Елена Смолко — женщина-военный Русско-японской войны

В 1900 году ректор Дальневосточного института восточных языков, вручая дипломы переводчикам с китайского и корейского, отметил одну из выпускниц — Елену Смолко, особенно хорошо освоившую будущую профессию. Впрочем, ничего удивительного: Елена, караимка по национальности, с детства жила среди китайцев и корейцев.

Фото: Елена Смолко — интересные факты

Мишка-переводчик

Востоковеды до сих пор спорят: кем считать караимов — потомками тюрков или семитами? А дальневосточные караимы исповедовали собственную, караимскую религию. И когда в 1890 году 16-летняя дочь состоятельного купца-караима, уроженка Владивостока Елена приняла православие, семья от неё отреклась. Юная Елена вышла замуж, венчаясь по православному обряду, за владивостокского мещанина Ивана Постоногова. Возможно, этот брак был сугубо формальным, позволяющим замужней женщине быть независимой от родителей. Как бы там ни было, уже через три дня после свадьбы молодая жена ушла от мужа. Впрочем, она не унывала, сумела экстерном сдать экзамены за курс обучения в Институте восточных языков. И получила в 1900 году диплом переводчика. В Российской империи начала XX века женщины нечасто получали высшее образование. Но окончить экстерном Институт восточных языков во Владивостоке было возможно.
Знатоков китайской грамоты в казачьих частях, несущих службу на границе .с землями Поднебесной империи, было крайне мало. Елена настояла на зачислении её на должность переводчика в пограничную сотню Амурского казачьего войска, дислоцированную в приграничном городке Нингуте.
А вскоре началась война на территории Китая с бандитами — хунгузами, принявшими участие в так называемом «боксёрском» восстании. И тогда Елена Михайловна, что бы встать в боевой строй казаков, стала выдавать себя за мужчину и назвалась Михаилом Ивановичем Смолко. Товарищи по оружию прозвали её Мишкой-переводчиком. Под военной формой женская фигура не угадывалась.

Полноправный казак

Елена ловко скакала верхом, метко стреляла и рубила шашкой, как прирождённый казак. Но главным её достоинством было отличное знание китайского языка, что однажды помогло спасти жизнь её товарищам и командиру.
Амурцы заняли китайский городок Кангой. Пока Мишка-переводчик поил коня, стоявшие рядом китайцы, уверенные, что никто из казаков не знает их языка, обсуждали подробности грядущей ночной вылазки. Когда мол, «руси» уснут, их, сонных, вырежут поголовно. Мишка, разумеется, тут же сообщил услышанное командиру полка… Ночью хунгузы попали в казачью засаду и были перебиты все до единого. Сама Елена сражалась не хуже своих боевых товарищей.
Приказом Наказного атамана Амурского казачьего войска военный переводчик Михаил Смолко был награждён серебряной медалью «За храбрость» и именным оружием — шашкой с надписью серебром «Переводчику М. Смолко за храбрость и смекалку, проявленные им под Кангой. 1900 год». С того дня Мишка Смолко стал полноправным казаком.

На Русско-японской войне

Февраль 1904 года Елена Смолко встретила в Харбине, где служила переводчиком при русской дипломатической миссии в своём природном женском облике. В тот же день, когда началась война с Японией, она попросилась в действующую армию. Ей, разумеется, отказали.
Кавалерист-девица Надежда Дурова давно стала исторической легендой, а время Марии Бочкарёвой, героини Первой мировой, и призыва женщин в армию ещё не пришло. Но у переводчицы миссии были при себе документы на имя «Михаила Ивановича Смолко — военного переводчика Амурского войска», выданные ей атаманом амурцев в 1902 году. Надев казачью форму, повесив на грудь медаль «За храбрость», а на бок наградную шашку, Елена Михайловна «зайцем» добралась попутным эшелоном до места расположения 2-го Нерчинского полка Забайкальского казачьего войска. Там она представилась командиру 3-й сотни подъесаулу Василию Вишнякову. Человек с реальным боевым опытом, знающий восточные языки (а ветеран китайского похода Смолко успела подучить и японский), был в сотне очень кстати. Особенно в разведке.
Во время боёв в Маньчжурии под именем Михаила Смолко Елена не раз ходила в разведку. Участвовала она и в знаменитом кавалерийском рейде генерала Павла Мищенко в Корею, где очень пригодилось её знание корейского языка. Затем она служила личным переводчиком генерала Павла Ранненкампфа, героя той войны.
Полководец отлично знал, что его переводчик — женщина (что, впрочем, было секретом только для вышестоящих штабов), но никаких фривольностей себе не позволял, а любителям фронтовых романов «Мишка-переводчик» доходчиво объяснял «амурные перспективы» стволом нагана, нацеленным в лоб. «Сунешь лапы — пристрелю!» — ласково обещала женщина. Зато по ней самой японцы палили, ничуть не интересуясь её полом. Весной 1905-го Елена была тяжело ранена в ногу.

Национальная героиня

Генерал Павел Ранненкампф трижды представлял Елену Смолко к Георгиевскому кресту, но наградные документы «зависали» в штабах. Там искренне не понимали — кого же прикажете награждать? Военного переводчика Елену Михайловну Смолко? Или казака из полковой разведки Михаила Ивановича Смолко? Прямое начальство «дальневосточной Жанны д'Арк» (как её восторженно называли в газетах) и само путалось, подписывая наградные листы. А штабные канцеляристы откладывали в сторону столь странно составленные документы.
Пока в штабах думали, героиня лежала в госпитале, а потом и война закончилась. Лишь благодаря усилиям генерала Павла Ранненкампфа и войскового атамана забайкальцев Елене Михайловне летом 1905 года вручили медаль «За храбрость» на георгиевской ленте. По тем временам это было неслыханным событием в военной истории. А атаман Забайкальского войска произвёл её в урядники (сержанты).
«Открыл» героиню для народа писатель-казак и военный корреспондент Пётр Краснов. Сначала он отправлял в редакции газет скупые корреспонденции о подвигах «казачьей амазонки», а в 1905 году опубликовал о ней целый очерк. Когда Елена Михайловна (или Михаил Иванович?) в 1906-м прибыла в Петербург, горожане устроили ей восторженную встречу на вокзале.

Горечь… мира

Но буквально через пару недель о национальной героине забыли. Конечно, не о ней одной. Россия войну проиграла. Военные суды заводили дела на сдавшихся в плен адмиралов и генералов. Какое кому дело до отставной урядницы, пусть и с двумя медалями «За храбрость»? К казачьему сословию её так и не приписали. И одно дело — воевать в составе казачьей сотни, другое — жить повседневной жизнью в казачьей станице… Впрочем, никто ей этого и не предлагал. Да и что она стала бы там делать, если бы даже получила земельный надел среди сопок Забайкалья? Не возвращаться же было к мужу? Он, впрочем, её и не звал. А в Петербурге бывшие сослуживцы помогли Елене устроиться в издательство переводной литературы с восточных языков. Труд увлекательный и хорошо оплачиваемый, но каково корпеть над переводом китайских иероглифов в кабинете, когда грезятся конные атаки и слышится орудийная канонада? Впрочем, вскоре Елена погрузилась в мир восточной философии, оккультизма, восточной медицины и поэзии.
Шли годы. Когда началась война с Германией, бывшей фронтовой разведчице стукнуло 36 лет. Для ночных вылазок в тыл противника — многовато. А в 1918-м, когда началась Гражданская война, ей исполнилось уже 40 лет.

Конторщик ЧК

Не в характере Елены было избегать опасности. На стороне «белых» служили полководцы, которых она знала и уважала после Русско-японской войны, за них сражалась большая часть казаков. Правда, женщину на пятом десятке жизни в конный строй не поставили. Белогвардейская пропаганда использовала её имя для поднятия боевого духа казаков-дальневосточников. Сражалась не она сама, а её имя. А весной 1920-го, после окончательного разгрома армии колчаковцев, Елена попала в плен к красным.
Громкое имя спасло: её не расстреляли сразу, решив, что «героиню, добровольно перешедшую на сторону революционного народа» можно использовать уже для советской пропаганды среди казаков. Ей не только сохранили жизнь, но даже оформили на службу письмоводителем-конторщиком Сибирской ЧК — образованные люди были в дефиците. Но под надзором властей Елена находилась почти круглосуточно.
Потрясения первого двадцатилетия XX века сказались на здоровье и облике былой грозы китайских хунхузов. В свои 42 года она выглядела как старуха. У неё не было ни мужа, ни детей. А в июле 1920-го глава Сибирской ЧК Иван Павлуновский подписал распоряжение о её расстреле. Конкретных обвинений в «контрреволюционной деятельности» Елене Михайловне предъявлено не было. Скорее всего, и не было никакой «деятельности». Просто новой власти были ни к чему столь неординарные дамы, хватило большевикам георгиевского кавалера Марии Бочкарёвой. Их обеих и расстреляли летом 1920 года. Мировой революции были не нужны Жанны д'Арк Российской империи.

Журнал: Тайны 20-го века №46, ноябрь 2019 года
Рубрика: Забытые имена
Автор: Александр Смирнов

Метки: биография, война, Тайны 20 века, Китай, женщина, генерал, Русско-японская война, Смолко, штаб, Ранненкампф



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —