Монастырская тюрьма для Льва Толстого

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

В Российской империи Церковь, как известно, не была отделена от государства. Поэтому в тюрьмы при монастырях людей, осуждённых церковным судом, часто конвоировали жандармы, а охранял вооружённый армейский караул.

Монастырская тюрьма для Льва Толстого

Непростые узники

Казематы, принадлежащие Церкви, не ограничивались одними лишь знаменитыми Соловками. В тюремных камерах монастырских подвалов томились не рядовые уголовники. В 1820 году одним из заключённых едва не стал Александр Пушкин — за язвительные строки, написанные в адрес всесильного Алексея Аракчеева.
В конце XIX века лидером по суровости режима содержания арестантов среди монастырских тюрем России считался Спасо-Ефимовский монастырь в городе Суздале. Отличался он ещё и тем, что узниками его келий были идейные враги Святейшего Синода и империи. Или те, кого сочли таковыми. Например, в Суздальский монастырь на «духовное исправление» уже отправили было писательницу, племянницу декабриста, Марию Цебрикову за «Открытое письмо императору Александру III», опубликованное в печати, где она открывала глаза царю на истинное положение дел в стране. Но в итоге «оппозиционерка» была сослана под надзор полиции в Вологодскую губернию.
А в начале 1892 года узником Суздальского монастыря едва не стал сам Лев Толстой.

Жертва информационной воины

Информационная война стран Запада с Россией — не новое явление. И автор романа «Война и мир» в своё время принял в ней участие. На принципиальный вопрос — станет ли легче на родине, если о тяготах нашей жизни узнают в Лондоне — писатель-классик ответил по-своему.
1891 год. В южном Поволжье бушует засуха, урожай сгорел под солнцем. Среди населения начался голод, крестьяне вымирали тысячами. Нет, правительство Александра III принимало меры, но, по мнению графа Льва Толстого, недостаточные. И неправильные. Как он решил помочь умирающим от голода людям? Принял у себя дома аккредитованного в Петербурге корреспондента английской газеты Daily Telegraph сэра Джорджа Диллона и передал ему свою статью под названием «Отчего голодают русские крестьяне?».
Ветеран обороны Севастополя почему-то думал, что лондонских читателей, равнодушно взирающих на вымирание от голода населения колониальной Индии, заинтересуют причины смертности среди сельского населения в далёкой России.
Статья была напечатана в столице Британской империи, а вызвала огромный резонанс в столице российской.

На попятную

В российской печати поднялась буря. Газета «Московские ведомости» обвинила графа в «пропаганде самого разнузданного социализма». Статью писателя называли «антиправительственным выпадом», «духовным ударом в сердце России». Владыки Святейшего Синода признали Толстого «ересиархом», то есть «иерархом адептов ереси». Обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев поддержал идею коллег отлучить Льва Толстого от Церкви и в личном докладе государю доложил, что, дескать, писатель морально оправдывал идею цареубийства. Для императора, который потерял отца в результате террора «народовольцев» и сам едва не стал жертвой покушения, тема была болезненной.
Писатель пытался оправдываться, что, дескать, да, статью он писал, английскому журналисту передал, но разрешения на публикацию её в Лондоне не давал. Это только подогрело возмущение оппонентов. В российской печати появился шарж-карикатура, подписанный «Сон Победоносцева». Рисунок изображал графа-писателя, привязанного к кресту, подобно приговорённому к сожжению средневековому еретику, а у его ног пламя раздувал карикатурный обер-прокурор. Словом, мечтает автор судебной реформы Победоносцев если не о физическом, то уж хотя бы о моральном сожжении своего идейного врага. А другой граф Толстой — Дмитрий Андреевич, министр внутренних дел — уже готовился задать царю вопрос: когда прикажете арестовывать моего столь популярного дальнего родственника? Тем более что предложение о ссылке писателя в края отдалённые уже обсуждалось в Зимнем дворце в 1886 году.

Тётушка-фрейлина

Графиня Александра Толстая приходилась родной тётей писателю-смутьяну. С 1846 года она неизменно жила в Зимнем дворце, была камер-фрейлиной сначала супруги императора Николая I, потом государя Александра II. Александра III, в чьих руках в те дни была судьба знаменитого племянника, знала с малолетства. Неизвестно, была ли она пылкой поклонницей литературного таланта родственника, но вступилась за него активно. Сначала нанесла визит министру внутренних дел, с которым также состояла в родстве, предусмотрительно прихватив с собой номер английской газеты со злополучной статьёй. Выяснилось, что министр Дмитрий Андреевич Толстой скандальной статьи не читал, её ему пересказали «бдительные доброжелатели». И вот возможность представилась. Прочёл сам. Понял, что никакого «разнузданного социализма» родственник не пропагандирует, тем более не подзуживает к действиям метателей бомб в царя. А о лени, тупости и душевной чёрствости местных чиновников в России все и без критики писателя знают. И тема сия вечная. Так что он, министр МВД, не будет настаивать на заключении автора «Севастопольских рассказов» в камеру суздальского монастыря без права писать. Вот «атаман жандармствующих во Христе», как насмешливо называла либеральная печать обер-прокурора Победоносцева, требующий помещения Льва Толстого в темницу, вот он будет требовать ареста! Тут решить дело может только лично самодержец. И тётя-фрейлина метнулась в Зимний дворец…

Проницательный император

Она едва-едва опередила обер-прокурора Константина Победоносцева, который спешил к императору с докладом. Правда, перед этим Александр III успел выслушать мнение министра внутренних дел. И приказал графу Дмитрию Толстому писателя Льва Толстого не трогать! Назойливому же обер-прокурору после беседы с графиней разъяснил более подробно. «Поса-t дить писателя Льва Толстого в камеру монастырской тюрьмы предлагаете? Да он из неё будет вещать громче наших царских манифестов! Лучшего подарка врагам самодержавия этим арестом и придумать невозможно».
И действительно, вскоре другие события привлекли внимание прессы и общественности. Голод в Поволжье продолжался до 1894 года. Лишь дожди и отчасти продовольственная помощь, организованная властями, спасли людей от гибели. В конечном счёте статья Толстого на это никак не влияла. И Лев Толстой, уже было собиравший «тюремный чемоданчик», вздохнул облегчённо и возблагодарил инициативную тётушку. И действительно, не начни она хлопоты, мог бы и похлебать классик тюремной баланды. В казематах Суздальского монастыря за два века сидели десятилетиями генерал-майор, два барона, два князя и граф. Так что первым заключённым аристократом граф Лев Толстой там бы не стал. К слову, именно Александр III, взойдя на престол после убийства отца революционными террористами и казнивший ряд «народовольцев», своим манифестом освободил из заключения в монастырских тюрьмах десятки узников, которые почти в полной тьме и сырости подвальных казематов гремели цепями десятки лет без надежды выйти на свободу. А увидели солнце лишь благодаря милосердию царя-реакционера.

Журнал: Тайны 20-го века №15, апрель 2020 года
Рубрика: Дела давно минувших дней
Автор: Александр Смирнов

Метки: Александр III, эпоха Романовых, Англия, церковь, Тайны 20 века, публикация, газета, крестьянство, арест, тюрьма, монастырь, Лондон, голод, Толстой, статья, Победоносцев




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.