Корнет Савин: Похождения авантюриста

Можно ли сделать так, чтобы перед вами трепетали все менеджеры лучших игорных домов Монте-Карло — при том, что у вас нет и гроша за душой? Разумеется, можно, если ваша фамилия — Савин, воинское звание — простой корнет, и вы являетесь самым известным авантюристом XIX века…

Фото: Корнет Савин — интересные факты

Ах, какой шантаж!

Корнет Савин обыгрывал казино в Монте-Карло очень доступным способом. Побродив по залу, он выбирал столик, где играли особенно крупно, небрежно бросал луидор и бормотал по-русски что-то типа: «На, подавись, чёртова кукла!». Крупье пытался переспросить, на какой номер сделана ставка, но подошедший господин, как на грех, оказывался глуховат. Игра продолжалась, и стоило рулетке остановиться, глуховатый посетитель потирал руки и кричал: «Ура! Я выиграл!». На возражения крупье Савин начинал вопить во все горло: «Грабёж! Разбой!». И деньги беспрекословно выплачивались. Правда, вход в это казино был уже заказан — но мало ли в Монте-Карло других игорных заведений?
Или же Савин заходил в администрацию казино и требовал «виатик» — ссуду на отъезд, которая выдавалась проигравшимся клиентам. Получив ссуду, человек терял право являться в казино до её погашения. Савину без колебаний выдавали тысячу франков — уж больно внешность у него была представительная. А через какое-то время он являлся в ту же администрацию и нагло требовал ещё деньги. Разумеется, ему отказывали — тогда Савин начинал раздеваться, угрожая, что снимет с себя все и выбежит в игровой зал. Смотрите, мол, как тут обчищают клиентов!
Нехитрый приём действовал безотказно: бравому корнету опять выдавали деньги…

Бифштекс давался с кровью

Род Савиных был знатным, но изрядно обедневшим. Папочка корнета умудрился проиграть в карты несколько состояний и наследств. Сын пошёл по его стопам. Вступив в полк двадцати лет от роду, Савин скоро стал завзятым и успешным игроком. У него появилась роскошная квартира, чудесные рысаки и дорогостоящая любовница — звезда цыганского хора.
Но однажды Савин выиграл у коллежского асессора Волгинина пятнадцать тысяч рублей — казённых. Чиновник застрелился. О громком скандале написали все петербургские газеты — и корнету пришлось уйти с военной службы.
Вскоре Савин познакомился с заезжим провинциалом, купцом-миллионером, зазвал его к себе на квартиру и после обильного ужина усадил за карточный стол. В пикет, по маленькой. Гость поначалу выиграл несколько тысяч и окончательно разомлел. А тут ещё появился скрипач-виртуоз, бередивший душу цыганскими мелодиями… Бедный провинциал и не догадывался, что скрипач, который то и дело подходит к нему и почтительно склоняет голову, на самом деле, заглянув в карты, тут же передаёт информацию Савину условным кодом. К утру купец спустил 120 тысяч, кольцо с бриллиантом, золотой брегет, алмазные запонки — все, вплоть до нательного креста.
Когда в апреле 1877 года началась Русско-турецкая война, Савин отправился воевать с турками. Бился геройски, несколько раз был ранен. А вернувшись домой, заскучал и от нечего делать шатался по лучшим петербургским ресторанам. Сначала заказывал всё самое дорогое: чёрную икру, рябчиков, бургундское. А когда доходило до десерта, доставал из жилетного кармана заранее подготовленного засахаренного таракана, незаметно подкладывал его в крем-ройяль и вызывал метрдотеля. Очень сильно гневался, обещал устроить скандал и прославить заведение во всех газетах. Метрдотель униженно извинялся. Об оплате, понятное дело, вообще речи не шло…

Сказки для Италии

Но это так, шутки большого мастера. В июле 1879 года Петербург облетела сенсационная новость: кто-то умудрился продать приезжему негоцианту Семёновский плац под строительство кожевенной фабрики — за 250 тысяч рублей!
А дело было так. Савин познакомился в трактире с сибирским коммерсантом, который мечтал построить в Петербурге фабрику. И рассказал ему, что является единственным наследником крупных земельных владений. Один из участков сдан внаём государству, срок аренды на днях заканчивается…
На следующий день новые приятели поутру явились на плац-парадное место лейб-гвардии Семёновского полка — огромный участок, ограниченный Царскосельской железной дорогой, Звенигородской улицей, Загородным проспектом и Обводным каналом. Сделка была оформлена по всем правилам в присутствии представительного присяжного поверенного, найти которого потом не удалось.
Вскоре негоциант явился на Семёновский плац с бригадой строительных рабочих, чтобы своими руками заложить первый камень в основание фабрики… Началось расследование, а Николай Савин с полученными 250 тысячами рублей к тому времени уже отбыл в Италию.
Здесь он представлялся князем Голицыным. Савин был прекрасно воспитан, хорош собой и очаровательно сорил деньгами. Скоро перед ним открылись двери лучших салонов. Однажды на каком-то рауте он проговорился знакомому кавалерийскому полковнику, что якобы, ведя раскопки в одном из своих имений, нашёл сундучок с древними кожаными свитками — завещанием легендарного скифского царя Иданфирса. Полковник на наживку клюнул и вскоре явился к Савину с предложением от итальянского правительства о покупке свитков. Если их признают подлинными, князю выплатят огромную сумму — на современные деньги двадцать миллионов долларов!
Но князь согласился представить только один особо ценный свиток — в обмен на 25-процентный от общей стоимости залог. В обмен на кусок старой растрескавшейся от времени кожи он получил портфель с наличными. А когда вся итальянская полиция была поднята на ноги, корнет Савин уже отплыл в Болгарию…
Под именем французского графа Тулуз-Лотрека корнет прибыл в Болгарию якобы в качестве представителя солидного парижского банка. Он предлагал пополнить казну небогатой страны астрономической суммой — десять миллионов франков под реализацию государственного займа. Начались переговоры на самом высоком уровне, но тут на домашнем концерте Савин столкнулся с бывшем ополченцем, с которым вместе воевал и часто поигрывал в вист.
После скорого суда бедный корнет, лишённый всех прав, в кандалах был отправлен по этапу в Томскую губернию. Через три месяца ему удалось бежать, но вскоре Савина поймали: он учинил в захолустной гостинице пьяный дебош. Беглец был бит плетьми, несколько месяцев оТсидел в карцере. И — опять бежал. На этот раз удачно.

Свадьба с большим браком

А вскоре в Петербурге живо обсуждали дерзкое мошенничество. Некий генерал продал охтинскому домовладельцу все доски и стройматериалы со строящегося храма Воскресения Христова. В деле, опять-таки, фигурировал присяжный поверенный, которого найти не удалось.
Получив кругленькую сумму, Савин (а это было, конечно же, его рук дело) отбыл на пароходе в Америку. Теперь он предстал под именем русского князя Суворова-Рымникского, нанял огромный особняк на берегу Гудзона, а вскоре и невесту подобрал — красивую и очень богатую девушку, которой покровительствовал сам Джон Дэвисон Рокфеллер. Ходили даже слухи, что это его внебрачная дочь.
И тут впервые Савин столкнулся с противником, который ничуть не уступал ему в коварстве. В день свадьбы, едва выйдя из церкви и усаживаясь в кабриолет, молодая княгиня Мелани Суворова-Рымникская вручила Савину объёмный кожаный портфель и объявила, что в нём находится ровно половина её приданого. Вторую половину она оставляет себе, и, поскольку каждый получил желаемое — он деньги, а она титул, общение можно прекратить. Через несколько дней новобрачная укатила в путешествие по Европе.
А дальше — по старому сценарию: Савин встретил близкого к императорскому двору русского путешественника, который во всеуслышание заявил, что никакого сына Николая у покойного генерал-инспектора пехоты Александра Аркадьевича Суворова-Рымникского и в помине не было.
В Россию возвращаться было нельзя — там Савину грозила сибирская каторга. Пришлось бежать в Европу.
Август 1902 года Николай Савин под псевдонимом маркиз Траверсе проводил на популярном испанском курорте Сан-Себастьян. Представительный маркиз покорил сердце легкомысленной и очень богатой вдовушки мадам Ван Индельвеере из Гааги. Покойный муж завещал ей такое огромное состояние, что его хватило бы на десятки лет самой разгульной жизни. Бракосочетание совершилось здесь же. Но едва начался медовый месяц, как новобрачный проиграл супругу в карты положившему на неё глаз восточному набобу. Скандал получился ужасный, и маркиз Траверсе, сбрив эспаньолку и перекрасив волосы, бежал в Монте-Карло.
Конечно, Николай Савин был ко всему прочему отличным актёром. Поэтому уже на склоне лет сыграл в пьесе для кинематографа роль самого себя. Великого авантюриста корнета Савина…

Журнал: Тайны 20-го века №10, март 2010 года
Рубрика: Великие авантюристы
Автор: Михаил Болотовский





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —