Россия глазами Теофиля Готье

Друг В. Гюго и О. Бальзака Теофиль Готье (1811-1872) — один из известных французских писателей — любил путешествовать. За свою жизнь он успел побывать в Англии, Голландии, Бельгии, Италии, Испании, Греции, Германии, а также в Турции, Египте и Алжире. Дважды ему посчастливилось приезжать в Россию. Города нашей страны произвели на Готье сильнейшее впечатление. Сегодня его книги о России по-прежнему популярны и цитируются как историками, так и географами.

Фото: Теофиль Готье в России, интересные факты

Приезд

Впервые Готье совершил морскую поездку из Любека (Германия) в Кронштадт, где был тепло встречен общественностью. Его приятно изумила вежливость русских таможенников и превосходное знание ими европейских языков. По получении документов он вместе с другими пассажирами был доставлен пароходом в центр Санкт-Петербурга. В своём дневнике гость писал: «Мы вошли в залив, куда впадает Нева. Стояла прекрасная погода. Яркий, но холодный свет струился с ясного неба — то была северная полярная лазурь молочных, опаловых, стальных оттенков, о которой мы под нашим небом не имеем ни малейшего представления».
Остановившись в гостинице «Россия» (ныне «Европейская»), Готье, несмотря на усталость, тотчас отправился гулять по Невскому проспекту и набережной. Шпиль Адмиралтейства он сравнил с «мачтой золотого корабля, водружённого на крышу греческого храма». Его приятно удивили соразмерность зданий в городе, обилие золота на куполах некоторых храмов. «На этой фешенебельной торговой улице (Невском проспекте), — писал он, — чередуются дворцы и магазины. На каждом шагу за красивыми витринами я вижу выставки искусно разложенных фруктов: ананасы, португальский виноград, лимоны, гранаты, груши, яблоки, сливы, арбузы. Они стоят очень дорого, что, однако, не мешает петербуржцам покупать их».

Впечатления о горожанах

Писателя удивило то, что состоятельных людей в центре Петербурга было гораздо больше, чем в Париже, а столь значительного числа военных гость не замечал ни водной из европейских столиц. Наблюдательный Теофиль обратил внимание на одежду гражданских лиц. Несмотря на тёплую погоду (стоял конец сентября), многие горожане были одеты в зимнее. «Иностранца удивит высокое качество верхней одежды у ряда петербуржцев, — отметил Готье в дневнике. — Их одежда сшита из тонкого сукна и подбита куньим или нутриевым мехом». «Если венецианки ездят в гондолах, — пишет он далее, — то женщины в Петербурге — в каретах. Их шубы украшены соболями, песцами и другими мехами — роскошь для иностранцев немыслимая!». О бедных дамах Готье писал, что «они некрасивы, вид у них грустный и нежный и без какой-либо зависти к богато одетым женщинам». Писатель по-доброму отозвался о петербургских дворниках-, привратниках и извозчиках: «На тротуаре вечно толкутся дворники и привратники. Они не спят всю ночь, открывая дверь по первому вызову… В любой час дня и ночи в любом месте Петербурга достаточно крикнуть два-три раза: «Извозчик!» — и галопом к вам бросится неизвестно откуда взявшаяся повозка».

Зимний Петербург

Жителю южной страны Теофилю Готье, естественно, хотелось воочию увидеть русскую зиму, о которой он до того лишь читал. «27 октября 1858 года густой снег покрыл улицы Петербурга при 3-4 градусах мороза», — сообщила газета «Северная пчела», которую Готье ежедневно просматривал. Завидев снег, Готье, одевшись в тёплую шубу, отправился на извозчике в город. Гостю полюбился снежный Невский, напоминавший ему «огромную серебристую ленту, протянувшуюся между домами, дворцами, особняками и церквями, покрытыми слоем снега». Особенно Готье понравились Казанский собор. «одетый в русскую снежную шапку», часовня на Благовещенском мосту (впоследствии мост лейтенанта Шмидта), перед которой «извозчики замедляют ход и, приподнимая шапку, крестятся, солдаты и офицеры стоят при морозе с непокрытой головой, а женщины после многочисленных коленопреклонений целуют образа». Картины заснеженного города, одна краше другой, волнуют писателя, особенно Стрелка Васильевского острова, где «оба маяка (Ростральные колонны) гигантскими и монументальными силуэтами облагораживают классическое и несколько холодное здание Биржи».
Однако больше всего Готье был потрясён тем, что всего за одну ночь кареты, повозки и другие колёсные средства передвижения были поставлены кучерами на полозья, превратившись в открытые и закрытые сани! Завзятый любитель сигар, Готье искренне недоумевал, что курение на улицах Петербурга запрещено и карается штрафом до 1 рубля (дневной заработок квалифицированного мастерового). Не в силах переносить такое испытание, Готье курил в городе тайно, пряча горящую сигару в рукав шубы. Каково же было его изумление, когда, в очередной раз достав сигару из рукава, он увидел, что один из её концов превратился в лёд (это было уже при 20 градусах мороза), в то время как другая её сторона продолжала гореть. Писатель был недалёк от истины, когда считал, что «замёрзшая Нева есть второй Невский проспект для города, а для России в течение шести месяцев в году снег — это универсальная железная дорога, белые рельсы, которые тянутся во всех направлениях и позволяют ехать куда хочешь».

Бега на Неве

Готье удалось выразительно показать то, что, к сожалению, давно утрачено, а именно: конные состязания на покрытой льдом реке. Эти соревнования проводились при 18-20 градусах мороза, как правило, в наиболее широкой части Невы — у Стрелки Васильевского острова. В бегах мог принять участие любой житель Петербурга или приезжий из тех, кто имел своих лошадей. Посмотреть бега приходило множество людей. На льду елочками обозначали место состязания, вешками — дорожки, по которым бежали лошади, впряжённые в сани. Для наиболее известных и уважаемых горожан устраивались деревянные трибуны. За порядком надзирала полиция. Важным требованием для участников бегов было прохождение лошадьми всего маршрута только рысью. Если лошадь сбивалась на галоп, ездок из состязания выбывал.

Рекорд неизвестного мужичка

Конные состязания — захватывающее зрелище, но забег, проводившийся на невском льду 18 января 1859 года, превзошёл все ожидания. Дело в том, что невесть откуда взявшийся простой русский мужичонка на тройке низкорослых и непородистых лошадей сумел обойти главных рекордсменов Петербурга — князя Салтыкова и предпринимателя Баскакова. «Косматые обледенелые лошадки невзрачного мужичка безо всякого понукания шли таким ходом, что вызвало волнение в публике, — писал Готье. — Безо всякого труда мужичонка опередил чистокровных лошадей английской, орловской и рысистой пород на одну минуту и несколько секунд! Это событие стало настоящей сенсацией дня. Мгновенно прославившийся мужичок получил два главных приза, включая и выполненный из серебра известным в городе ювелиром Вайаном. Мужику тотчас предложили за его лошадей 3 тысячи рублей — деньги неслыханные для крестьянина. Однако мужик денег не взял, заявив с презрением, что его лошади стоят гораздо дороже. После чего он, завернув призы в тряпицу, отбыл на родину во Владимир. Возвратившись с соревнования, Готье записал в дневнике: «Великое удовольствие после 2-3 часов, проведённых на свежем воздухе, вернуться домой, снять шубу, обтереть усы, на которых тают льдинки, и зажечь сигару».

Журнал: Тайны 20-го века №51, декабрь 2007 года
Рубрика: Свежий взгляд
Автор: Юрий Туйск





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —