Девяносто: Загадки древнерусского счёта

Восточнославянское числительное девяносто составляет одну из самых интригующих загадок этимологии. Известно, что ни у западных славян, ни у южных славян его нет. Там представлена закономерная форма обозначения десятков: болг. деветдесет, макед. деведесет, сербохорв. деведесет, словен. devetdeset, чеш. devadeskt, слвц. devafdesiaf, пол. dziewięcdziesiqt, в.-луж. dzewjecdzesat, н.-луж. zewjeszaset (см. Кореспу, 88).

Девяносто: Загадки древнерусского счёта, О.Ф. Жолобов
Действительно, в ряду пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, восемьдесят естественным продолжением могло быть только девятьдесят, однако по неясным причинам это естественное, ожидаемое соответствие было утрачено, а его место заняло другое слово — девяносто. В старославянских источниках встречается только закономерная форма ДЕВѦТЬ ДЕСѦТЬ.
Числительному девяносто посвящено немало работ, но до сих пор оно не рассматривалось в связи с общими закономерностями образования числительных, а также на фоне отступлений от стандартной системы счисления.
До недавнего времени считалось, что числительное девѧносъто встречается в древнерусских источниках не ранее второй половины XIV в. Так, в СДРЯ ХІ-ХІV в. (II, 452) первая фиксация числительного отмечается по грамоте 1380-1417 г. девѧносто рϫбле(в). В словаре не приведен более ранний и очень любопытный контекст из ЛЛ 1377, 121: бы(с) же оу поганы(х) «Ӫ» сотъ копии. а оу Руси девяносто копии. Это яркий пример параллелизма числительных '90' и '900' как верхних уровней десятичного счисления, наделенных чертами мифологизированного счёта.
Недавние находки позволяют существенно удревнить датировку. Одна из самых ранних фиксаций находится во франкированной грамоте: въ девѧносъ- ГрБ № 815 (60-70-е г. XII в.). Другой ранний пример обнаружен в Паремейнике XII в. О. А. Князевской1. Девміосъто документируется ГрБ № 761 (XIII,): на жьстове селищь девѧносото а в оке третеѧ цасте.
Недавно В. Б. Крысько обнаружил числительное девяносто в книжном тексте этого же времени: въ девѧносът<ѣ> ї девяти СбТол (ХІІІД 742. Неординарны обстоятельства, в которых это произошло. В. Б. Крысько обратил внимание на то, что числительное въ девѧти десѧти ї девѧти в СбТол XIIL2 74 написано по стёртому тексту. После проведения компьютерного сканирования и была выявлена стертая надпись, в которой читалось числительное девяносто. Обнаруженное чтение наиболее интересно, потому что в нем представлена косвенно-падежная форма. Числительное '90' здесь является композитом, а не сочетанием слов, поскольку в этом случае ожидалась бы форма въ девѧнѣ сътѣ.
В.Б. Крысько назвал записанное по стёртому числительное традиционным церковнославянским обозначением. Это не вполне точно, потому что числительное въ девѧтидесѧпи ї девѧпи является морфосинтаксической инновацией, а традиционная форма имела бы другой вид — въ девѧти десѧтъ ї девѧти. В. Б. Крысько полагает, что причиной правки стало то, что числительное девяносто «носило чисто разговорный характер», что оно является остатком девятичного счёта и связано с дохристианскими представлениями.
Любопытно, что техническая сторона правки словно бы служит иллюстрацией одной из этимологии О. Семереньи, поскольку в рукописи сѧти записано поверх сът<ѣ>3. О. Семереньи, автор известной монографии но этимологии индоевропейских числительных, допускал возможность именно подобного звукового сближения. У него выстроена следующая цепь изменений: девять десять → девядесъто → девядосъто → девяносъто4.
Действительно, разного рода изменения как в конце слова, так и в начале слова именно для числительных являются скорее правилом, чем исключением. Числительные образуют особого рода текст — счётную последовательность. Композиционной приметой этого текста являются морфонологические сближения соседних слов. Так, праславянское *ӑsta изменилось в *osmb под влиянием *sedть, а праславянское *nеѵҿ (← *nеѵъn ← *newn ) или *пеѵъ '9' изменилось в *devҿ под влиянием соседнего *desҿ '10' (← dеsът-t ← *dek'm-t). Старая огласовка не-, а не де- сохранилась в сербских и чешских местных названиях растения девясил: невѐсиљ, и nevѐsil (см. Фасмер I, 491).
Последняя по времени статья, посвященная числительному '90', принадлежит Л. Хонти5. Он, напомнив о существующих этимологиях, решительно предпочитает им всем упомянутое этимологическое решение О. Семереньи. Он считает, что исходной формой для числительного девяносто могло быть только составное числительное девѧть десѧтъ, которое является системно ожидаемым и представлено во всех славянских языках, кроме восточнославянских. Хонти отвергает возможность финно-угорского заимствования в русском6. Он опровергает предположения о девятеричной системе счисления как в финно-угорских языках, так и в древнерусском. Поэтому считает, что объяснение числительного девяносто как девятичной, «малой сотни» оказывается ложным.
Стоит добавить, что «фонетическая» этимология может иметь иной источник. Если исходить из исконной огласовки числительного '9' *nеѵъn ← *new, то переход d → n предстанет не просто вероятным диссимилятивным изменением, а ожидаемым аналогическим развитием — как и сближение с числительным съто: *nеѵъn desьтtǎn → *nеѵъn nesьтtan → *deѵьnesьтtǎn '90' ~ *sъmtǎm ← k'mtom '100'7.
Тем не менее древнерусское числительное девяносто имеет прозрачную внутреннюю форму и может быть понято как «девятичное сто». Сохраняется вероятность того, что эта мотивированность у числительного девяносто не вторичная и случайная, а исконная, т. е. числительное восходит к количественному выражению девѧтъное съто. Именно данная огласовка выступает в старопольской фиксации данного числительного под 1420 г. dziewiętnosto. Скорее всего польский пример в силу эпизодичности не является самостоятельным, а отражает существовавшую восточнославянскую форму. Этот пример содержится в «Праславянском словаре», издаваемом польскими авторами. Они трактуют девяносто как праславянскую диалектную инновацию, которая является следом древнего счета девятками8.
Впервые связал числительное девяносто с девятичным счётом, по-видимому, А.И. Соболевский9. Говоря о девятичном счёте, он ссылался на следующие примеры: в одном из древнерусских слов, обличающих русских двоеверов, говорилось, что те поклоняются «виламъ и Мокоши, униремъ и берегынямъ, ихъже нарицаютъ три 9 сестрениць». Сходное чтение есть и у Срезневского: Вѣруютъ... въ вилы, ихже числом .Ѓ.Ӫ. сестрениць Сл. Христ. Пайс. сб. (Срезн. I, 651). Кроме того, Соболевский напомнил известную формулу русских сказок — «за тридевять земель», а также привел очень выразительные примеры с числительным «тридевять» из свадебного чина московских бояр ХVІ-ХVІІ в. по спискам «Домостроя». Там говорится, что для новобрачных «изготовятъ 3 девять сноповъ ржаныхъ, поставятъ ихъ стоймо и на то ковер и постелю», «(боярыня держитъ на блюдѣ) 3 девять лоскутов розныхъ цвѣтовъ камки и тафты, 3 девять пѣнязей серебряныхъ золоченыхъ малыхъ». К девятичному счислению Соболевский отнёс редкие примеры счёта по 90 вроде сообщения неизвестного по имени Суздальца о пути на Флорентийский собор: «отъ Новгорода до Пскова два 90 верстъ».
Наиболее ранний пример счетного выражения тридевять был найден в берестяной письменности. Он встретился в ГрБ № 715, которая датируется первой половиной XIII в,

