Истоки уголовной «фени» уходят в далёкое прошлое. С конца XIV века на окраине русских земель формируются поселения бежавших на свободные земли «вольных людей» — казаков. Казаки обеспечивали себя «воинским промыслом», в основном речным и морским пиратством, направленным против татар и турок. Некоторые казаки поступали на «государеву службу» и охраняли русские земли (в том числе и от разбойников). Другие на свой страх и риск совершали походы в чужеземные враждебные земли. Но были и полноценные бандиты, грабившие всех подряд. Из-за этого слово «казак» часто становилось синонимом слова «разбойник».

Кто придумал воровской жаргон

Как появился блатной жаргон (криминальная феня)

Первыми были казаки

У казаков был собственный профессиональный жаргон, благодаря которому русский язык со временем обогатился такими словами и выражениями, как «притон» (изначально это была тайная пристань речных разбойников), «сарынь на кичку» (боевой клич русских пиратов), «дуванить» (делить добычу), «пустить красного петуха»…
В XVI-XVII веках появляется и городская преступность, у представителей которой тоже формируется свой особый язык. Голландский мемуарист Исаак Масса писал в начале XVII века, что у преступников на тогдашней Руси существовал особый язык — отверница.
В точности неизвестно ни одного слова из этого средневекового уголовного арго, хотя предположительно к этому языку восходит слово «влазное», которое означало пошлину, вносимую новым «постояльцем» тюрьмы в пользу остальных заключённых.

Со слов Ваньки Каина

Гораздо больше известно о «воровском» языке XVIII столетия. В этом услугу филологам оказал легендарный Ванька Каин. Начинал он как Иван Осипов, слуга купцов Филатьевых (проживавших в Москве). Он бы мог прожить жизнь безвестным слугой, но при неизвестных нам обстоятельствах Осипов сблизился с представителями уголовного мира (в котором стал известен под кличкой Каин). Сначала он успешно промышлял карманными кражами, но в 1741 году неожиданно пришёл с повинной к властям и предложил им помощь в поимке своих собратьев-уголовников. С этого момента Каин становится официальным доносчиком, одновременно возглавляя шайку разбойников. Каин (как осведомитель) с 1741 по 1748 год отправил в темницу 774 конкурента, расчищая путь своей банде.
Двойная игра, однако, закончилась скверно — московский генерал-полицмейстер Алексей Татищев лично обратился к императрице Елизавете Петровне с докладом, в котором просил покарать Ваньку Каина за его преступления.
Ваньку схватили, следствие тянулось с 1749 по 1755 год. В итоге Каина приговорили к смертной казни, заменённой позднее на пожизненную ссылку на каторгу.
А между тем Ванька Каин стал знаменитостью. Спрос, как известно, рождает предложение — в продаже скоро появился «бестселлер», так называемая «Автобиография», якобы написанная самим Ванькой (кто был настоящим автором этого опуса, по сей день остаётся неизвестным). Позднее на основе этого анонимного произведения писатель Матвей Комаров в 1779 году создал роман «История Ваньки Каина», который имел громадный успех.
Для историков языка автобиография Ваньки оказалась бесценна, так как это произведение первым донесло до нас особый воровской жаргон той эпохи. Например: «…а о деле моем тому скажу, кто на том стуле сидит, на котором собачки вырезаны» (стул, на котором собачки вырезаны, — судейское кресло).
Или «…На другой день поутру граф Семён Андреевич Салтьтковг приехав, приказал отвести меня в немшоную баню, где людей весют, сколько кто потянет…». Немощная баня — это, конечно, застенок.

Научный анализ

Научное исследование воровского языка начинается в XX веке. В 1912 году лингвист Бодуэн де Куртенэ получил рукопись под названием «Исследование жаргона преступников» от бывшего студента Технологического института Павла Ильина. Ильин имел в области воровского языка большие знания — он был осуждён в 1906 году и отправлен в каторжную тюрьму Иркутской губернии. Бодуэн де Куртенэ (высоко оценивший работу Ильина) передал этот труд в Академию наук.
Ильин описал профессиональные жаргоны разных групп уголовников, среди которых были карманники, грабители, шулера, проститутки… Свои специфические выражения были в отдельных регионах: ракло («преступник-профессионал») — в Харькове, гоп («ночлежка») — в Санкт-Петербурге, хитрая избушка («трактир-притон») — в Сибири.

