День 16 октября 1941 года стал для Москвы чёрным днём. После получения известия о прорыве немецкими войсками фронта на Можайском направлении в столице началась паника.

Московская паника 1941 года

Паника в Москве 16 октября 1941 при эвакуации

Погружение в бездну хаоса

16 октября столица Советского Союза погрузилась в пучину хаоса. Первыми бросились бежать руководители и директора предприятий. Эти ловкачи брали производственные автомобили, набивали их под завязку своим барахлом и вывозили из Москвы вместе с семьями.

Вот примеры. Управляющий трестом местной промышленности Коминтерновского района Москвы Маслов и директор обувной фабрики этого треста Хачикьян оставили на произвол судьбы свои предприятия и попытались удрать, но на вокзале их задержали и дали по десять лет. Директор продбазы треста «Мосгастроном» Антонов и его заместитель Дементьев 16 октября разрешили своим подчинённым брать продукты, а сами запаслись колбасой, маслом и сахаром, забрали из кассы шесть тысяч рублей и уехали. Их поймали и тоже дали по «десятке».

В эти дни, по неполным данным Военной прокуратуры Москвы, оставили свои рабочие места около 780 руководящих работников. Ими было похищено почти 1, 5 миллиарда рублей, угнано сто легковых и грузовых автомобилей. И всё это происходило в тылу сражающихся, истекающих кровью, но не сдающихся войск…

Москва не столица. Урал не граница

Среди москвичей различного социального положения было множество людей порядочных, добросовестных, которые не поддались панике, но они находились в полной растерянности.

«Меня разбудил необычайный шум, — вспоминает В. Василевская. — На втором этаже теперь находилось ремесленное училище и было радио. Я остановилась, прислушиваясь к сообщениям. Одно было страшнее другого. Один за другим были сданы близлежащие от Москвы города. Наконец, как раздирающий душу крик, раздались слова: «Неприятель прорвал линию нашей обороны, страна и правительство в смертельной опасности». Началось нечто невообразимое: ремесленники вместе со своими учителями ушли пешком в Горький, на заводе рабочие уходили кто куда, уезжали семьями в деревни, забирали казённое имущество. Начальство тайком ночью на машинах «эвакуировалось» в глубокий тыл. Москва бросила работу, люди бесцельно «гуляли» по улицам… На вокзале не было электропоездов, а в городе не было машин, не работало метро. На улицы беззастенчиво спускались сброшенные с неприятельских самолётов листовки с надписями, вроде такой: «Москва не столица. Урал не граница».

Партийцы — в первых рядах!

О бегстве из Москвы многих «начальников» сохранилось немало свидетельств. Например, художница А.А. Андреева вспоминает: «Партийная верхушка института, зная, что он переоборудуется в госпиталь и скоро привезут раненых, бежала, увезя с собой весь спирт, какой только был…».

«Твердокаменные большевики» в спешке сжигали свои партбилеты. По сведениям московского горкома партии, «всего выявлен 1551 случай уничтожения коммунистами своих партдокументов. Большинство коммунистов уничтожили партдокументы вследствие трусости в связи с приближением фронта».

Партийные бонзы, спешно спасая свою жизнь, бросали даже секретные документы.

18 октября заместитель наркома внутренних дел Иван Серов доложил Л.П. Берии: «Сегодня при обходе тоннеля Курского вокзала работниками железнодорожного отдела милиции было обнаружено тринадцать мест бесхозного багажа. При вскрытии багажа оказалось, что там находятся секретные пакеты Московского горкома ВКП (б), партбилеты и учетные карточки на руководящих работников обкома, горкома, облисполкома и областного управления НКВД, а также на секретарей райкомов города Москвы и Московской области».

Войди немцы в город, эти ящики попали бы в руки врага, и тогда все оставшиеся в Москве члены партии были бы обречены.

Центральный комитет драпанул в полном составе. Да что там райкомы и горкомы! Сами сотрудники всесоюзного ЦК ВКП(б) — главной партийной инстанции — бросив все, сломя голову кинулись прочь из Москвы. Заместитель начальника 1 го отдела НКВД старший майор госбезопасности Шадрин докладывал наркому внутренних дел Всеволоду Меркулову о том, что в брошенном здании ЦК «нет ни одного работника ЦК ВКП(б), который мог бы привести всё помещение в порядок и сжечь имеющуюся секретную переписку. Всё хозяйство оставлено без всякого присмотра. В кабинетах аппарата ЦК царил полный хаос. Многие замки столов и сами столы взломаны, разбросаны бланки и всевозможная переписка, в том числе и секретная, директивы ЦК ВКП (б) и другие документы.

Вынесенный совершенно секретный материал в котельную для сжигания оставлен кучами, не сожжён. В кабинете товарища Жданова обнаружены пять совершенно секретных пакетов…»

«Энтузиасты» спасают никелированные кровати

По дорогам, ведущим на восток и юг, потянулись толпы с узлами и чемоданами. Лучше всего было уходить по Рязанскому шоссе, оно не так обстреливалось. Но шли и по другим дорогам — лишь бы подальше от фронта.

Вот запись из дневника журналиста Н.К. Вержбицкого: «…Кругом кипит возмущение, громко говорят, кричат о предательстве, о том, что «капитаны первыми сбежали с кораблей», да ещё прихватили с собой ценности… Истерика наверху передалась массе. Начинают вспоминать все обиды, притеснения… Страшно слушать. Говорят кровью сердца. Неужели может держаться город, у которого такое настроение? И опять — всё в тумане. В очередях драки, душат старух, давят в магазинах, бандитствует молодёжь, а милиционеры по два-четыре слоняются по тротуарам и покуривают: «Нет инструкций»… Опозорено шоссе Энтузиастов, по которому в этот день неслись на восток автомобили вчерашних «энтузиастов» (на словах), гружённые никелированными кроватями, кожаными чемоданами, коврами, шкатулками, пузатыми бумажниками и жирным мясом хозяев всего этого барахла».

Мурло преступности

Растерянность, безнаказанность, желание многих спастись, выжить любой ценой, привели к тому, что в городе возникла обстановка грабительского азарта, при которой человек, и не являющийся преступником, может совершить преступление.

19 октября гражданин Василий Вашкович проходил по Смирновской улице и увидал толпу, окружившую грузовик. Подойдя ближе, он заметил, что люди тащат из кузова какие то коробки. Поддавшись общему настроению, он схватил одну из них и собрался уходить, но был задержан. И что же? В коробке оказалось… шесть аккумуляторных фонарей! Василий Фёдорович не смог толком объяснить свой поступок и получил срок — два года.

Зато уголовный элемент времени не терял: бандиты грабили магазины, прежде всего ювелирные. Один преступник, как вспоминал ветеран госбезопасности Б.Я. Чмелёв, пытался вывезти на детской коляске два чемодана с бриллиантами и золотом. Его задержали — уж больно подозрительной показалась физиономия дяди в сочетании с детской коляской.

Сталин спас Москву

Период «разброда и шатаний» продолжался всего два дня. Сталин не покинул Москву, и этот факт имел большое воздействие. С 20 октября в Москве и прилегающих к ней районах было введено осадное положение. Милиции и патрулям армии и НКВД были даны соответствующие полномочия.

Москвичка С.С. Урусова вспоминает: «Выступил сам генерал Жуков… Твёрдым и спокойным, уверенным голосом он сказал, что Москва объявляется на военном положении, что он берёт в свои руки жизнь и порядок в городе, и тут же перечислил связанные с военным положением требования — довольно стеснительные и жёсткие. Мне сейчас даже трудно описать всеобщее чувство облегчения, успокоения, почти радости. Кто-то о нас заботится, нас не собираются оставить на произвол судьбы, немца к нам, может быть, и не пустят». Охрана порядка в Москве и в пригородных районах была возложена на коменданта г. Москвы генерал-майора Синилова, для чего в его распоряжение были предоставлены войска внутренней охраны НКВД, милиция и добровольческие рабочие отряды.

Собравшись, власти приняли меры по ликвидации чудовищного беспорядка. Были всюду выставлены блокпосты, особенно перед въездом на шоссе Энтузиастов. Здесь организовали проверку документов на вывозимые материальные ценности и сопровождавших их лиц. По приговорам временных военных трибуналов многие поплатились жизнью за совершённые злоупотребления и преступления.

Жёсткими и оперативными мерами высшего командования порядок в столице был восстановлен. А сам факт «московской паники» был зачислен в разряд «секретных». Говорить о нём стало возможно лишь в наши дни…

Журнал: Война и Отечество №3, март 2018 года
Рубрика: Великая Отечественная
Автор: Василий Барт




Telegram-канал Багира Гуру

Метки: СССР, война, Великая отечественная война, Москва, Война и Отечество, НКВД, грабёж, 1941, бегство, паника, милиция, октябрь


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022