ТРИДЕВѦ<Т>О АНЕЕЛО ТРИДЕВѦ АРОХДНЕЛО
ИЗБАВИ РАБА ЖЕѦ МИХЕѦ ТРАСАВИЧЕ
МОЛИТВАМИ СВѦТЫѦ БОГОРОДИЧѦ


А.А. Зализняк полагает, что числительное тридевять не может обозначать точного количества (например, 27). Это «мифологизированное обозначение некоего большого количества, соединяющее в себе сакральные свойства числа девять и числа три»10. Однако сохранилось немалое число примеров, где, не теряя своего мифологизированного характера, это числительное передает точную арифметическую величину — 27. В славянском фольклоре сохраняется связь данного числительного с конкретным счетом, который имел ритуально-магическую функцию.
Числовое выражение «тридевять» известно не только у восточных славян. Его примеры есть и у южных славян11. Очень широко оно распространено в балтийской традиции12. Встречается в других индоевропейских языках в древности. Но это вовсе не связано с девятичным счислением, как предполагал А.И. Соболевский и другие исследователи. Никаких систем счисления, альтернативных десятичной не было. Выражение тридевять является частной, ограниченной формой счета, которая отражает структуру постоянных природных объектов.
Эта ограниченная форма у славян имеет индоевропейские корни. Числительные '7' и '9' у древних индоевропейцев варьируют, поскольку выражают «конкурентные» формы членения временного континуума — в частности, промежутки лунного календаря13. В древних хронологических системах 28-дневный месяц, состоящий из четырех 7-дневных недель, основывается на смене лунных фаз, а 27-дневный месяц, складывающийся из трех 9-дневных недель, соответствует периоду, в течение которого Луна проходит зодиакальный круг14. Это противопоставление находит поддержку в современных астрофизических представлениях, согласно которым различают три разновидности лунного месяца: а) синодический месяц — период смены лунных фаз, равный 29,5306 средних солнечных суток; б) сидерический месяц — время полного оборота Луны вокруг Земли относительно звезд, равный 27,3217 суток; в) драконический месяц — промежуток между двумя последовательными прохождениями Луны через один и тот же узел орбиты, равный 27,2122 суток. Отмеченная Рошером конкуренция двух хронотипов в действительности могла означать противопоставление «фазового» и «звездного» месяцев как хозяйственно-бытовой и ритуально-магической календарных систем.
Древнеславянские контексты с упоминавшимися ранее «тридевятью сестреницами» -берегинями или вилами — вполне могут быть родственными ведийской традиции, в которой 27 дочерей бога Дакши, персонифицирующие сидерический месячный цикл, были отданы в жены богу Соме, связанному с Луной, растительностью и влагой. Эти атрибуты присущи и славянским берегиням или вилам, а индоевропейская параллель проясняет их происхождение и функциональность. Между славянской и ведийской линией здесь слишком много сходного, чтобы оказаться простым совпадением. В исследованиях по мифологии в характеристике этих персонажей (берегинь и вил) до сих пор нет единства15.
Итак, значение данного выражения в мифологической традиции состояло в следующем: числительное '3×9', или '27', восходящее к счету дней сидерического (звездного) месяца, воплощало идею полносчётного множества, которое обладало магической силой, вобравшей в себя магические возможности каждого из 27 «божественных» его покровителей.
На фоне этой ограниченной формы счёта проясняется происхождение и функциональная направленность другой древнеславянской конструкции. Известно, что в древнерусских памятниках встречается наряду с обычной, особая форма счета для единиц третьего десятка '21'-'29\ См.: и самъ же Д межю десѧтъма • стухиіа • хощеть вьсѧ мьнѣти (кδȯ) КЕ XII, 254b; не боле четырь межи десѧма чѧnm повелѣваtмъ датти (ού πλέων τεσσάρων κερατίων διδόνοι συγχωροομεν) 304a; въ • иi же лѣ(т) цр(с)тва его распѧтъ бы(с) г(с)ь и въста въ .кѳ. Фамеофа м(с)ца, рекше .е. межю дъсѧтъма, свитающи не(д)ли въ единъ соуботъ ГА XIV , 138в; А въ третий межю десѧ похороненъ оу ста(г) Михаила ЛЛ 1377, 103 (под 1141 г.)16.
Маловероятно предположение Б. Комри17 о том, что эта числовая формула отражает постепенное развитие счета, т. е. сначала выше десяти, а затем выше двадцати. Более правдоподобно другое предположение: данная схема отражает постоянную структуру считаемых объектов18. Так, например, число дней в лунном месяце приближается к тридцати, не превосходя этого числа19. Около тридцати дней длится месяц в солнечном календаре. В связи с этим обращает на себя внимание применение данной числовой схемы к счету дней в приведенных выше примерах. К объектам с постоянной структурой принадлежит и греко-славянская буквенная цифирь, которая насчитывает 27 знаков, а точнее — трижды девять знаков, потому что в каждый из трех разрядов — единицы, десятки, сотни — входило по девять буквоцифр. Сама десятичная система счисления возникла в результате отражения природных объектов с постоянной структурой, а именно — 10 пальцев обеих рук человека.
Яркий пример отражения в системе числительных счета предметов с постоянной структурой представляет древнерусское числительное сорокъ. Письменные памятники склоняют к тому, чтобы видеть источник числительного сорокъ в существительном, обозначавшем связку пушнины и имевшем широкое распространение в хозяйственно-бытовой сфере. Самый ранний пример числительного сорокъ встретился в берестяной грамоте № 810 (40-70-е г. XII в.): лови осмини (и четв)ьртиноу а n сорокоу ризано.
Довольно ранний пример употребления числительного содержится в записи XIII в., которая находится в книжном тексте — в Триоди ХН-ХІІІ в. на л. 256: а лежалъ сорокъ лѣтъ (имеется в виду болезнь). Поскольку в последнем примере содержится указание на временной промежуток, а запись принадлежит образованному человеку, допустимо считать, что утверждение нового числительного по паронимической ассоциации могло быть поддержано греч. употреблением: σαρακοστή 'сорокадневный пост' (см. Фасмер III, 722).
В связи с вышеизложенным естественно было бы видеть и в образовании числительного девяносто обозначение какого-то рода явлений с постоянной количественной структурой. Образование числительного девяносто может быть отражением важного исторического события — строительства Десятинной церкви и сопровождающих его обстоятельств. Ср. летописное сообщение под 996 г., а также указание Устава князя Владимира Святославича о судах церковных: Володимеръ… рекъ сице даю цркви сей стѣи Бци ѿ имѣныа моего и ѿ градь моихъ десѧтую часть и положи написавъ клѧтву въ цркви сей ЛЛ 1377, 43; создахъ црквь стыіа бца. десѧтиньноую. и дахь еи десѧтиноу. по всей земли роусьстѣи. и с кнѧжениiа вь сборноую црквь. ѿ всего кнѧжа соуда. десѧтѵю вѣкшю. а и с торгоу десѧтоую недѣлю. а из домовь на всѧко лѣто. ѿ всакого стада, и ѿ всакого жита УВлад сп. сер. XIV, 628а-б (СДРЯ II, 458).
Этот контекст означает, что всякая сотня любого прибытка или имущественного достатка становилась особой девятичной сотней — сто превращалось в девяносто. Новое числительное первоначально сохраняло амбивалентность, как об этом и говорит его внутренняя форма. С одной стороны, оно обозначало реальное сто, но, с другой стороны, это сто включало в себя десятину, а значит, в какой-то момент должно было превратиться в «девятьдесят».
По-видимому, эта амбивалентность и обусловила правку числительного девѧносътѣ на числительное девѧтидесѧти в СбТол XIII2. Числительное девяносто никак не связано с девятичным счислением, которого не существовало. Напротив, его образование обусловлено закономерностями десятичного счисления. Исконное числительное девѧть дѧслтъ вполне удовлетворяло девятичному счислению, если бы оно было реальностью.
Поэтому понятно, почему первоначально неполное сто — это '80', а не '90'. Это обусловлено тем, что '90' — это полное сто после вычета десятины:

аче не боудеть полна ста оу домажирича. а осмъ десѧтъ выдасть а дополнок възметь .к гриве(н) оу кнѧзѧ ись клѣти УСвят 1136/1137 сп. сер. XIV.

Таким образом, рассмотрение этимологии числительного девяносто может быть ограничено двумя направлениями, исходящими из вторичного или исконного характера его внутренней формы «девятичное сто». Для окончательного вывода недостает языковых данных, и их поиски должны быть продолжены.
Вместе с тем следует заметить, что '9' имеет особую природу. Оно выражает завершающее число счетных единиц на разных уровнях десятичного счисления — девять единиц, девять десятков, девять сотен и т. п. Это свойство, как и связь с календарным счётом, обусловливает отмеченность данного числа в разных культурах — в том числе в таких несходных, как славянская и тюркская20.
Счёт по девяноста в русских летописях точно отражает соотнесенность '9' и '90' в десятичной системе счисления. Мифологизированному счётному выражению ←3 х 9' в летописях соответствует ←3 х 90:
Домонтъ со Псковичи съ тремя девяносты плѣни землю Литовскую… два же девяноста мужь отпровади съ полономъ въ Псковъ Новг. IV л. 6774 г, Двѣ же девяностѣ мужь отпровади съ полономъ, а во единомъ девяностѣсамъ ся оста, жда по себѣ погони Псков. I л. 6773 г. Срезн. I, 650.

Источники и сокращения

ГрБ (+ номер грамоты) — Грамоты берестяные // Зализняк А. А. Древненовгородский
диалект. М., 1995; Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок
1996 г. // Вопросы языкознания. 1997. № 2; Берестяные грамоты из новгородских раскопок
1998 г. // Вопросы языкознания. 1999. № 4.
ГА XIV _ Истрин В. М. Книги временные и образные Георгия Мниха: Хроника Георгия
Амартола в древнем славянорусском переводе. Т. I: Текст. Пг., 1920.
КЕ XII — Кормчая Ефремовская // Бенешевич В. Н. Древнеславянская кормчая XIV
титулов без толкований. Т. 1, вып. 1-3. СПб., 1906-1907.
ЛЛ 1377 — Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. I. M., 1962.
ЛР к. XV — Радзивиловская летопись // ПСЛР. Т. XXXVIII. Л., 1989.
РусНар — Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. Собр. М. Забылиным.
Кн. 1. М., 1996.
СбТол XIII — Толстовский сборник. Рукопись РНБ. F. п. I. 39.
Тр ХІІ-ХІІІ — Триодь постная и цветная. Рукопись РГАДА- Ф. 381. № 137 (Тип.
№ 254).
УСвят 1136/1137 сп. сер. XIV — Устав Святослава Ольговича // Тихомиров М.Н., Щепкина М.В. Два памятника новгородской письменности. М., 1952.

Словари

СДРЯ — Словарь древнерусского языка (ХІ-ХІV вв.). Т. 1-6. М., 1988-2002.
Срезн. — Срезневский И.И. Материалы для Словаря древнерусского языка. Т. І-ІП. СПб.,
1893-1903.
Фасмер — Фасмер М. Этимологический словарь русского языка / Перевод с немецкого и
дополнения О.Н. Трубачева. Т. І-ІѴ. М., 1986-1987.
Кореспу — Kopecnyp. Zakladni vseslovanskazasoba. Praha,1981.
SP — Slownikpraslowianski/Podred. Fr. Slawskiego. T. 1-7. Wroclaw etc., 1974-1995.

========

1 Благодарю коллег А. А. Гиппиуса и А. М. Кузнецова, которые сообщили мне об этом факте. Выражаю признательность В. Б. Крысько, который указал мне на ряд работ, связанных с данной тематикой.
2 Крысько В. Б. Miscellanea paleorossica // Papers in Slavic, Baltic and Balkan Studies. Helsinki, 2001. С 110.
3 Szemen-щі O. Studies in the Indo-European system of Numerals. Heidelberg,1960. С 65-66.
4 О. Семереньи высказал еще одну этимологическую гипотезу, которую считает более предпочтительной. Он допускает, что раннепраславянское *sinto 100 изменилось в *sъto под влиянием предшествующего *deѵinsъ(m) ←newnk' omt 90. Одновременно он, как ему кажется, решает другую сложную проблему, объясняя происхождение древневосточнославянского девяносто ← dеѵęnоsъtо взаимодействием двух соседних числительных.
5 Хонти Л. Заметка по этимологии русского числительного девяносто // Этимология. 1986-1987. М, 1989. С. 159-164.
6 Тюркское влияние остается ничем не подтвержденным, произвольным допущением, как можно заключить из статьи Хэмпа, который, не считая необходимым касаться смысловых особенностей тюркского числительного 9, находит в числительном девяносто — 9th (decade) s(ъ)fo- — отражение тюркской модели числительных вроде 5+100=95 (где последующее числительное используется для обозначения предшествующих ему количественных значений). Проникновение её в славянскую речь он связывает со славяно-тюркским билингвизмом (см. Натр Е. Р. Девяносто 90 // Russian Linguistics. 1975. Vol. 2. No. 3/4. С. 220-221).
7 А. Мейе, как известно, допускал два праславянских рефлекса индоевропейских *m и *n ← *ьт, *ът и *ьп, *ъп (см.: Мейе А. Общеславянский язык. М., 2000. С. 52).
8 SP III, 88.
9 Соболевский А. И. Заметки по славянской морфологии // Slavia. 1926-1927. V. С. 451-453.
10 Зализняк А.А. Древнейший восточнославянский заговорный текст // Исследования в области балто-славянской культуры. Заговор. М., 1993. С. 105. Очень близкая характеристика содержалась в нашей статье (см. Жолобов О.Ф. Древнеславянские числительные как часть речи // Вопросы языкознания. 2001. № 2. С. 105-106). Взгляд, близкий излагаемому ниже, представлен в другой нашей статье: Жолобов О.Ф. Древнерусский счет: деся, наця, тридевя… // Russian Linguistics. 2002. Vol. 26. No. 3. С. 301 и сл.
11 См. Витаноеа М. Следи от бройни системи, различии от десетичната, в българските говори // Българска реч. Година ѴП/2001. Кн. 3. С. 14-17.
12 Лекомцева М.И. Семиотический анализ одной инновации в латышских заговорах // Исследования в области балто-славянской культуры. Заговор. М., 1993. С. 212 и др.; Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь: Исследования магии и религии. М., 1998. С. 504-505.
13 Roscher W. Н. Die Sieben- und Neunzahl im Kultus und Mythus der Griechen. Lei pzig, 1904. С 73.
14 Впрочем, и фазовый подход мог приводить к троичному членению лунного цикла. Ср. выделение трех фаз в заговоре: на новом месяце и на ветхи месяце, и на перекрое месяце, ео вся меженные дни, не могла бы она, раба Божия Н„ без меня раба Божия Н„ ни жить, ни быть РусНар, 251.
15 Славянские древности: этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого. Т. 1. М., 1995. С. 155-156, 369-371.
16 Ср. правильное чтение: в третьи межи десяма ЛР к. XV, 172 (под 1141 г.).
17 Сотгіе В. Balto-Slavonic // Indo-European Numerals. Berlin; New York, 1992. С 722.
18 К такого рода объектам принадлежит и греко-славянская буквенная цифирь, которая насчитывает 27 знаков. Ср. отождествление количества букв греческого алфавита или суточного цикла (24 часа) с числом «стихий» в приведённом выше контексте.
19 В языческой традиции каждый из дней ассоциировался с сакральным персонажем, которые в своей совокупности образовывали счетный хронологический цикл. Совпадение названий временного промежутка и небесного светила в слове месяи у славян доказывает, что лунный календарь был живым явлением. В таком архаическом жанре народной словесности, каковым является заговор, упоминаются временные вехи, соотносимые с фазами Луны. Срв. на новом месяце и на ветхи месяце, и на перекрое месяце, во вся меженные дни, не могла бы она, раба Божия Н. без меня раба Божия Н. ни жить, ни быть РусНар, 251.
20 Как указал мне И. Г. Добродомов, у тюркских народов существовал обычай делать подарки из 9 различных предметов. Вероятно, именно его отражают примеры девятичного счета в дипломатической переписке с крымскими татарами, отмеченные Б. Унбегауном (Unbegaun В. La langue russe au XVI' sificle (1500-1550). La flexion des noms. Paris, 1935. С 418-419).

Если это и так, то обычай выступает с русским «акцентом», поскольку в переписке упоминаются не просто девять, а тридевять «поминков»-подарков: одну девять поминков взял, 1516, ДСК, II, 310; а съ нимъ бы еси прислалъ ко мнѣ девять кречатовъ, да девять портищъ соболей, да третью девять пришли горностаевъ, 1517, (Ibid., 445); дай ты сыну моему Алпу отъ себя три девяти поминковъ, 1516, ДСК, II, 274; пожаловалъ есми сына своего Алпа царевича трема девятми, и ты дай отъ себя сыну моему Алпу дві девяти, а третею девять язъ ему отъ себя дамъ изъ казны (Ibid.); проси шедъ у Ивана отъ царя Алпу царевичу дву девятей поминков, (Ibid., 275); и ты бы мнѣ прислалъ тридевять кречетовъ молодиковъ, 1515, ДСК, II, 156; за тридевять поминковъ запросныхъ чтобъ было узорочье, 1517, (Ibid., 445).

Источник: «Конференция Комплексный подход в изучении Древней Руси»
Рубрика: Доклады участников II Международной конференции
Автор: д.ф.н. Олег Феофанович Жолобов (Казань)

Метки: Русь, цифра, число, письменность, лингвистика, славяне, язык, филология, 90, девяносто, числительное, девять, десяток, Жолобов, десять, этимология



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.