Ион Деген: Война никогда не кончается

Ранним осеним вечером 1942 года, после одного из разведывательных рейдов на Северном Кавказе, юный Ион Деген в изнеможении прислонился к дереву, и тут же над его фуражкой раздался сухой щелчок. Ветка, срезанная пулей, упала к ногам Дегена, а в голове возникли строки: «Воздух вздрогнул./ Выстрел./ Дым./ На старых деревьях обрублены сучья./ А я ещё жив./ А я невредим./ Случай?». Это короткое стихотворение сам Ион Лазаревич Деген, автор многих пронзительных строк, считал своим лучшим произведением. Он признавался: когда эти строки приходят на ум, по спине ползут мурашки. В тот миг у горного склона решилась его судьба.

Фото: Ион Деген — интересные факты

Малец

О первых днях войны Деген потом напишет свои самые пронзительные рассказы. Мальчишек, которым тогда едва исполнилось 16 лет, никто не хотел брать на фронт. Но Деген был упрям и обладал невероятно твёрдым для та
кого возраста характером. По дороге в эвакуацию он удрал из эшелона и пешком вернулся домой, в Могилёв-Подольский. Там сколотил и возглавил собственный истребительный батальон из таких же мальчишек. Спустя два месяца кровавых боёв в живых осталось только двое ребят. Раненный в бедро Деген 19 дней пробирался через захваченную врагами территорию. Истекая кровью, он переплыл Днепр (!) и полуживым прорвался к своим. Врач полевого лазарета решил ампутировать раненую ногу, но Ион дотянул до тылового госпиталя на Урале — там ногу всё-таки спасли. А в январе 1942 года Деген тайком вернулся на юг, на время осев в грузинском колхозе Шрома — поближе к фронту.
Удача улыбнулась ему, когда на соседней станции стали формировать бронепоезд, командир которого, закрыв глаза на возраст юноши, распорядился отправить Иона в разведку. Там вчерашний школьник быстро заслужил уважение суровых разведчиков-сибиряков вместе с прозвищем Малец и взял на себя командование отрядом. Его имя прогремело на весь фронт, когда он вместе со своим разведвзводом разоружил в горах целую роту «эдельвейсов» во главе с обер-лейтенантом.

Счастливчик

В октябре 1942 года Дегена снова опасно ранило. Пули изрешетили всю правую сторону тела, и ему понадобилось два с половиной месяца, чтобы вернуться в строй. Ион с отличием окончил танковое училище и весной 1944 года отправился на фронт командиром взвода боевой разведки. Восемь месяцев Деген продержался на остриё танковых атак — там, где жизни иной раз не хватало и на минуту. Он был отчаянно смел, на счету Иона-счастливчика 12 немецких танков (в том числе «Тигр» и «Пантеры»), 4 самоходки, множество орудий, пулемётов, миномётов и живой силы противника.

Поэт

…У Иона было 6 секунд, чтобы выскочить из горящего танка, в котором вот-вот мог детонировать боекомплект. Но сил не оставалось, дым от горящей обшивки разъедал лёгкие, сознание уходило… В этот момент Иону было видение ангела, который протягивал к нему с неба руки. Открыв глаза, Деген обнаружил себя в 30 метрах от горящего танка, а рядом с собой увидел девушку в погонах младшего лейтенанта. Оказалось, что это командир взвода дивизионной разведки, знаменитая на весь фронт Марина Парфёнова. Как хрупкой девушке удалось извлечь его из нутра полыхающей машины и оттащить на безопасное расстояние, осталось загадкой, но Деген влюбился без памяти. Студентка филфака, Марина читала вчерашнему школьнику стихи неизвестных ему Гумилёва, Бальмонта, Брюсова, Северянина. Он впитывал строки, открывшие для него мир поэзии.
Их роман был недолгим. Как-то Деген оказался возле блиндажа начальника разведки. Тот грубо кричал на девушку, отказавшую ему в близости. Деген молча вошёл в блиндаж, отодвинул с дороги Марину и врезал майору так, что того отбросило к стене. От трибунала Дегена спасло только личное вмешательство комдива, а Марину отослали на другой участок фронта. Какое-то время Ион получал от неё полные любви письма, но затем эта ниточка оборвалась… Возможно, тогда Деген впервые всерьёз взялся за перо, но времени для творчества и даже для жизни у него почти не оставалось. Впереди ждал новый удар судьбы, который мог оказаться последним.
Проникающее ранение головы, открытый огнестрельный перелом верхней челюсти, семь пулевых ранений рук, четыре осколочных ранения ног — с такими травмами зимой 1945 года Деген оказался в очередном госпитале. Врачи были готовы вынести ему смертный приговор: начинался сепсис, и ожидать какого-либо улучшения было нельзя. Но прибывший из Свердловска консультант профессор Василий Чаклин распорядился выделить для Дегена дефицитный пенициллин и всё-таки вытащил парня с того света. Много лет спустя Ион Деген посвятит своему спасителю и другу докторскую диссертацию. А пока что, в 20 лет выписавшись из госпиталя, Деген твёрдо решил стать врачом. Он экстерном окончил школу и поступил в Черновицкий медицинский институт, между аудиториями которого передвигался на костылях. Мечтая спасать людей, получивших такие же травмы, как и он сам, Деген уже во время учёбы смело внедрял новые технологии, в том числе первым начал эксперименты с магнитной терапией.
Но когда блестящий молодой хирург получил направление в аспирантуру, его внезапно решили отправить… терапевтом в Свердловскую область. Никакие ходатайства именитых коллег не помогли, и тогда Деген лично отправился в Москву, в ЦК ВКПб. Промаявшись в очередях несколько дней, он однажды, используя весь набор сильных выражений, имеющийся в арсенале у танкистов, рассказал дежурному капитану МГБ о своей проблеме. От немедленного ареста Дегена снова уберёг случай. Оказалось, что этот офицер во время войны служил в соседней танковой части. Дело Дегена было решено, он попал в аспирантуру и стал одним из ведущих хирургов страны.

Творец

Летом 1945 года израненного Дегена пригласили на встречу с фронтовиками, которую организовывал в ЦДЛ сам Константин Симонов. Во время выступления Деген прочёл одно из своих стихотворений, в котором были и такие строчки: «За наш случайный сумасшедший бой/ Признают гениальным полководца./ Но главное, мы выжили с тобой./ А правда что? Ведь так оно ведётся…» После этой строфы Иона едва не выкинули с трибуны. В его словах услышали упрёк самому Сталину. Симонову с трудом удалось удержать «литературных генералов» от расправы, но с той поры Деген зарёкся иметь с ними дело.

Сапоги

Говорят, Дегена дважды представляли к званию Героя Советского Союза, но каждый раз представление отклоняли. Вероятно потому, что крутой нрав его с годами не смягчился. Когда его товарищ лейтенант Толя Сердечнее остался после боя без одного сапога, а начальник интендантской службы отказался выдать замену, Деген с друзьями, хлопнув трофейного шнапса, просто… сняли с интенданта его собственные сапоги, подходившие Толе по размеру. Тогда скандал удалось замять, м
И всё же творчество его не отпускало. Работая над диссертациями, создавая новые уникальные лечебные методики, Деген продолжал писать. Чаще в стол, а изредка публикуясь. Когда 18 мая 1959 года он впервые в мировой медицинской практике пришил молодому слесарю-сантехнику отсечённое фрезой правое предплечье и в одночасье стал звездой советской медицины, ему, наверное, не раз вспомнился другой случай, оказавший на него не меньшее влияние и, возможно, определивший для него выбор профессии врача. Пытаясь в 1942 году спасти своего боевого товарища Гошу Куликова, стоя по колено в грязи под проливным дождём возле разорванного шрапнелью тела, он услышал, как Гоша, захлёбываясь собственной кровью, хочет остановить его, рвавшего на жгуты единственную свою рубаху: «Зря ты это. Рубашку стоит отдать живому». Эти слова, возможно, превратились потом в бессмертные строки, названные Евтушенко «ошеломляющими по жестокой силе правды»: «Мой товарищ, в смертельной агонии/ Не зови понапрасну друзей./ Дай-ка лучше согрею ладони я/ Над дымящейся кровью твоей./ Ты не плачь, не стони, ты не маленький./Ты не ранен, ты просто убит./Дай на память сниму с тебя валенки./ Нам ещё наступать предстоит».

Журнал: Все загадки мира №18, 2 сентября 2019 года
Рубрика: Личное дело
Автор: Виктор Аршанский





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —