Алексей Волошин — герой двух держав

1944 году капитана-артиллериста Алексея Прохоровича Волошина дважды вызывали в Кремль для вручения высоких наград. Сначала — Золотой Звезды Героя Советского Союза. Спустя несколько месяцев — высшей воинской награды США — «Серебряной Звезды». Когда-то ведь мы были союзниками. Волошин — единственный из живущих ныне фронтовиков, удостоенный этой высокой награды.

Фото: Алексей Волошин — интересные факты

В прицеле — не только танки

О том, какие потери несли в годы Великой Отечественной войны наши войска от вражеских танков, довелось слышать от многих фронтовиков. Вот лишь некоторые примеры: «Больше всего я боялся танков. Видимо, потому, что в самом первом бою снарядом из танка рядом со мной оторвало сразу три головы». «Каждая танковая атака выбивала треть, а то и половину батальона. Те, кто уже побывал в переделках, стреляли и бросали гранаты, а новобранцы тряслись от страха и ничего не могли».
Артиллерист Волошин за годы войны уничтожил 20 танков, в том числе два «тигра». Это спасённые сотни, а может, тысячи жизней бойцов и командиров. На фронте, по словам ветерана, поговаривали, что один сожжённый танк приравнивался к трём сбитым самолётам, правда, никаких документов на этот счёт он не видел…
Но не только танки истреблял он под Сталинградом и на Курской дуге, при форсировании Днепра и освобождении Белоруссии. И орудия врага, и его живую силу, и даже САУ «фердинанд» — крепость на гусеницах с бронёй в 200 мм и 88-мм пушкой. Та штурмовая установка только под Луцком уничтожила 13 наших танков и две «сорокапятки»…
Всё это время Алексей Пррхорович не раз ощущал ледяное дыхание смерти. Пять раз ранен. А самые трудные бои, по его словам, были в Сталинграде. В 10-ю дивизию войск НКВД он попал в августе 1942 года. Враг непрерывно бомбил город. Гибли люди, множилось число руин. Из разбитых баков трёх нефтехранилищ, вернее сказать, нефтяных озёр, что были на берегу, разлилась по Волге пылающая нефть. Местами река была объята пламенем на всю ширину…
«Впечатления от тех дней самые жуткие. Преимущество немцев было подавляющее. Их самолёты буквально висели над нашими головами. При бомбардировках мы искали любое углубление, чтобы укрыться. Такое ощущение, что готов был асфальт грудью продавить. «Юнкерсы» устраивали охоту за одним-двумя человеками, сам попал в такую переделку. Наших ястребков в небе почти не видел. Горькая шутка той поры: «6-я танковая, в которой 6 танков». Это только об одной бригаде 64-й армии. В 62-й армии танков не было вовсе. От всех этих неудач порой охватывало отчаяние, накатывалась такая сильная усталость, что думалось о смерти как избавлении от всех земных мучений. Но только чтоб мгновенно! А ведь я не участвовал в дальнейших оборонительных боях, в которых полегла вся наша дивизия. Но хлебнуть горечи потерь пришлось и нам. В одну из штыковых атак пошла вся батарея — 16 человек. Осталось восемь».
Именно под Сталинградом выпускник Одесского артиллерийского училища лейтенант Волошин и подбил свой первый танк «Заметив скопление немцев, выпросил у командира полка четыре снаряда. С ними в полку было туго. Приходилось проводить полную подготовку, чтобы попасть наверняка! Подготовил данные для стрельбы и этими снарядами накрыл противника Один из них попал в танк, который загорелся. Попросил ещё снарядов — не дали, не было». Впрочем, с нехваткой боеприпасов Волошин сталкивался не раз: «Снаряды приходилось экономить, их, например, на 152-мм пушку-гаубицу полагалось два в день. Как-то с НП вижу, что фрицы вечером устроили себе отдых, развели костры, варят что-то, жрут, галдят! И обидно было до слез, что из-за отсутствия снарядов не можешь ударить из пушки по врагу».

«Отрежете ногу — застрелюсь!»

За тот первый подбитый танк Алексея наградили. Правда, он ожидал, что дадут медаль «За отвагу» — именно такую носил командир дивизиона. Но получил орден Красной Звезды, чем был расстроен.
В сентябре 1942 года под Сталинградом во время налёта «юнкерсов» командир батареи лейтенант Волошин был тяжело ранен в ногу. Перевязала его своей белой косынкой местная девчушка. Женщины, что оказались поблизости, заохали, а она не побоялась крови, которая била ключом из глубокой раны. Алексей на время потерял сознание, а когда очнулся, спросил имя спасительницы. Назвалась Тамарой. Ей было 12 лет. После войны Алексей Прохорович искал её. Не нашёл.
«Мне тогда повезло, я не попал под жёсткий приказ генерала Чуйкова, который запретил перевозить раненых на левый берег Волги! Немцы так интенсивно бомбили переправу, что многие суда и паромы с ранеными не доплывали до спасительного берега. Вот Чуйков и отдал команду: «Никого не переправлять! Пусть раненые ведут стрельбу, обозначая линию фронта». Очевидцы потом рассказывали, что в окопах безногие не могли подползти к пулемётам. Единственной помощью раненым была водка, которую раздавали щедро».
Остался бы Волошин в городе, он, пожалуй бы, вряд ли выжил. «Доктор, увидев мою забинтованную девичьей косынкой ногу, сказал резко:»Целые сутки прошли после вашего ранения! Только резать, иначе гангрена и мучительная смерть!» Я вспылил: ни за что, а то застрелюсь сам и вас застрелю! Именно в таком порядке и сказал, доктор потом не раз вспомнил о той угрозе. Что ж, сказал он, если выдержишь, тогда постараемся ногу сохранить, только наркоза нет, поэтому терпи! Попросил:»Говори мне все время что-нибудь, чтоб я знал — не потерял ли ты сознание». И я читал стихи, много их знал наизусть, в том числе две главы «Евгения Онегина». Читал до тех пор, пока не почувствовал резкую боль. Сердце вдруг сжалось, в глазах потемнело, и я куда-то провалился».
Ногу спасли. А ещё через неделю офицера погрузили в «телячий» вагон санитарного поезда и отправили в Саратов. 300 километров пути из-за ежедневных бомбёжек пришлось преодолевать целую неделю. Вагоны были разрисованы красными крестами, но немецким лётчикам было на это наплевать.
«Передвигаться самостоятельно я не мог. Но однажды, когда лежал на своих верхних нарах, один раненый попросил меня: «Пусти меня на твое место, браток. Мне тут внизу нечем дышать, а подле тебя окошечко!» Нам помогли поменяться. Только он взобрался наверх и устроился, началась бомбёжка, и крупный осколок угодил ему в грудь. Умер мгновенно, у всех на глазах».
Чудом уцелевший Волошин больше месяца кочевал по госпиталям, пока не добрался до Томска. В глубоком тылу и долетела до него радостная весть о том, что наши войска окружили и пленили фашистов под Сталинградом. Горько лишь было то, что из двух тысяч бойцов и командиров его полка уцелели только 12 человек, а из 10-тысячной дивизии — меньше двухсот.

Смерть ходила по пятам…

Жизнь испытывала Алексея с детства. Особенно тяжело пришлось в голодные тридцатые годы. «Люди пухли от голода, умирали. Мужики на конском кладбище рыли кости, чтоб сварить хоть какую-то похлёбку. Ели лепёшки из дикого щавеля. Я ведь первый раз вкус хлеба узнал в 34-м, когда мне было четырнадцать». Вспоминает, что и отец, хлебнувший лиха в окопах Первой мировой войны, и мама, по-житейски мудрая женщина, всегда говорили детям: «Живите честно, чужого не берите, уважайте старших, помогайте друг другу». С той, детской поры, возможно, и обострённое чувство заботитбся об окружающих. На фронте офицер относился к подчинённым, как к младшим братьям. Постоянно твердил: заняли огневую позицию, оборудовали окоп для орудия и справа-слева от него — обязательно щели для себя. Это спасёт при бомбёжке и обстреле. Солдаты ворчали, мол, командир лишнюю работу делать заставляет, а он им: «О вас ведь беспокоюсь, чтоб живыми домой вернулись».
Выписали Волошина из Томского госпиталя в январе 1943 года. И снова — фронт. На Курской дуге батарея Волошина, поддерживая огнём один из батальонов 271-го стрелкового полка, сожгла три танка врага. Командир дивизии генерал-майор Александр Сараев специально приехал к артиллеристам и, спрыгнув с коня, расцеловал Алексея по-русски, троекратно. Сказал: «Молодец, командир! К ордену Ленина за это тебя представлю!» В одном из боёв Волошин чуть не погиб. Спас ординарец офицера, мужественный сибиряк Владимир Тимошенко. «Мы тогда сожгли два танка. Я решил, что дело сделано, можно пробиваться вперёд. Подцепили пушки, стали выезжать на пригорок и попали в засаду. Немецкий танк пер — я вым же выстрелом разбил первое орудие. Я только увидел, как разлетелись в разные стороны руки и ноги солдат расчёта. Второму орудию снаряд попал в передок. Я побежал к третьей пушке, чтобы её остановить. Кричу: «Стой!». Володя мне ногу подставил. Я упал, а он прикрыл меня своим телом и прокричал: «Всё, товарищ лейтенант, не успеете».
Ещё раз Тимошенко спас командира на Днепровском плацдарме. Тогда брониро ванные машины врага уничтожили гусеницами наблюдательный пункт одного из полков вместе с командиром. Один из танков, прорвавшись в тыл, полз прямо на пушку, у которой находился Алексей. И снова не растерялся Тимошенко: «Он оттолкнул меня в сторону, я упал, и Володя прикрыл меня своим телом. Но танк раздавил пушку и четверых моих бойцов, которые были рядом». А о Владимире ветеран сказал так: «Я обязан ему жизнью».

11 танков врага — за сутки!

После разгрома немцев на Курской дуге наши войска начали стремительное наступление. 271-й стрелковый полк первым подошёл к Десне и, с ходу форсировав её, захватил плацдарм на правом берегу южнее Чернигова. Вслед за полком переправилась на правый берег и вся дивизия. Гитлеровцы имели явный перевес в силе и средствах — наши разведчики насчитали около сотни танков — и потому командир дивизии принял решение атаковать город ночью. Немцы в ответ открыли беспорядочную стрельбу, бросили в бой танки. Артиллеристы сразу встретили немецкие машины огнём из пушек: ночью грозные машины почти слепые, огонь их не точен… В той четырёхчасовой схватке подчинённым Волошина, защитив свою пехоту, удалось уничтожить пять вражеских танков. Чернигов был взят. Командир полка, крепко пожав руку, сказал Алексею: «Молодец, артиллерист! Хорошо дрался ночью, умно, спас батальон. За это я представил тебя к высшей награде Родины — званию Героя Советского Союза».
А через неделю, 28 сентября, войска Манштейна попытались нанести поражение левому крылу Центрального фронта. В атаку пошли сотни танков! Старший лейтенант Волошин, который к тому времени уже командовал артиллерией полка, ещё с вечера осмотрел местность и поставил пушки на наиболее выгодные огневые позиции. Расположил так, чтоб по каждому движущемуся вражескому танку могли вести огонь два орудия. Это решение помогло сравнительно быстро отразить танковую атаку, предпринятую фашистами. Удалось подбить пять танков, в том числе два «тигра».
Во второй половине дня офицер получил приказ: срочно перебросить четыре 76-мм противотанковых пушки на помощь соседу слева, 292-му полку. Пока добирались, вражеские танки успели захватить позиции полка и его КП. В том трагическом бою погиб командир полка.
Но артиллеристы сумели остановить танковую атаку, подбив ещё шесть танков.
Итак, за день 28 сентября 1943 года подчинённые Волошина уничтожили 11 вражеских танков. Алексея Прохоровича во второй раз представили к званию Героя, но то представление где-то затерялось. В минуты передышки отличившихся бойцов и командиров послали на конференцию по обмену боевым опытом. Когда Волошина вызвали на трибуну, он сначала растерялся. Из зала раздался голос: «Расскажите, как вам удалось подбить 11 танков за один день!» Алексей ответил: «Наверное, со страха: впервые увидел «тигров»! В каждого направил по две пушки и метался туда-сюда, проверяя правильность наводки, даже заглядывал в ствол пушки. А иначе где бы мы с моими ребятами сейчас были? На том свете!» В зале засмеялись: с перепуга, получается, столько танков подбил! Ну, мол, даёт! «Уже сев на место, подумал: зря не сказал об эффективности ближнего боя! Ведь если хватит выдержки подпустить противника на минимальное расстояние, если не вспугнуть стрельбой, тогда и результат будет верный. Надо знать точно: где и когда врага выгодней упредить, а где — железную выдержку проявить, чтобы бить только наверняка!» О выдержке в бою офицер хотел сказать не случайно.
Говорит, что даже в самые тяжёлые минуты старался сохранять спокойствие: «Конечно, душа в пятки уходит, особенно когда танки идут и кричишь:»Не открывать огонь, ждать команду!» В равновесие приходишь только тогда, когда танк подбит и горит. Но перед солдатами ведь нельзя показать, что боишься».

Высшее отличие союзников

После вручения в Кремле Золотой Звезды Героя Советского Союза главный маршал артиллерии Николай Воронов предложил капитану Волошину и другим отличившимся в боях артиллеристам поступить в Артиллерийскую академию. Предложение пришлось Алексею Прохоровичу по душе. А вскоре Волошина вновь пригласили в Кремль. Оказалось, что президент США решил наградить высшей воинской офицерской наградой своей страны — «Серебряной Звездой» — четырёх советских младших офицеров, отличившихся в боях против гитлеровского вермахта и удостоенных ранее звания Героя Советского Союза. Эти четверо должны были олицетворять разные рода наземных войск.
Трое — артиллерист, пехотинец и танкист — в Кремль приехали. Только вот сапёр к тому времени погиб. Вручали награды специальный представитель американского президента в Москве Гопкинс и посол США в нашей стране Гарриман. Как отметил фронтовик, американская награда по форме и размеру похожа на нашу золотую звезду, только прикреплена к вертикальной красно-бело-синей ленточке. 24 июня 1945 года Алексей Прохорович участвовал в историческом параде Победы. Был знаменосцем Артиллерийской академии. По её окончании служил в Генеральном штабе и Главном ракетно-артиллерийском управлении. Уволился полковником в 1975 году. Потом десять лет возглавлял Московский городской стрелково-спортивный клуб ДОСААФ. В феврале следующего года фронтовик, дай бог, отметит своё столетие.

Журнал: Война и Отечество №10(39), октябрь 2019 года
Рубрика: Свидетельства очевидцев
Автор: Владимир Гондусов





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —