Чёрная смерть: Чума средневековья в Европе

Рейтинг: 5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

О Чёрной смерти. Ужасающей эпидемии бубонной чумы, сорвавшейся с цепи в XIV веке и унёсшей жизни почти 60% населения Европы и Ближнего Востока. Она свирепствовала всего-то несколько лет, но из-за них Средневековье по сей день именуется не иначе как «чумным». Всего пять лет беспросветной боли, смрада и отчаянья. О пандемии чумы уже написаны бессчётные тома, но мы пойдём другим путём. Давайте попытаемся представить, каково это — жить со смертью бок о бок. Вскроем воспалённый бубон «белых пятен» чёрного мора.

Чёрная смерть: Чума средневековья в Европе

Идёт Смерть по улице

Вторая и самая страшная в истории человечества эпидемия бубонной чумы длилась с 1347 по 1352 год. Трагедия была настолько масштабной, что даже нет особого смысла перечислять страны, попавшие под косу Безносой, — смерть разила всех. Кого-то в большей, кого-то в меньшей степени, но непричастных не осталось. Из центрального Китая зараза попала в регион Чёрного моря, оттуда через Средиземноморье проникла в Италию, а после по кровотоку торговых путей поглотила все западные страны. Она передавалась всеми мыслимыми путями: с блохами и крысами, по воздуху, через выделения больных, через воду, еду, одежду и предметы, от трупов и лекарей, что к ним прикасались, — спасения не было. Всепроникающий кошмар усугубляло и то, что инкубационный период мог длиться до 12 дней и люди моровыми курьерами могли разъезжать по городам и весям, сами того не зная, обрекая всех встречных на пути. Тем паче что в те века блохи и вши одолевали каждого, от патрона до простолюдина — более щедрого подарка для Чёрной смерти не вообразить, — а чумная бацилла могла неделями выживать на одежде и предметах, особенно если на них попала кровь или слюна больного.
В течение ста лет чума затихала и воскресала вновь. По оценкам исследователей, только за первую моровую волну Европа и Ближний Восток лишились от 30 до 60% населения. Смертность стремилась к абсолюту. Если бубонная форма инфекции оставляла шанс на выживание одному из двух десятков заражённых, то лёгочная и септическая форма не щадили никого. Последняя вселяла наибольший ужас во впечатлительные души суеверных христиан: она протекала практически бессимптомно, но человек от неё умирал в течение суток. За считаные часы несчастный покрывался синяками, трупными пятнами, исходил кровью из носа, рта и прямой кишки и сгорал в лихорадке. Только представьте себе ужас средневековых христиан, на чьи наивные головы свалилась такая беда. Проклятье Господне, не иначе!
Но всё же главными блюдами на моровом пиру были кровохаркание и бубоны, По сравнению с участью носителей бубонной формы перспектива захлебнуться собственной кровью или задохнуться от пневмонии уже не казалась такой уж мрачной. Бубонная чума — самое распространённое и самое омерзительное воплощение мора. У заражённого то, что когда-то было лимфоузлами, превращается в крайне болезненные воспалённые гнойные шишки — фабрики чумных бактерий. К пятому дню появляется тяжёлая лихорадка, после чего симптомы нарастают по часам. Глаза и лицо наливаются кровью, больные начинают метаться по постели, биться в истерике и конвульсиях. Описаны случаи, когда несчастные высовывались из окон и принимались остервенело вопить. От того и пошло слово «очумелый». Всё тело покрывалось синяками, язвами и нарывами, точащими гниющую кровь и страшный смрад. После синели конечности, наступал тяжёлый некроз. А за ним приходила Смерть. Люди погибали так быстро, что их просто не успевали хоронить. Мертвечину складывали кучами, сбрасывали в открытые ямы прямо рядом с жильём, превращая города в богатые слоты чумных пиров.

Оргия на погосте

Жили в те мрачные годы горемыки-европейцы страшно, но весело. Дескать, «что ни день, народ тучами мрёт, вывозить не успеваем, что ж, самим теперь не жить?!». Оттого и прорастало на том удобренном человеческой падалью болоте буйное разнотравье самых безумных затей, призванных скрасить дни пока ещё живым.
В особо безнадёжные чумные времена в городах и селениях начали появляться флагелланты — члены фанатичного религиозного движения самобичующихся. Хлыстовщина разгуливала по улицам, громогласно распевая импровизированный молебен и охаживая себя плетьми. Так они показывали Господу покаяние и надеялись, что он смилуется и отвратит страшную болезнь. И простой люд охотно им приплачивал за самоотверженный труд. Вслед за флагеллантами в мир потянулись псевдофлагелланты-гедонисты. Те были полной противоположностью своих отчаянных братьев. Если уж всё равно суждено помирать, то надо радоваться до последней секунды. Они развлекали толпу бесшабашными выходками, одним из самых популярных представлений был публичный секс. Разумеется, Церковь, чей авторитет в годы бедствий неимоверно возрос, не собиралась спокойно сносить такое. На всю похабную деятельность был наложен строжайший запрет, но это лишь добавило популярности представителям обеих конгрегации.
Пример шутов-гедонистов, кстати, показался народу куда соблазнительнее участи самобичевателей. Уставшие от пропитавшего всё вокруг страха перед смертью люди потянулись… на кладбища. Там они пели, плясали, возливались горячительным и самозабвенно предавались разнузданным оргиям. Прямо на могилах. Историк Дэвид Херлихай считает, что такой возмутительной демонстрацией торжества жизни люди хотели почувствовать победу над смертью. Ну и заодно убедить самих себя, что находиться среди мертвяков не так уж и страшно. От такого папа Клименте пришёл в ужас и праведный гнев. Ватикан спешно издал указ о запрете любых непотребств на могилах, а учёные мужи хором начали проповедовать нравственную гигиену, как последний оплот защиты от чумы. Меньше подвергайтесь неприятным переживаниям, слушайте приятную музыку, избегайте ревности, злобы, обиды и любой физической активности, так как она «разогревает тело» и впускает через рот и поры кожи «дурной воздух».
Секс попал под запрет в первых рядах, но это никого не останавливало. Если в одних регионах Чёрная смерть прослыла карой за блуд, то в большинстве стран во время чумы проституция расцвела пышным цветом. Услуги продажных тружениц стали невероятно востребованы, специально для них строились муниципальные бордели с надёжной охраной. Историки связывают это внезапно проснувшееся уважение к древнейшей профессии с «отсутствием рабочей силы» и простой арифметикой: чума убила чьих-то жён, мужей и любовников и сильно проредила неблагополучные слои общества, добрая доля которых приходилась на дешёвых проституток. Пандемия пандемией, а зов природы по расписанию. Отсюда два выхода — либо инцест (который в чумные годы перестал быть чем-то предосудительным, человеческую популяцию нужно было восстановить любой ценой), либо бордель.

Сходить с ума — так сообща!

Постоянный, удушающий, сжимающий кишки ледяной рукой страх доводил народ не только до причуд, но и до массовой истерии.
Один из самых знаменитых и необъяснимых случаев проявления массовой истерии — феномен мяукающих монахинь. Незадолго до начала эпидемии в первой половине XIV века в одном из монастырей на севере Франции внезапно замяукала монашка. Вроде что тут такого? Ну тронулась несчастная умом на религиозной почве, с кем не бывает? Всё бы ничего, но безумие оказалось заразным. Постепенно весь монастырь во главе с аббатисой начал мяукать, мурлыкать, мявкать и урчать на разные голоса. Это было сродни каре египетской! Ведь в XIII-XIV веках по Европе прокатилась волна истребления кошек, потому как волей папы Григория IX несчастные мурлыки были признаны слугами сатаны. Полбеды, если бы невесты христовы заблеяли овцами, а так, чтобы прекратить «кошачий концерт», в обитель пришлось согнать солдат и пригрозить монахиням плетьми. Но дурной знак себя оправдал: вскоре Европу захлестнула смерть во плоти.
Моровое поветрие 1347-1352 годов было страшным. Едва ли не самым страшным в истории человечества, но не единственным. В течение следующего столетия бубонная чума неоднократно возвращалась — и не одна, а с друзьями. С XIV по XV век в Европе свирепствовала хорея, больше известная как «пляски святого Вита», — загадочное массовое помешательство, заставляющее людей сотрясаться в танцеподобных судорогах до изнеможения. Описаны случаи, когда после таких дьявольских гуляний плясуны падали замертво от сердечных приступов, переутомления или истощения.
Самое известное и масштабное действо случилось в 1518 году во французском Страсбурге, тогда пляски охватили больше 400 человек. Чтобы хоть как-то облегчить участь несчастных, музыканты играли для них день и ночь. Причём люди не просто дёргались в конвульсиях, «они явно были под какими-то чарами, их ноги и руки двигались так, как если бы они действительно танцевали под музыку».
Исследователи пытались объяснить явление хореи воздействием гриба спорыньи (того самого, из которого Альберт Хофман синтезировал мощнейший галлюциноген ЛСД), энцефалитом или укусами пауков (отсюда пошла знаменитая итальянская тарантелла), но все эти попытки оставляли больше вопросов, чем ответов. Главный из них: почему пляски святого Вита сами собой пропали вместе с исчезновением чумы?
Что ни говори, весело жилось в чумном Средневековье.

Княжий мор

Чёрная смерть традиционно представляется в европейских декорациях, хотя та жуткая эпидемия лютовала по всей Евразии. И матушка Русь не стала исключением. «Моръ» истязал русские земли около полстолетия, воплотившись в десять эпидемических волн разной интенсивности. Первая была описана академиком Сергеем Соловьёвым ещё в середине XIX века, на этом серьёзные исследования русской чумы фактически заканчиваются. Удивительно, но молчат о чуме даже современники. Например, бесценные по значимости Новгородские летописи подробно описывают эпидемию 1352 года в Пскове (где разгорелся первый очаг эпидемии) и Новгороде, при этом совершенно игнорируют мор 1364-1365 годов в Москве, Твери, Ростове и других городах, ставший едва ли не самой катастрофической эпидемией Руси. Также сохранились скудные записи о страшной вспышке неизвестной болезни в Смоленске 1387 года, где к концу эпидемии осталась лишь жалкая горстка выживших — всего десяток человек на весь город, — но из-за обрывочности сведений нельзя сказать, была ли то чума.
В XIV веке истрёпанную игом Русь обуял настоящий ужас. Даже басурманин стал не так страшен. Людей гибло столько, что священнослужители не успевали хоронить умерших по всем канонам, зачастую кладя по нескольку человек в один гроб. Не спасала народ и презираемая католичеством «дикая» русская чистоплотность. В первую очередь потому, что чумная палочка проникла на Русь вместе с блохами, окопавшимися в заморских товарах, а блохи с равным аппетитом кусали как чистых, так и грязных. Кроме того, судя по упомянутому в летописях «кровохарканию», в родном отечестве свирепствовала лёгочная форма чумы, лучше распространявшаяся по воздуху в холодном климате. Эпидемия выкашивала не только мирных жителей: летом 1352 года после совершения крёстного хода во Пскове скончался новгородский архиепископ Василий, принеся с собой чуму в Новгород, немногим позже в Москве коса Безносой пресекла старшую ветвь наследников Ивана Калиты, оставив в живых лишь двух его малолетних внуков.

Как базарная драка Европу погубила

А ведь всё вышеописанное безумие началось с сущей ерунды. Чёрное море издревле было местом сосуществования культур. Европейцы и азиаты, христиане и мусульмане — все стекались туда торговать. И всё было относительно мирно, пока в 1343 году один из итальянцев не повздорил с мусульманским купцом, решившем, что ушлый наследник великих римлян его обсчитал. Решил не без оснований — местные генуэзцы славились своей заносчивостью, высокомерием и жадностью. В общем, слово за слово, дошло до драки, которой мусульманин пару раз случайно упал на нож — обычное дело для базара. Но именно эта банальная поножовщина стала первой костяшкой домино, повлекшей за собой годы боли, смертей и беспросветного страха. У бесславно почившего предпринимателя оказались весьма влиятельные друзья. Мстить за того пришёл не кто-нибудь, а сам хан Золотой Орды Джанибек. Крепость в Каффе (Феодосия), где окопались провинившиеся генуэзцы, взяли в осаду, продлившуюся вплоть до 1346 года. Однако вскоре выяснилось, что с ордынцами что-то не так. Новоприбывшие воины тяжело болели странной хворью, заражали соратников сотнями и скоропостижно погибали, «будто с неба падали стрелы, дабы сокрушить высокомерие татар». Виной тому стала новая зараза, которую азиатские пассионарии принесли с Востока, предположительно из пустыни Гоби. Джанибек быстро смекнул, что такими темпами всё его войско перемрёт раньше, чем возьмёт неприступную Каффу, и тогда ему на ум пришёл чудовищный по своей гениальности способ «утилизации мертвечины». Умерших складывали на камнемётные орудия — и запусками ими в крепость. Остаётся лишь догадываться, что почувствовали богобоязненные итальянцы, когда им на головы посыпались покойники. Трупы разлагались под палящим черноморским солнцем, инфекция стремительно распространялась. В 1347 году, когда в Крыму погибло по меньшей мере 85000 человек, Джанибек снял осаду и с остатками войска направился на Волгу, а чудом выжившие генуэзцы по морю бросились восвояси. На их чумных кораблях зараза попала в Италию — а что было после, знают все.

Журнал: Запретная история №10(103), май 2020 года
Рубрика: История Средневековья
Автор: Аглая Собакина

Метки: смерть, средневековье, болезнь, Европа, чума, эпидемия, Запретная история, пандемия




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.