Из Одессы

Вольшой вклад в русский блатной жаргон внесла Одесса, где в начале века значительная часть городского криминала говорила на идише. Поэтому в русском воровском арго слов, заимствованных из идиша, предостаточно:
Ксива — от «ктива», что значит документ.
Малина — от слова «малон», что значит приют, гостиница, место ночлега.
Хана — остановка или привал, конец чего-либо.
Хипёж — от «хипус», что значит поиск или обыск.
Халява — от «халав», что значит молоко. В XIX веке евреи скидывались на помощь своим единоплеменникам, жившим в Палестине. Называлось это дмей халав — деньги на молоко.
Общеизвестное слово «шмонать» тоже происходит из одесского идиша. Так как в тюрьмах Российской империи было принято делать обыски в 8 часов вечера, такой обыск называли шмоном (8 вечера на иврите звучит как «шмоне»).
Даже само «ботать по фене» имеет те же одесские корни. Ботать — боте (выражаться). Феня — офен (способ). Битуй беофен — ботать по фене, способ выражаться особым, непонятным для окружающих способом.
А слово «блатной» произошло от «блате», что на идиш означает лист, бумажка или записка.
Читатель может заметить (и будет совершенно прав), что слова «блатной» и «халява» давно вошли (из уголовного жаргона) в состав нормального русского языка. И это довольно частое явление. Дивные слова вроде «западло», «пахан», «общак», «лох», «кидала» пришли в нашу повседневную речь именно из тюремного лексикона. Какие-то из них до сих пор ассоциируются с нарами и баландой, а какие-то свободно употребляются даже детьми. Говоря: «Эти документы — липа!» или «А есть там всякие ништяки?», мы и не вспоминаем, что изначально это воровские слова. Другой вопрос, почему эти слова так прочно вошли в нашу жизнь? По идее, первоначальный смысл — сделать свою речь непонятной для непосвящённых — давно утрачен. Блатной язык понятен всем и каждому. Однако, разумеется, уместен он далеко не в любой ситуации, о чём подчас забывают.
О значении некоторых слов не догадаться так сразу. Например, «баян» — это, оказывается, шприц для инъекций, а «дубак» — вертухай, «запороть медведя» — вскрыть сложный сейф, «идти на кота» — совершить ограбление при помощи женщины, «одеяло» — паспорт.
Практически общеупотребительное сейчас слово «чмо» — это примерный аналог слова «schmock» из идиша, означающего «неприятный, неопрятный, не следящий за собой человек». Однако его трактуют и как аббревиатуру, расшифровывающуюся как «Человек Морально Обосраный».

Откуда взялся «мент»?

Отношении происхождения слова «мент» есть несколько версий. Популярная версия, что это сокращение от слова «милиционер», не выдерживает критики. Милиция (вместо полиции) появилась лишь после Февральской революции. А вот (о чем мало кто знает) слово «мент» появилось намного раньше. Например, в книге Алексея Свирского «Казённый дом. Тюрьмы, надзиратели, арестанты», вышедшей в свет в далёком 1892 году, говорится: «…я пошёл на Сухаревку, думая что-нибудь «заработать»; но не тут-то было: на каждом шагу, как нарочно, попадалась мне рожа мента» (ментом в данном случае назвали городового).
Слово «мент» (в непривычной нам форме «менто») появляется в написанном в 1898 году рассказе Александра Куприна «Вор»: «…Часы у них называются «стукалы», сапоги — «коньки», панталоны — «шкары», манишка и галстук — «гудок»… городовой — «барбос», тюремный надзиратель — «менто».
Более правдоподобна версия, что слово «мент» имеет польское происхождение. Возможно, исходно это было польское «менте», что означает «солдат». Но более вероятно, что «мент» происходит из польского, но от венгерского «ментик» — короткой куртки, опушённой мехом. В России так официально называлась часть гусарской формы, которую пристёгивали поверх доломана. Но это в России, а в Австро-Венгрии ментики носили полицейские. Вот их то и называли ментами польские уголовники, от которых слово «мент» пришло в русский воровской жаргон.

«Мусора» и «легавые»

В российской полиции специальные подразделения сыщиков, ведущих расследование преступлений, появились в 1866 году в Петербурге, когда при канцелярии обер-полицмейстера была учреждена сыскная полиция. Позднее сыскная часть появилась в Москве, и это подразделение оказалось новаторским и эффективным. Именно с московских сыскарей в стране началось использование в раскрытии преступлений различных картотек и учётов, словесных портретов, дактилоскопии и т.п. И именно сотрудников московского сыска впервые начали называть легавыми (или лягавыми). Это слово присутствует уже в упомянутом выше рассказе Куприна: «После завтрака Сашка Повар … стал рассказывать повесть о том, как он бежал из Сибири и как его изловили в Н-ске; предварительно он осведомился, нет ли в камере легавых». Существовал ещё исчезнувший ныне вариант «легаш». Откуда пошло это название? Казалось бы, здесь все очевидно: ведь легавые — это порода отличающихся хорошим чутьём охотничьих собак, разыскивающих добычу для хозяина. Но на деле все гораздо сложней. Сыщики работали в самой обычной одежде, а в качестве документов у них имелись номерные жетоны. Естественно (чтобы не спугнуть криминал), носили их не открыто, а за отворотом пиджака. А закрутку этого жетона с наружной стороны сыщики часто маскировали значком общества охотников с изображениями идущей по следу легавой собаки. Любопытно, что по неписаным правилам право носить именно такой маскировочный значок нужно было ещё заслужить, его носили самые заслуженные сыщики.
Сложнее определить происхождение слова «мусор» в значении «милиционер-полицейский». Проще всего это слово вывести от аббревиатуры МУС — московский уголовный сыск. Но этой версии противоречит время появления этого слова. До революции оно было неизвестно, а зафиксировано в 1927 году в справочнике «Словарь жаргона преступников. Блатная музыка» Сергея Потапова. А в это время бывший «московский уголовный сыск» назывался уже «московский уголовный розыск».
Поэтому более вероятен другой вариант — Московский уголовный розыск первоначально сокращали не как МУР, а как МОСУР. Позднее от такого варианта отказались, но МОСУР уже вошёл в уголовный сленг, превратившись (путём перестановки букв) в «мусор».
Но есть и «одесская» версия, что слово «мусор» происходит от «мусер» (с ударением на втором слоге), заимствованное идишем из иврита (где это читается как «мосэр») слово, которое значит «доносчик, предатель, соглядатай». Первоначально «мусорами» именовали сотрудников уголовного розыска, внедрявшихся в преступную среду (именно в этом смысле слово используется в классическом фильме «Место встречи изменить нельзя»).

Журнал: Неизвестный СССР №3(15), март 2021 года
Рубрика: Советская милиция
Автор: Александр Стела

Метки: слово, Война и Отечество, преступность, жаргон, язык, Неизвестный СССР




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-