«Оставь герою сердце! Что же он будет без него? Тиран…» — если согласиться с этими словами Пушкина, то Ленин тираном не был. Сердце у него было вполне человеческое, способное на бескорыстие и сочувствие. Иначе в годы адвокатской практики он не брался бы за дела, не сулящие выгоды…

Судебная практика Ульянова: Ленин - юрист

Почему Владимир Ильич Ульянов ненавидел адвокатов?

В 1887 году «весьма даровитый, усердный и аккуратный» гимназист Ульянов поступил на юридический факультет Казанского университета. К этому его вынудила сама жизнь: в мае того же года казнили его брата Александра — оставшись в суде без квалифицированной защиты, он был приговорён к смерти.

Судебный дебют

По делу Александра также арестовали и отправили в пятилетнюю ссылку сестру Анну. От поредевшей семьи отвернулись многие из тех, кого считали друзьями; с ними боялись общаться новые знакомцы. Нужно было научиться защищаться и выживать в новых реалиях.
Учёба продлилась недолго: вскоре 17-летний Владимир был арестован за участие в студенческих беспорядках, отчислен из университета и отправлен высылку в имение родственников. Четыре года спустя самообразование и ходатайства матери позволили экстерном на «весьма удовлетворительно» сдать экзамены и всё-таки получить диплом юриста: не в Казани, а в Петербурге.
Имя Владимира Ульянова числилось в списке «лиц, коим навсегда запрещалась государственная служба», он продолжал считаться неблагонадёжным. Зато появилось право работать в адвокатуре: имевшей статус частного института и обеспечивавшей своего рода «свободу творчества».
Поседевшая от бесконечных забот мать, брат и сестры жили в Самаре. Туда же, к семье, приехал и Владимир. Вдобавок имелось полезное знакомство — присяжный поверенный окружного суда Андрей Николаевич Хардин. С ним Ульянов заочно начал общаться ещё в Казани: оба любили шахматы и вели бесконечные партии по переписке. Человек либеральных взглядов, Хардин не побоялся взять на работу брата «повешенного»: знал о юридической подкованности коллеги. Потекли монотонные будни в должности помощника присяжного поверенного. Позиция стажёра сохранялась пять лет до «возмужания» и давала, с одной стороны, право на самостоятельное ведение судебных дел, с другой — строгое подчинение адвокатам и окружным судам. Возможности выбирать дела не существовало: что назначил суд или подкинул «патрон» за неплатежеспособностью клиента, с тем и работали. Большие гонорары получали уже состоявшиеся адвокаты, удел помощников — крохи.
Практики у 22-летнего Владимира не было никакой, помощи — тоже. Но начал он неплохо: по делу портного Василия Муленкова, который в бакалейной лавке прилюдно «ругал поматерно Бога, Богородицу, Святую Троицу, затем Государя Императора и его Наследника», стажёру удалось оспорить почти все доказательства: многолетнюю каторгу заменили годом заключения.
Однако клиент оказался проблемным: уже через месяц он вновь предстал перед судом с обвинением в четырёх кражах. В таких случаях присяжные единогласно осуждающе хмурили лбы: в Самаре, как правило, это были купцы и зажиточные крестьяне, держатели частной собственности. Но и в этом деле Ульянов оказался на высоте: попросив объединить дела, он добился сохранения уже имевшегося приговора месячной давности.

Дела мирские

В суде молодой адвокат выступал в парадном фраке отца, должность обязывала носить и цилиндр. Способности «бить по сердцам с неведомою силою», как знаменитый судебный оратор Фёдор Плевако, он не имел. Зато добросовестно исполнял свою работу: анализировал факты, знал законы и стремился помочь.
Последующие дела были сродни упомянутым: казённые защиты мелкоуголовного характера. Прикрывал, в основном, людей неимущих, жизнью затравленных: в 1891-1892 годах бесхлебица подкосила 17 губерний Поволжья и Чернозёмного Центра, прошлась по Самаре. Воровали, чтоб кормить семьи и скот.
Примеры — дело Опарина и Сатарова с хищением 300 рублей у кулака и с финальным вердиктом «полгода тюрьмы»; дело Уждина, Зайцева и Красильникова с грабежом хлеба из амбара крестьянина Копьякова с оправдательным приговором; дело о хищении зерна с участием Куклева, Чинова и Лаврова, которых тоже оправдали, и так далее.
Доходило до абсурда: при огромном потоке правонарушений полиция иногда сама фабриковала дела, чтобы показать хорошую раскрываемость в отчётах. Так пострадали отставной солдат Тишкин и крестьянин Зорин, которых полицейские в штатском зазвали в корчму, напоили и подбили на грабёж лошадей. Опросом свидетелей Ульянову удалось воссоздать картину происшествия и раскрыть злой умысел «оборотней в погонах». В пользу обвиняемых пошло и искусное недоумение защитника: если полиция знала о готовящемся преступлении, почему не предотвратила его? Приговор суда был мягким, а провокаторы потеряли место работы.
Ещё одно сложное дело касалось начальника железнодорожной станции Языкова и стрелочника Кузнецова. Они обвинялись в преступной халатности, повлекшей увечья рабочего и смерть 9-летгёего мальчика: по недосмотру на железнодорожной станции Безенчук пришли в движение пустые вагоны и сбили вагонетку с пострадавшими.
Гибель ребёнка — всегда трагедия, против подсудимого настроены даже самые бесстрастные судьи. Ульянов зашёл издалека, вспомнив героическое прошлое Языкова. Он был участником Русско-турецкой войны 1877-1878 годов, имел три медали, безупречно прослужил на железной дороге 10 лет. Виновник глубоко раскаивался в недосмотре, оплакивая смерть подростка. Итог — штраф в 100 рублей с заменой одним месяцем тюрьмы «в случае несостоятельности подсудимого Языкова к платежу» и понижение Кузнецова по службе. Это была адвокатская победа, причём не из самых лёгких.

От закона к революции

Работа помощником присяжного поверенного дохода почти не давала. Молодой человек жил на пенсию, которую мать, Мария Александровна, получала от государства на себя и на детей, как вдова действительного статского советника, кавалера ордена Святого Станислава 1-й степени. Гражданские дела, имущественные споры открывали молодому адвокату путь к благосостоянию. Но Ульянов отказывался от защиты богатых, снискав славу «мужицкого правозаступника». В адвокатском сообществе немногие одобряли такую позицию, осуждая за «непрактичность».
Карьеру тормозило и то, что Владимир не защищал априори виновных. Так, когда он подменял коллегу по делу о регулярном избиении жены мещанином Гусевым, то не стал просить суд о снисхождении к клиенту. В рамках должностных обязанностей просто наблюдал, чтобы в ходе процесса права клиента не нарушались.
Всего за время работы в Самарском суде Ульянов провёл 14 уголовных дел: в пяти случаях добился оправдательных приговоров, в одном случае — стороны примирились, а в оставшихся восьми обвиняемые получили смягченные наказания. Ещё два гражданских дела были выиграны. Но, как отмечала Анна Ульянова-Елизарова: «Годы жизни в Самаре и ещё год ранее в Казани являлись лишь подготовительными для его работы, разлившейся затем так широко». «Владимир Ильич стремился в крупный промышленный центр, где были сосредоточены большие массы пролетариата, и имелось больше возможности для развёртывания революционной работы». Политик в Ульянове всё-таки победил адвоката.
Между тем, перед этой окончательной победой Владимир ещё успел потрудиться на профессиональном попроще. В августе 1893 года он приехал в Петербург и по рекомендации Хардина был зачислен помощником присяжного поверенного к адвокату Михаилу Волькенштейну. Пожар в столичном окружном суде в феврале 1917 года уничтожил все архивы, и какие именно дела вёл Ульянов, сегодня неизвестно. Судя по самому факту членства в Совете присяжных поверенных, он спокойно работал «по назначению суда» вплоть до своей первой судимости в 1895 году.
Заключение за пропаганду самодержавия закончилось ссылкой в село Шушенское Енисейской губернии. Здесь бывший адвокат консультировал местных крестьян и втайне от властей составлял необходимые иски. Позднее его юридической грамотностью пользовались и партийные соратники.
Так, в знаменитом письме «Е.Д. Стасовой и товарищам в Московской тюрьме» от 19 января 1905 года Ульянов чётко прописал правовую позицию, которой следовало держаться на судебном процессе. Здесь же раскрылось его подлинное отношение к коллегам: по словам Ильича, «адвокатов надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает».
Новая жизнь — новые взгляды.

Журнал: Загадки истории №18, май 2021 года
Рубрика: Легенды прошлых лет
Автор: Ольга Патренкина

Метки: Загадки истории, Ленин, суд, Ульянов, юриспруденция, адвокат




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —