Чекист Степан Саенко: Кто придумал фейк «Комендант смерти»

Рейтинг: 5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Феерический бред о «кровавых злодеяниях» красных чекистов уровня «большевистских порхатых казаков». Автор этого псевдоисторического абсурда, некто С.П. Мельгунов, сочинивший пипифакс, в духе исторического фэнтези, этакий хоррор фолк-хистори озаглавленный «Красный террор в России». В общем типичная туалетная бумага обиженного на всю голову эмигранта. В подтирочных салфетках этого профессора кислых щей полностью отсутствует работа с историческими документами, зато активно использованы исключительно материалы белогвардейской пропаганды, уличные слухи и…, вы только не удивляйтесь, советскую прессу… Но об этом чуть позже.
Основу же бреда представленного ниже является копипаста из очерка украинского лжеисторика по имени Александр Зинухов, который в 1994 году опубликовала довольно протяжённый фейк в виде очерка «Комендант Саенко». Собственно и очерк «Комендант Саенко» был весьма посредственным копированьем фрагментов книги Мельгунова. А вот что это за псевдоисторик я вам расскажу. Например Зинухов автор исторической шизофрении «Чингисхан сын Исаака Киевского» — в своей книге, выпущенной ещё в 2003 году, он утверждает, что знаменитый Чингисхан был по происхождению украинец. Не больше не меньше. Вам понятно теперь откуда у современных копателей Чёрного моря ноги растут. Эта псевдоисторическая зараза культивировалась в Хохляндии всю жизнь. Могу ещё добавить, что Зинухов реально поехал кукухой на сабже жидомасонского заговора, коему посвятил не один десяток метров бумаги для подтирки.
Так а зачем же Мельгунов выпустил свою книгу с псевдоисторическими фактами? А это очень просто. Он использовал старый бытовой принцип: «Для того чтобы быть чистым мыться не надо, для этого надо, просто, обосрать своего соседа». Ему попросту обелить белую армию которая была широко известна своими откровенными зверствами. Но в данной реальности принято предавать белым ореол романтических героев, обвиняя РККА во всех смертных грехах, создавая образ кровавых палачей. Всё верно, но с точностью до наоборот — «белый террор» не идёт ни в какое сравнение с «красным террором» исследуя путь таких кровавых палачей как барон Унгерн, атаман Семёнов, атаман Анненков и же с ними понимаешь что застенки гестапо это санаторий курортного типа. Это были форменные садисты прославившиеся тотальным истреблением населения с применением таких пыток и казней прочитав о которых вы без реланиума недёлю спать не будете.
К слову именно Мельгунов популяризовал историческую ложь о никогда не существовавших палачах типа Софья Гертнер или товарищ Дора — последняя, к слову, была придумана деникинской контрразведкой. Вообще, в книге этого лжеисторика есть одна интересная деталь, на которую мало кто обращает внимание — все пытки и казни описаны так подробно и с такими деталями, что даже человеку не знакомому с ни с историей Гражданской войны, ни со спецификой работы спецслужб явно видно, что они описаны слов того кто эти пытки и казни как раз и проводил — это, что? — кровавые комиссары и палачи-чекисты ему лично, посредством телепатической связи вещали. Нет, ему рассказывали об этом, действительно участники всех этих изуверских пыток и казней — белогвардейские палачи. И ещё об источниках — Мельгунов попросту использовал публикации в советской прессе, а в ней, в то время, публиковались списки осуждённых и казнённых сторонников белого движения. Да казни были, этого никто не отрицает, надо лишь помнить о том, что Красный террор был лишь слабой попыткой ответа на белый террор, сравниться с жестокостью которого мало кто может. Нехитрая манипуляция с цифрами — вот и книга готова. И ещё в переизданиях мельгуновского пипифакса и иже с ним вы увидите фотографии с раскопками могил жертв Саенко. В Сети, например, одна и та же фотография ходит под названиями «Террор ЧК в Минске», «Казни чекистами в Харькове», «Жертвы красных палачей в Симферополе» и т.д. Так вот, это фотографии сделаны в Сибири во время расследования преступлений колчаковского режима. Вот как-то так
Ну а кто же такой Саенко? Был такой чекист в Харькове, правда председателем ГубЧК, как его часто называют, он никогда не был. Ещё до войны ушёл на пенсию, в годы войны координировал движения подпольщиков. Каких либо документов подтверждающих его участие в пытках или казнях — не существует в природе, а ходящая по сети перепечатка тезисов из статьи Александр Зинухов появляется в разных местах от псевдоисторического сайта «Русская семёрка», до лживого журнала «Загадки истории». К слову, базируясь на книге Мельгунова, Зинухов стряпал свою туалетную бумагу по методичкам очень интересной организации — «Комитет украинцев Канады» (КУК). В России одним из его пропагандистов является некто Дмитрий Соколов, (мелкий соросовский грантоед, мошенник выдающий себя за журналиста и историка, пруфлинк с подробностями — Дима Соколов, сочиняющий свои писульки по заказу украинских националистов). Когда с российских сайтов стали удалять зинуховскую хрень в виду её абсурдности, то этот дебил не нашёл ничего лучше как перепечатать её в своей ЖэЖешечке, чем лишний раз доказал крайнюю степень своего кретенизма.
Цель у подобных публикаций одна — доказать преступность советской власти, преступность правоохранительных органов СССР, обеление реальных нацистских преступников (тот же Соколов пытался выдуманными «деяниями» чекистов обелить палача СС Демьянюка). А как результат, истинным смыслом всей этой макулатуры является очередная реабилитация нацизма и дискредитация советских спецслужб…

Слава — Нибиру! Рептилоидам — слава!




Чекист Степан Саенко: Кто придумал фейк «Комендант смерти»

Гражданская война разделила бывшую царскую империю на белых и красных. И каждая из этих сил была представлена множеством негодяев. Одним из таких был Степан Саенко — комендант харьковского концлагеря, который мучил и терзал людей до тех пор, пока жертва не начинала мечтать о смерти…
В роду Саенко не было ни садистов, ни палачей. Обычная многодетная полтавская семья, глава которой зарабатывал на жизнь столярным делом. Степан, родившийся в августе 1886 года, с 13 лет помогал отцу работать в мастерской. Однако заказов было немного, и ему пришлось устроиться на железную дорогу.

Мелкий уголовник

Но уже с подростковых лет Степана тянуло к криминалу. Он подворовывал, хулиганил, принимал участие в уличных разборках.
Документов о его дореволюционной деятельности почти не сохранилось, но имелись косвенные свидетельства того, что будущий герой революции привлекался к ответственности по уголовным статьям. В 1910-1912 годах имя Саенко упоминалось по делу разбойных банд, орудовавших в южных губерниях империи.
С началом Первой мировой войны Степан ухитрился уклониться от мобилизации. Однако его всё же отловили и отправили на фронт. Но Саенко в феврале 1917 года дезертировал. Вместе со своими земляками-украинцами, которые стали в будущем его боевыми товарищами, он нашёл убежище в Харькове. Этот город навсегда вошёл в его жизнь.
Уже через месяц после бегства дезертир вступил в ряды РСДРП и по заданию большевиков занялся формированием отрядов Красной гвардии в Ивановском районе. Степан хорошо знал Ивановку, здесь он и набирал себе боевиков и костоломов, преимущественно из уголовников.
Вероятно, с заданием он справился, потому что уже через год Саенко обязали навести порядок на границе между Украиной и Россией. Так в декабре 1918 года он стал военным комендантом Белгорода, где служил начальником милиции его брат Владимир. В начале 1919 года Степан получил назначение в уголовный розыск, и оттуда начался его служебный рост.

По протекции Кина

Вскоре усердный служака назначается командиром отряда ЧОН Харьковского губисполкома. По исследованиям харьковских историков, скорее всего, «благодетелем» Саенко был Павел Кин (кличка Андрей), один из участников боевых дружин Якова Свердлова в Екатеринбурге. В своё время тот служил вместе с Яковом Юровским — палачом царской семьи. Павел Кин на тот момент состоял в должности военно-революционного коменданта Харькова. Он-то и назначил Саенко своим заместителем.
Кин был первым, кто предложил создать в Харькове концентрационный лагерь. Так как после Октябрьского переворота в городе жило множество всяких контрреволюционеров, их следовало «проредить». И декретом Совнаркома «О красном терроре» от 5 сентября 1918 года власть санкционировала создание концлагерей. Один из первых был создан в Харькове — он находился на улице Чайковской, дом №5. Комендант Саенко взялся за дело с большой прытью. Исполнителей он подбирал из уголовников, австро-германских военнопленных и китайцев. В комендантском взводе насчитывалось 37 человек. Как писал историк Роман Гуль, среди подручных коменданта выделялись особой жестокостью матрос Эдуард Вольбедахт, следователь Любарский, бывший парикмахер Мирошниченко, некий Иесель Манькин. На этот период приходятся самые страшные злодеяния комиссара и его своры. Именно тогда его прозвали Комендантом смерти.
В арсенале Саенко и его подручных, по свидетельству очевидцев, были самые изощрённые пытки. Особенно Саенко любил, чтобы жертва мучилась — револьвер применять не хотел, так как пуля, по его мнению, есть орудие гуманности. Поэтому в концлагере людей распинали, резали на куски, сдирали с живых кожу, скальпировали, выкалывали глаза, отрезали груди, прижигали пылающими углями, закапывали живьём в землю.
Здесь погибли бывший иркутский губернатор Бантыш и его сын, епископ Никодим (Кононов), генералы Нечаев и Кусков, князь Путятин. По предварительным подсчётам, в концлагере Харькова расстреляли и замучили около 1200 человек. Когда город освободили белогвардейцы Добровольческой армии, комиссия три дня извлекала изувеченные тела из земли для передачи родственникам для перезахоронения.
Жуткая, но заслуженная «слава» Саенко быстро распространялась за пределами Харькова. Его боялся даже легендарный Махно, который не боялся никого и ничего.
В период Гражданской войны, когда у красных наступили тяжёлые времена, Саенко был назначен помощником коменданта в Сумах.
А с 1920 года он стал верховным следователем наркомата юстиции. Спустя год его назначили заместителем «начальника уголовного розыска Харькова. Опыт работы у него был колоссальный. Поэтому с бандитами и ворами Саенко разбирался без суда и следствия. Сажать в тюрьму подвластную ему публику Саенко считал непозволительной роскошью, предпочитая даже вчерашних соратников вешать в людных местах, просто для устрашения других.
Бывший сотрудник уголовного розыска Харькова вспоминал: «Собрали сход и решили Саенко убрать. Четверо вооружённых бандитов поджидали его летним вечером на Клочковской, где в доме №81 Саенко проживал большую часть жизни. Когда из темноты на Саенко двинулись грозные фигуры, то он, не раздумывая долго, начал стрелять. Четыре трупа оставил Саенко на улице, а сам вышел из передряги невредимым».

С концлагеря на завод

В 1924 году Саенко покинул силовые структуры и перешёл на хозяйственную работу. Отныне он был директором завода «Красный октябрь» (Харьковский машиностроительный завод), а затем фабрики «Красная нить». Он с гордостью носил партбилет, являлся членом бюро Дзержинского райкома КПБ(У). Получал медали, грамоты, как-то его наградили именным оружием.
В начале 1930-х годов после прохождения краткосрочных юридических курсов его назначили главным государственным арбитром при Харьковском облисполкоме.
В 1937-1938-х годах большинство старых честных чекистов и большевиков, в своё время установивших советскую власть на Украине, были арестованы и репрессированы. Пришли и за Саенко. А он встретил их на пороге с гранатой в руке. «Вы меня знаете, — сказал он тихо, — подорву всех!».
Чекисты его знали. Поэтому уехали, решив, что возьмут его позже. Но так и не пришли. Днём ситуация кардинально изменилась, и уже некоторые из тех, кто распорядился арестовать Саенко, были расстреляны.
По утверждениям писателя Владимира Батшева, в 1942-1943 годах, во время немецкой оккупации Степан Саенко руководил подпольем Харькова. Численность его группировки составляла от 50 до 450 человек. Они провели ряд успешных вылазок, уничтожили несколько десятков гитлеровцев. Хотя это вызывает большие сомнения — вряд ли человека, который всегда был на виду и притом имел множество врагов, оставили бы работать в подполье.
Куда более правдоподобна другая версия, согласно которой во время войны Саенко находился в эвакуации, в Уфе.
На пенсию он вышел в 1948 году, тогда же за особые заслуги перед советской властью бывшего участника красного террора наградили орденом Ленина. На пенсии Саенко выращивал на даче помидоры и огурцы, очень любил цветы, ездил в лес за ягодами и грибами. Был пенсионером союзного значения, на досуге писал стихи, и на праздники к нему, как к ветерану двух войн, приходили пионеры. А он рассказывал им о суровых революционных буднях.
Скончался он в августе 1973 года, в возрасте 87 лет. И никаких мук совести бывший комиссар, о жестокости которого писали все — от Мельгунова до Алексея Толстого, — не испытывал.

Журнал: Загадки истории №31, июль 2020 года
Рубрика: Злодеи
Автор: Виктор Волынский

Метки: Загадки истории, газетная утка, фейк, фолк-хистори, бред



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.