В 1927 году в Москве, на территории Донского монастыря, в помещении переделанной церкви Святых Серафима Саровского и Анны Кашинской, открылся первый в столице крематорий. Здесь были преданы огню тела известных в стране людей: писателя Максима Горького, лётчика Валерия Чкалова, видных деятелей КПСС, прах которых потом помещали в Кремлёвскую стену. Также в печах Донского крематория сгорели тысячи трупов тех, кого репрессировали и расстреляли, — военачальников Михаила Тухачевского и Василия Блюхера, литераторов Исаака Бабеля и Михаила Кольцова, режиссёра Всеволода Мейерхольда и многих других.

История крематория Донского кладбища

Донской крематорий в Москве - история первого в СССР огненного погребения

Борьба с религией

Вопросы о возможной кремации тел поднимались в России задолго до революции. Ещё в 1909 году комиссия Святейшего Синода (высшего органа управления Русской православной церкви) вынесла решение, согласно которому «самым естественным способом погребения признаётся предание трупов земле», а «предание тела близкого не земле, а огню представляется, по меньшей мере, как своеволие, противное воли Божией, и дело кощунственное».
Придя к власти, большевики столкнулись с серьёзным сопротивлением верующих. Борьба с религиозными убеждениями велась по всем направлениям, в том числе в сфере похоронных обрядов. В декабре 1917 года вышли два постановления Совнаркома — о том, что регистрация актов смерти должна производиться не церковными службами, а органами советской власти, и при этом отпевание покойников разрешается только после получения данных документов.
Новая власть провозгласила кладбища местами религиозного культа, а сжигание тел умерших — процедурой, при которой для всех соблюдены равные условия захоронения.
В начале 1919 года Ленин подписал декрет о строительстве крематориев как объектов «новой пролетарской культуры». Тогда же Лев Троцкий, занимавший должность председателя Реввоенсовета, призвал всех истинных большевиков завещать сжечь свои тела.

В качестве удобрения

Первый в советском государстве крематорий был оборудован в Петрограде в 1920 году. Сначала его хотели создать на территории Александро-Невской лавры — но митрополит Вениамин уговорил председателя Петросовета Григория Зиновьева не делать этого. В итоге работы перенесли на 14-ю линию Васильевского острова, для нужд нового учреждения было переделано здание бывшего банного комплекса.
В городе, где люди мёрзли из-за отсутствия дров, для сжигания трупов топливо выделяли в первую очередь. Правда, крематорий в Петрограде просуществовал всего несколько месяцев — спешно сооружённая печь вскоре вышла из строя. Согласно документам, здесь было сожжено 379 тел (332 — мужских, 22 — женских, 25 — детских или подростковых). При этом только 14 покойников подверглись кремации по собственному завещанию или по воле родственников, остальные тела были «бесхозными», их сожгли по решению администрации города.
Недолгое существование первого крематория выявило главный недостаток нового обряда погребения — неприятие со стороны народа. Требовалась серьёзная агитационная работа. Газетные статьи разъясняли советским гражданам преимущества нового прогрессивного способа: дешевизна (было подсчитано, что сожжение тела взрослого обойдётся родственникам в 20 рублей, а тела ребёнка — в 10) и экологическая чистота. Газета «Правда» писала: «Выбирайте, что вам по душе — разлагающийся мертвец, несущий страшную заразу, или труп, который в огнеупорной камере превращается в несколько фунтов чистого пепла». Отмечалась важная роль крематориев в борьбе с религией и суевериями, а также тот факт, что пепел, остающийся после помещения части праха в урны, будет передаваться сельхозпредприятиям в качестве калийного удобрения.

Пепел высокого качества

Конкурс проектов будущего главного крематория страны проходил в январе 1925 года, с предложениями можно было ознакомиться в музее Московского коммунального хозяйства. Победила идея архитектора Дмитрия Осипова: погребальное учреждение нового типа предполагалось разместить в недостроенной церкви на Новом Донском кладбище. Зодчий скончался в 1934 году, его тело было сожжено в этом же крематории.
Здание переделали: купол заменили бетонной башней, на первом этаже оборудовали колумбарий и залы для прощания. В подвале были установлены две печи из Германии. Их изготовлением занималась фирма «Топф и сыновья» (J.A. Topf & Sohne), позже именно её продукция использовалась в Освенциме и других нацистских лагерях.
Для музыкального сопровождения траурных церемоний в крематории установили орган — его перевезли из предназначенной к сносу лютеранской церкви Святого Михаила.
Топливом для печей служил кокс из донецкого угля, трупы сжигались в струе раскалённого воздуха. Далее этот же воздух проходил по вентиляционным трубам и обогревал внутреннее пространство здания.
Торжественное открытие приурочили к десятой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Задолго до этого, в декабре 1926 года, состоялись первые испытания: было сожжено два женских трупа весом 50 и 38 килограммов.
Журнал «Коммунальное хозяйство» откликнулся на такое событие восторженной статьёй, где отмечалось, что «пепел был высокого качества и представлял собою на вид приятную массу».

