Почему взорвался реактор на Чернобыльской АЭС?

26 апреля 1986 года в Чернобыльской АЭС произошла самая страшная техногенная катастрофа XX века, и то ядерное лихо стало одной из причин развала СССР. Начиная с 1993 года, 26 апреля в России отмечают как День участников ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф.

Фото: почему взорвался реактор на Чернобыльской АЭС?

Как бюрократизм и штурмовщина привели к катастрофе

Город-сказка

Режимный наукоград Припять был основан в 1970 году в сотне километрах от Киева. Для выбора пригодной площадки под строительство будущей АЭС проектировщики обследовали Киевскую, Житомирскую и Винницкую области. Самым удобным местом была территория по правую сторону от реки Припять. Земля, на которой вскоре началась стройка, являлась малопродородной и полностью соответствовала требованиям для строительства атомной станции. Заложенная в 1972 году в торжественной обстановке, АЭС получила название от скромного райцентра Чернобыль, практически не имевшего отношения к атомной электростанции. Он него до Припяти —18 км. От атомной станции до города — всего три.
Спустя годы в комфортный 50-тысячный город, один из красивейших на Украине, попасть по распределению мечтал каждый советский физик-атомщик. Причин тому было немало. Работники АЭС получали приличные зарплаты, талоны на питание, путёвки и иные льготы. В течение двух-четырёх лет молодые специалисты получали прекрасные квартиры. Новенькие высотки из белого кирпича утопали в зелени. Рядом с домами быстро росли детсады и школы, строительству которых уделялось особое внимание, ведь средний возраст его жителей составлял 26 лет. Каждый вечер в юном городе проходил «парад колясок», с которыми прогуливались молодые семьи…
В Припяти работали многочисленные учреждения культуры и спортивные сооружения, благоустроенные больницы и школы, широкая сеть столовых, кафе и магазинов. Снабжение продуктами и товарами было организовано по самым высоким меркам. Известен факт, что жители Чернобыля и даже Киева приезжали в Припять за свежим молоком. Работники АЭС часто ездили в Киев на концерты и спектакли, да и в Припять постоянно приезжали театральные коллективы и эстрадные исполнители.
Трагедия на атомной станции превратила Припять в мёртвый и разорённый город — без жителей.
В спешке были брошены дома, общественные здания, школы, спортивные площадки. Колесо обозрения, которое хотели запустить Первого мая, превратилось в ржавый остов, став своего рода зловещей визитной карточкой мёртвого города. И хотя сквозь асфальт пробились деревья, а улицы заросли бурьяном, за тридцать с лишним лет не рухнуло ни одно из 580 его зданий — строили на совесть. Возможно, скоро не будет и их: поговаривают, что город будет полностью снесён.

Шаги к катастрофе

Завершающий год 11-й пятилетки был для Чернобыльской АЭС необычный — здесь действовали на полную мощность сразу все энергоблоки. Подобного ещё не было за всю историю эксплуатации атомного богатыря. Годовое производство электроэнергии достигло в прошлом году рекордной цифры — 28 млрд. киловатт-часов», писали «Известия» 6 января 1986-го. На станции работало четыре энергоблока, строились ещё два. АЭС была настолько мощной, что обеспечивала десятую часть всех потребностей Украины в электроэнергии.
К Первомаю 10-тысячный коллектив ожидал награждения АЭС орденом Ленина. За той наградой традиционно должна последовать россыпь других, персональных. Поговаривали, что директор Виктор Брюханов получит звание Героя Социалистического Труда. Он возглавил Чернобыльский ядерный проект в возрасте 34 лет, когда на месте будущей станции ещё было пустынное поле с сугробами по колено. Брюханов был тихим спокойным человеком, которого любил и ценил весь персонал. К весне 1986 года он был на грани личного триумфа: ЧАЭС была самой современной и эффективной станцией в Советском Союзе, а Припять, город, который он строил для размещения рабочих и их семей, был примером комфорта.
Вместе с тем, Брюханова то и дело заставляли сглаживать углы. 9 сентября 1982 года был зафиксирован случай разрушения на 1-м энергоблоке, результатом этого стала деформация графитовой кладки и выброс значительного количества радиоактивных веществ. Москва решила не информировать население страны. А в 1983 году он подписал соглашение о запуске «самого нового и самого современного реактора станции» — 4-го, хотя не было проведено ни одного ключевого испытания безопасности. Именно 4-й реактор и должен был быть остановлен 26 апреля для проведения очередного ремонта. Однако вместо этого решили провести испытание, которое заключалось в создании аварийной ситуации, при которой станция сама бы справилась с проблемой. Такое испытание планировали четвёртый раз: три предыдущих были неудачными по разными причинам, не связанным с атомным реактором, например в 1985 году забыли включить регистрирующие осциллографы.
Как позднее отмечал Виктор Брюханов, «это были обычные регламентные работы, которые предусмотрены проектом реактора. За год до этого их успешно провели на третьем блоке — перед тем как его выводить в плановый ремонт». По утверждённому плану, 25 апреля были отключены системы аварийного охлаждения реактора и снижена мощность реактора на 50%, но раздался звонок от диспетчера Киевэнерго, запретившего дальнейшее уменьшение мощности до 26 апреля. В таком режиме реактор РБМК проработал до 23:10, когда диспетчер разрешил дальнейшее снижение мощности. Запланированный эксперимент с повышением мощности реактора начала уже новая смена в 01:23. Старт прошёл успешно, и мощность начала стремительно расти. Такое повышение планировалось, и персонал станции не придал этому должного внимания. Однако спустя полминуты раздался аварийный сигнал, согласно которому испытание нужно было прекратить, немедленно остановить все работы и вернуть реактор в исходное состояние. Но эксперимент по-прежнему продолжался. Ещё несколько секунд система получала аварийные сигналы о быстром неконтролируемом повышении мощности ядерного реактора, остановить рост которой уже оказалось невозможным. Вот что пишет в своей книге «Чернобыль. Как это было» Анатолий Дятлов, бывший заместитель главного инженера по эксплуатации и руководитель того самого рискованного экмперимента: «С 1:23:44 по 1:23:47 произошло два мощных взрыва, разрушивших четвёртый энергоблок. В блочном щите управления, где собралось всё руководство смены, никто не понимал, что делать в такой ситуации. Появилась вибрация здания. Затем прозвучал удар. Все были в шоке. Все с вытянутыми лицами стояли. Я был очень испуган. Полный шок».

«Действуй по зачеркнутому…»

Виновными в катастрофе признали операторов, находившихся в роковую ночь за пультами ЧАЭС. Мол, в ночь на 26 апреля 1986 года проводили эксперимент плохо обученные операторы.
Не помогали доводы о том, что эти люди, прекрасно осознавая угрозу здоровью и жизни, что было обусловлено сложнейшей радиационной обстановкой на площадке станции и вокруг неё, оставались на своих рабочих местах и выполняли всё необходимое. Те, кто работал на станции в «аварийную» смену были отправлены в клинику в Москву в практически безнадёжном состоянии. Об этих людях академик Валерий Легасов сказал так: «Мы застали людей, готовых к любым действиям в любых условиях».
Разумеется, академик уверен в том, что операторы делали ошибки. Но только ли они? Вот отрывок из магнитофонных записей, надиктованных Легасовым позднее: «План проведения эксперимента был составлен очень некачественно, очень не детально и не санкционирован теми специалистами, которыми должен был санкционирован (речь идёт о согласовании программы с Главным конструктором и с Научным руководителем реактора — авт.). У меня в сейфе где-то хранится запись телефонных разговоров операторов накануне происшедшей аварии. Мороз по коже дерёт, когда читаешь такие записи. Один оператор звонит другому и спрашивает: «Валера, вот тут в программе написано, что нужно сделать, а потом зачёркнуто многое из того, что написано. Как же мне быть?». Второй собеседник на проводе:»А ты действуй по зачеркнутому». Вот уровень подготовки документов на таком серьёзном объекте, как атомная станция, когда кто-то чего-то зачеркивал, оператор мог толковать зачеркнутое как правильное или неправильное и мог совершать произвольные действия. Всю тяжесть вины возложить только на оператора было бы неправильно, потому, что кто-то же и план составлял, и кто-то черкал в нем, и кто-то его подписывал, а кто-то его не согласовывал. И сам факт, что станция могла самостоятельно производить какие-то действия, не санкционированные профессионалами, это уже дефект отношений профессионалов с этой станцией. Тот факт, что на станции присутствовали представители Госатомэнергонадзора, но были не в курсе проводимого эксперимента, не в курсе этой программы, это же есть не только факт биографии станции, но факт условий существования самой этой системы».
Обвинения с операторов были сняты спустя 20 лет, когда комиссия Госатомнадзора пришла к заключению, что «Чернобыльская авария приобрела катастрофические масштабы вследствие неудовлетворительной конструкции реактора РБМК-1000», а люди действовали в рамках принятых тогда правил. Но к этому времени чья-то жизнь уже оборвалась, а чья-то была сломлена годами неволи.
Ликвидаторы аварии читают свежие газеты

«Больное сердце» АЭС

Уже в ходе предварительного следствия было установлено, что причина катастрофы — два конструктивных просчёта при проектировании реактора типа РБМК-1000 (реактор большой мощности канальный). Причём важнейший из этих просчётов был выявлен его конструктором, и тот даже направил на Чернобыльскую АЭС соответствующее письмо, но на него никто не обратил внимания. Уголовное дело в отношении лиц, не принявших своевременно мер к совершенствованию конструкции реактора, органами следствия было выделено в отдельное производство. Результаты расследования по нему отсутствуют, и потому есть основание полагать, что оно давно прекращено.
Реактор РБМК-1000 был сердцем Чернобыльской АЭС, но тот важнейший орган оказался больным. По мнению специалистов, в нём не была предусмотрена система аварийной защиты, которая должна была работать независимо от оператора. Как известно, ныне такие системы установлены даже на бытовой технике. Будь такая защита на РБМК, Чернобыльская трагедия не произошла бы.
И вот какое мнение высказал академик Валерий Легасов: «Сейчас ведётся следствие, будут, видимо, судить, я так думаю, конструкторов этого типа реактора РБМК, которые допустили грубейшие ошибки. Специалисты по атомной энергетике довольно широким фронтом выступали против реактора такого типа как раз по соображениям безопасности. Уже первый пуск этого реактора на первом блоке РБМК на Ленинградской АЭС показал, что он является довольно сложным для оператора. И, наверное, конструкторы тоже должны за это нести уголовную ответственность. Но главные преступники — это те руководители энергетики 60-х годов, которые вопреки точке зрения специалистов финансировали разработку РБМК. На специалистов, как говорится, с большой колокольни плевали, потому, что это на 25-30% примерно удорожало каждую станцию. А поскольку денежки на атомную энергетику Госпланом выдавались строго заданные, то это значит на 25-30% построить меньше в заданный срок атомных электростанций».
Но все это было скрыто, чтобы не ставить под удар атомную отрасль СССР.
В июне Брюханова вызвали в Москву, на заседание Политбюро ЦК КПСС. «Заседание длилось восемь часов без перерыва на обед. Председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков сказал: «Мы все вместе шли к этой аварии, в ней — наша общая вина…».
Вот почему было гораздо легче назначить виновными в аварии персонал станции — в самом деле, не академиков же виновными назначать! У них нет связей до самого верха, не им же ехать из светлого и просторного московского кабинета на Колыму. А ещё это означало, что вся идеологическая составляющая о том, что советские атомные станции безопасны уже потому, что советские, ошибочна. А тут уже и недалеко и до крушения прочих идеологических постулатов… Показателен в этом отношении секретный протокол заседания ЦК КПСС от 3 июля 1986 года, случайно попавший в открытой доступ из-за перестроечной неразберихи. Тогда Михаил Горбачёв лично выразил недоумение тотальной самоуспокоенностью, царившей в атомной энергетике до Чернобыля: «Помню и другое: статью в «Правде» к 30-летию первой АЭС. Там: «атомная энергетика может служить эталоном безопасности». А что на поверку? Грянул Чернобыль, и никто не готов. Директор станции Брюханов был уверен, что ничего не могло произойти, а между тем, за 11-ю пятилетку — 104 аварии было на всех АЭС, за последние годы было много более мелких аварий на Чернобыльской АЭС. Это вас не насторожило? Мы 30 лет слышим от учёных, специалистов, министров, что все в атомной энергетике надёжно. И вы рассчитываете, что мы будем смотреть на вас, как на богов. От этого все и пошло. Потому что министерства и все научные центры оказались вне контроля. А кончилось провалом. И сейчас я не вижу, чтобы вы задумывались над выводами. Больше всех констатируете факты, а то и стремитесь замазать кое-какие… Во всей системе царил дух угодничества, подхалимажа, групповщины, гонения на инакомыслящих (речь, в частности, об академике Доллежале, с 1970-х выступавшем против АЭС в густонаселённых зонах), показуха, личные связи и разные кланы вокруг разных руководителей».
Можно по разному относиться к М.С. Горбачёву, но здесь его выводы очень близки к тому, что говорили и специалисты в области «мирного атома».
Авария стала крупнейшей за всю историю атомной энергетики как по количеству погибших и пострадавших от неё людей, так и по экономическому ущербу. В СССР было законсервировано или прекращено строительство и проектирование десяти новых АЭС, заморожено строительство новых энергоблоков на действующих станциях. Серьёзный удар был нанесён и по мировой атомной энергетике. С 1986 по 2002 год в странах Северной Америки и Западной Европы не было построено ни одной новой АЭС, что связывают в первую очередь с давлением общественного мнения.

Журнал: Историческая правда №8, август 2019 года
Рубрика: История аварии на Чернобыльской АЭС
Автор: Владимир Гондусов




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —