни большинства: бесконечный эгоизм, жажда наживы или почти наркотическая зависимость от осознания собственной власти — не так уж важно. Когда корявые мохнатые лалы мздоимцев протягиваются поперёк жизненного пути благополучного государства — это ещё полбеды.

Денежная реформа 1947 года и её связь с коррупцией
Но когда злоупотребление имеет место быть в стране, отдавшей все соки на спасение доброй половины мира — это настоящая проблема.

Грабёж или необходимость?

Сразу хотелось бы подчеркнуть: понимать под коррупцией исключительно взятничество, особенно в социалистическом обществе, не совсем справедливо. В данном случае отечественные криминалисты предлагают считать коррупцией любую форму злоупотребления служебным положением для незаконного обогащения в личных и групповых интересах. А теперь давайте кратко вспомним суть денежной реформы 1947 года, дабы в дальнейшем иметь возможность увидеть полную картину мотивации коррупционеров. Может, они и не кровопийцы вовсе, а бедненькие жертвы? Денежная реформа которую проводили в декабре 1947 года подразумевала обмен старых денег на новые с единовременной отменой карточной системы. Если с карточками в целом всё понятно (были — и нет их больше), то с денежными пертурбациями дело обстояло куда сложнее, заковыристее. Согласно окончательному тексту Постановления Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) №4004, старый рубль меняли на новый не равноценно, а с рядом весьма болезненных для алчного сознания условий. На обмен один к одному могли рассчитывать только вкладчики Госбанка, на чьих счетах числилось не более 3 тысяч рублей. По вкладам от 3 до 10 тысяч рублей производилось сокращение на одну треть, если же сумма отданных на хранение конгломерату кровных превышала 10 тысяч, вкладчик обязан был пожертвовать половиной накоплений. Консерваторы же и бегуны от налогов, кто предпочитал хранить деньги дома под матрасом или в подъеденном мышами валенке в подполе, могли рассчитывать только на обмен один к десяти. Принято считать, что реформа носила конфискационный характер. Собственно, так оно и есть. Не удивительно, что с таким курсом обмена народная оценка реформы напрямую зависела от дохода. Чем больше накоплений было до, тем более обиженным и ущемлённым чувствовал себя гражданин после. Но, как ни крути, её необходимость была продиктована временем. Война сильно подточила экономику, пережившую весьма болезненные потрясения. В первую очередь реформа была призвана ликвидировать дефицит, предотвратить инфляцию и удержать цены. Но теневая сила, в лице невероятно разросшихся «чёрных рынков» и коррупционных сетей, фактически обвалила всё предприятие.
Подготовка к реформе держалась в строжайшем секрете, но шила в мешке утаить неё смогли. Летом 1947-го, задолго до намеченного переустройства, все уже были в курсе, чего ожидать, и судорожно пустились обнулять вклады, превращая денежную массу в живой товар (драгоценности, часы, ружья, мотоциклы, продукты длительного хранения). Если в первом и втором квартале суммы вкладов в сберкассы стабильно росли на 509-547 млн. рублей, то в третьем квартале на волнах неясных слухов к берегам банковских окошек прибило мизерный прирост в 95 млн. рублей. Запуганные грядущими конфискациями вкладчики спешно закупали на снятые деньги всё, что хоть что-то стоило и могло долго лежать. «Зачем сейчас деньги? Всё равно могут лопнуть!». Паника переросла в инфляцию (цены на продукты поднялись на 30-100%).
Только 1 декабря ситуация наконец прояснилась. Народ осознал привлекательность вкладов, особенно мелких. Держатели небольших сумм, кусая локти от зря потраченного, понесли деньги назад, стремясь хоть как-то амортизировать удар от внезапных госпреобразований. Сберкассы брали штурмом. В этой-то толчее и затесались личности, кто стремился сохранить отнюдь не последнюю копейку.

Сверхприбыли из воздуха

Согласно распоряжению министра торговли Александра Любимова от 12 декабря 1947 года, 14 декабря были введены строгие ограничения по объёму продаж алкоголя и табачных изделий, 15 декабря торговля ими была запрещена вовсе, а с 16 декабря всё возвращалось в прежний режим, но уже за новые деньги. Тем не менее, по данным Госбанка, суммы сданной торговой выручки в оговорённые дни не только не уменьшились, но и были превышены в десятки раз! Если среднедневная выручка по Москве в начале декабря оценивалась в 126 млн. рублей, то 15-го числа приход наличных из «сферы товаров и услуг» составил рекордные 356, 7 млн. рублей. Министерство Госконтроля СССР ситуацию оценило однозначно: на запрет все торжественно наплевали, и 14-15 декабря торговля шла в обычном режиме, причём аналогичная ситуация наблюдалась и с другими группами товаров.
Под валом вопиющих нарушений Минфин Арсений Зверев обязал Любимова и Центросоюз проинспектировать работу торгующих организаций. В итоге выяснилось, что предприимчивые дельцы не просто в обход распоряжения продавали запрещёнку, но и под прикрытием якобы повышенного спроса отмывали собственный нетрудовой капитал.
Если после реформы цены на большинство товаров народного потребления ощутимо снижались относительно пайковых цен (в среднем на 10-12%), то расценки, например, на водку, вино, табак, мясо, кондитерские изделия и чай, оставались неизменными. Чувствуете, насколько правдоподобно звучит отговорка о «повышенной народном спросе»? Рядовые трудящиеся без капиталистических замашек от денежной реформы теряли не так уж много или вообще ничего не теряли, в отличие от предпринимателей. Отныне некогда счастливые владельцы «чёрного нала» могли рассчитывать в лучшем случае на сохранение одной десятой от былой роскоши. Что же они сделали? Правильно говорите: за личные старые деньги принялись оптовыми объёмами скупать свой же товар.

Товарищи коррупционеры

Вот несколько особенно лихих героев, вписавших свои имена в архивные анналы. Директор Черниговского ликёро-водочного завода Величко совместно с заведующей магазином Демченко в «сухой день» 15 декабря продал надёжным сотрудникам завода и спиртотреста водки на 77 тыс. рублей и приобрёл лично для себя «беленькой» ещё на 20 тыс. Все деньги Демченко внесла в банк, как торговую выручку. Заведующий магазином подмосковного Ленинского сельпо Гришпун в паре с заместителем изловчился укрыть от ревизии не один километр кружев, шитья и ниток (среди которых под шумок затерялись 3 пары валенок, носовые платки и кожаная тужурка) на сумму 57 тыс. рублей, опять же внесённых в кассу из личных средств старыми деньгами.
484 пары разной по размеру и фасону обуви на 20 тыс. рублей приобрёл «для себя» завотделом Калининского универмага Звонов. Уносить покупку домой он не стал — припрятал в подвале того же универмага среди порожней тары.
Бесстрашие злоупотреблявших объяснить легко: финансовый госаппарат был перегружен работой, у системы не хватало ни рук, ни нормативных актов, чтобы пресечь весь разномастный произвол. Многочисленные ревизии смогли обеспечить лишь беглый контроль, жертвуя эффективностью в пользу оперативности. Кроме того, много сил было брошено на борьбу с фарцовщиками, расплодившимися на почве отмены карточек. В провинциях продолжали существовать закрытые распределители, работавшие по спискам и пропускам (вместо которых зачастую использовались старые карточки). При этом норма отпуска хлеба в одни руки оказалась ниже предусмотренной постановлением правительства, на что регулярно жаловались рабочие. Только 25 декабря МВД СССР издало распоряжение №831 «О мероприятиях по выявлению злоупотреблений в связи с проведением денежной реформы». Во все крупные города и промышленные центры 38 республик, краёв и регионов были командированы опытные оперативники, вся агентурно-осведомительыая сеть работала на выявление спекулянтов и источников приобретения ими товаров.
На каждое действие есть своё противодействие. В результате спекулянты, до декабря не знавшие страха, перебрались в подполье. Переродившийся за считаные дни теневой рынок ещё долго портил кровь государству, по иронии став неотъемлемой частью народного хозяйства.

Преступление есть, а статьи нет

Массовое злоупотребление вылилось в не менее массовые уголовные дела. До конца года за спекуляцию было осуждено 4137 человек — 12% от всех уличённых в фарцовке за 1947 год. За январь 1948 года это число увеличилось почти втрое. Было заведено 12698 уголовных дел, в том числе коллективных, среди фигурантов которых каждый восьмой был работником торговли. Из тех, что за личный нал себе выручку делал. Под раздачу попали не только «чёрные» торгаши продуктами и конвейерными благами, но и скупщики денег старого образца, из-под полы промышлявшие у обменных пунктов по курсу от 2 до 6 руб. за сторублевую купюру, а также сотрудники сберкасс, умышленно в обход запрета принимавшие вклады после установленного срока (14 декабря) или дробившие суммы. В общей сложности у осуждённых были изъяты десятки миллионов рублей наличными, облигациями и товарами и килограммы золота.
В довершение картины не до конца были ясны нормы привлечения виновных к ответственности. Соответствующую правовую базу под денежную реформу попросту не успели подготовить. В ряде случаев махинации расценивались как хищение социалистической собственности, хотя в этом свете могут рассматриваться только попытки присвоить государственное или общественное имущество, коих на самом деле не было. Поэтому в ход активно шли статьи о должностных преступлениях. Но в основном уголовные дела возбуждались за нарушение постановления Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947 года «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары», ответственность за которое не до конца соответствовала мере содеянного.
Ну так что, бедненькие жертвы?

Журнал: Война и Отечество №3, март 2020 года
Рубрика: Тайны советской власти
Автор: Майя Гребенщикова

Метки: СССР, деньги, финансы, Война и Отечество, Сталин, преступность, коррупция, реформа, спекуляция, Зверев



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.