Реакция покойников

Благодаря массированной пропаганде новый вид погребения быстро стал популярным. Правда, по Москве сразу же поползли слухи о том, что во время сожжения покойники дёргают руками и ногами — якобы оттого, что кремация им не нравится. Газета «Правда» объяснила гражданам: это всего лишь непроизвольное сокращение мышц, никакой мистики здесь нет.
В течение 1927-1936 годов, с одобрения руководства страны, в РСФСР работало Общество развития и распространения идей кремации (оррик). Удостоверения с первыми номерами получили руководители государства — Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и Михаил Калинин. Члены общества организовывали экскурсии в крематорий и распространяли открытки с видами сожжения мёртвых тел. В 1928 году, к празднику Первомая, оррик прислало в подарок Всеукраинскому союзу безбожников некоторые предметы для агитационной работы: несгораемые номерки, которые закладывались в камеры сгорания, чтобы идентифицировать прах, а также урны для пепла.
Годовой взнос члена общества составлял 50 копеек. Зато после смерти его тело сожгли бы совершенно бесплатно.

Пакет с пулями

Во времена «Большого террора» Донской крематорий днём работал в обычном режиме — а по ночам здесь сжигали тела расстрелянных. Их прах помещали в огромные общие могилы. Конечно, кремировать трупы всех казнённых просто не представлялось возможным. Но захоронение многих наиболее известных людей связано именно с данным скорбным учреждением.
По воспоминаниям сотрудников крематория, в августе 1936 года чекисты попросили отдать им прах Григория Зиновьева и Льва Каменева. Позже, в апреле 1939 года, оперативники, проводившие обыск в кабинете бывшего главы НКВД Николая Ежова, нашли пакет с пулями, завёрнутыми в бумажки с подписанными фамилиями. Пакет перешёл к наркому от прежнего главы ведомства Генриха Ягоды, который захотел сохранить для истории вещественные доказательства смерти бывших большевистских вождей.
В конце 1930-х годов в Москве из уст в уста передавалась жуткая легенда. В одну из ночей в крематорий, как обычно, привезли тела расстрелянных. Их сопровождали офицеры НКВД.
Когда в печь поместили очередной труп, работники услышали громкий стук в металлическую заслонку. Было ощущение, что покойник просится наружу.
Служащие доложили офицеру-чекисту о том, что происходит. Тот достал пистолет, подошёл к печи и стал рассматривать пламя через окошко в заслонке. В этот момент железная дверца распахнулась. Офицер получил сильный удар в висок и потерял сознание.
Позже выяснились, что покойный был главой религиозной секты и, по слухам, обладал магическими способностями.
Чекисты взяли с сотрудников крематория расписки о неразглашении происшествия — но кто-то всё равно проговорился.

Последняя процедура

До войны в Москве количество кремированных трупов (исключая жертв «Красного террора») составляло от 5 до 10 тысяч в год и доходило до 20 процентов от числа всех умерших.
Цены на услуги постепенно повышались, и вскоре Моссовет уравнял стоимость кремации и земельного погребения. К основному зданию были сделаны пристройки для размещения урн с прахом (10 лет хранения стоили сначала 40, потом 80 рублей вне здания основного колумбария и 250 рублей внутри него).
За дополнительную плату можно было заказать особую урну. Так, в 1931 году в колумбарии разместили два авиационных мотора с замурованным в них пеплом — так была увековечена память погибших лётчиков.
В 1973 году недалеко от Николо-Архангельского кладбища открыли новый, более современный крематорий, после чего Донской использовался только для сожжения тел видных государственных деятелей, урны с прахом которых размещали в Кремлёвской стене. Последняя такая процедура была проведена в 1984 году, когда кремировали члена Политбюро ЦК КПСС Дмитрия Устинова.
В 1992 году Донской крематорий был закрыт, а здание передано Русской православной церкви. С 1998 года, после реставрации, здесь открылся храм, в котором регулярно проводятся богослужения.

Журнал: Тайны 20-го века №33, август 2020 года
Рубрика: Белые пятна истории
Автор: Светлана Савич

Метки: СССР, Москва, Тайны 20 века, смерть, похороны, труп, кладбище, крематорий, 1927





Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —