До 1920-х годов Русская православная церковь была единым организмом — вне зависимости оттого, где её церкви находились — в самой России или за рубежом. Никто и представить не мог, что однажды начнётся схизма новейшего времени. Но после Октябрьской революции церковь разделилась.

Почему возникла РПЦ за рубежом

Как появилась русская православная церковь заграницей?

После Октября 1917 года, а за ним и Гражданской войны, в Европу хлынули волны русских эмигрантов, среди них было немало священников, но ещё больше — верующих. С той поры у России было две церкви: одна, гонимая, но умудрившаяся выжить при большевиках — в СССР, вторая, истинная, не изменявшая идеалам — по другую сторону границы.

Вынужденный отъезд

Гражданская война разорвала некогда огромную державу на части. Патриарх Тихон сидел в занятой большевиками Москве. В южных областях, где были белые, больше не было высшей церковной власти. Связаться с Тихоном для решения внутрицерковных вопросов было попросту невозможно. И крайне опасно. Так что в мае 1919 года в Ставрополе появился новый церковный орган — Временное высшее церковное управление на Юго-Востоке России (ВВЦУ ЮВР). Никто и не думал, что это практически навсегда.

Но ничто не бывает таким вечным, как временное. Это понимал и несчастный Тихон, который пытался изо всех сил лавировать и заигрывать с большевиками. Потому он и принял постановление от 7 ноября 1920 года, безоговорочно признав ВВЦУ, — куда ж ему было деваться! В ноябре того года даже самые упёртые белые генералы тоже стали понимать, что ничего уже не станет таким, как было. Большевики не уйдут, а война проиграна. Впереди только чужбина. И люди, у которых ничего кроме веры не осталось. Вот их-то этой новой русской церкви и придётся там окормлять.

В ВВЦУ тоже понимали, что выбора у них нет. Им придётся управлять всеми зарубежными миссиями и приходами, которые существовали за границей при старой, царской власти. Они приняли это как факт. Никто не хотел раскола — ни Тихон в Советской России, ни четыре «зарубежника» — митрополиты Антоний и Платон, архиепископ Феофан и епископ Вениамин. Но так оно нехорошо складывалось. Поэтому в декабре 1920 года они создали Высшее русское церковное управление за границей (ВРЦУЗ). Так, кроме беженцев, под их властью оказались все приходы в Европе (кроме Польши, Прибалтики и Финляндии), в Палестине, Америке, Китае, Японии, Северной Африке. Хуже всего беженцам приходилось в Турции, правительство которой горячо симпатизировало большевикам. И, хотя Константинополь был основным местом высадки белоэмигрантов, люди там оставаться боялись. Они стремились перебраться в более дружественные им христианские страны.

В конце 1921 года состоялся первый заграничный собор Русской православной церкви, принявший постановление, одним из пунктов которого значилось «вооружённое свержение режима в РСФСР». Разумеется, в 1922 году Тихон принял ответное постановление, в коем отказался признавать законность Карловацкого собора. Он упразднил Высшее церковное управление за границей. С этого-то и началось разделение единой прежде церкви.

От войны до войны

Разумеется, в эмиграции священники понимали, что вынудило Тихона так поступить, но принять этого многие не смогли. Архиерейский собор вынужден был подчиниться Патриарху, и тут же был создан Временный заграничный архиерейский синод, которому вменялось руководить Русской заграничной церковью. Но согласия среди членов этого Синода не было, особенно противился единовластию митрополит Евлогий, который в 1926 году и вовсе вышел из его состава и даже «увёл» с собой Берлинскую епархию и приходы в Южной Америке.

Годом позже подчиняться решениям Синода отказались митрополит Платон и четверо архиереев Североамериканской епархии. В 1927 году кар-ловацкие иерархи заслушали на Соборе послание от московского митрополита Сергия, назначенного на место фактического руководителя РПЦ Тихона, и вовсе прекратили все отношения с Москвой, где церковь «порабощена безбожной советской властью». В пику им в 1928 году решения московского митрополита Сергия и его Временного патриаршего Священного синода признал опальный митрополит Евлогий, который обрушился на Карловацкий архиерейский синод с яростной критикой. Карловацкий собор отреагировал почти мгновенно: действия Евлогия они сочли предательством русской церкви.

А в Москве Синод митрополита Сергия выпускал анафему за анафемой, запрещая к служению целые списки зарубежных иерархов и требуя над ними церковного суда. Разумеется, никакого суда Москва не добилась, все указы Сергия относительно Карловацких соборов были отменены, а разрозненные зарубежные русские сообщества наконец-то попробовали объединиться.

Труднее всего договариваться оказалось с митрополитом Евлогием. С Карловацким синодом он так и не нашёл общего языка. Между тем дело шло к войне и на Русскую православную церковь обратили внимание нацисты. Рейхсминистерство даже взялось за строительство русского православного собора Воскресения Христова в Берлине и отремонтировало ещё 19 православных церквей. Нацисты очень надеялись на объединение Русской зарубежной церкви, которая могла поддержать их политику в отношении СССР.

Но случился ещё больший раскол. Теперь уже между теми иерархами, которые не приняли немецкой агрессии, и теми, кто собирался «возрождать церковное строительство на освобождённых от большевиков восточных землях». Карловацкие иерархи строили огромные планы, собирались после взятия Москвы «очистить её от епископов-ренегатов» и пробивались на приём в Берлин, чтобы изложить все эти радужные планы в Рейхсминистерстве. Главным узурпатором они, конечно, видели бывшего митрополита Сергия, ставшего в 1943 году патриархом. Отношения с немцами у «зарубежников» были сложными. В конце концов им и самим стало ясно, что от Рейха ничего хорошего ждать не приходится. А потом в Европу пришли те самые большевики…

Чужие свои

Часть зарубежных клириков была «воссоединена» с московским руководством, поскольку оказалась в юрисдикции Московского патриархата чисто территориально — в странах Варшавского договора. Некоторые иерархи зарубежной церкви признали власть Москвы и покаялись, «не оставшись глухими к отеческому призыву», другие же предпочли снова отправиться в изгнание. Со временем в США и Канаде сформировался целый слой не желавших примиряться с Москвой православных священников.

В 1960-е годы к конфликту с Москвой добавились ещё и внутренние разногласия на предмет будущего Русской православной церкви. Клирики, разделявшие точку зрения архиепископа Иоанна, не видели ничего страшного в модернизации церкви, другие считали необходимым придерживаться традиции. Победили последние.

Тем временем в 1970 году в Америке появилось ответвление Московского патриархата — Православная церковь в Америке. И ряды «зарубежников» пополнили прихожане, не желавшие иметь ничего общего с Москвой. В 1974 году зарубежную церковь постиг ещё один раскол: от неё отделилась группа иерархов, отказавшихся переходить на новый стиль.

Исторической вехой в этих отношениях стали 1990-е годы, когда ситуация в бывшем СССР резко изменилась. А в мае 2007 года митрополит Лавр и патриарх Алексий II подписали акт о каноническом общении. Это вовсе не означает, что абсолютно все иерархи «зарубежников» согласились с позицией своего главы. Акт не подписал епископ Одесский Агафангел.

Журнал: Загадки истории №30, июль 2022 года
Рубрика: Религии мира
Автор: Елена Филимонова


Telegram-канал Багира Гуру

Метки: Загадки истории, СССР, церковь, православие, Ленин, большевики, анафема, РПЦ, патриархат


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022