Индустриальный пейзаж долгие годы считался скучным жанром. Однако в нём кроется немало секретов. Ведь изображая заводы и фабрики, живописцы часто решали собственные художественные задачи.

Индустриальные пейзажи на полотнах

Загадки индустриальных пейзажей в изобразительном искусстве

Мельничная идиллия

Существует мнение, что первыми в Европе индустриальными пейзажами были изображения мельниц. В Голландии XVN-XVIII веков было принято рисовать мельницы в окружении деревьев и кустов. Художники не стремились запечатлеть реальные ландшафты и домысливали природное окружение, превращая обычную растительность чуть ли не в джунгли.
Мельница в пейзажном окружении была своего рода моделью рая на земле, воплощением гармоничного взаимодействия человека с природой. Она словно сама вырастала из почвы, как дерево или огромный куст. А вращающееся колесо символизировало вечность. Мельница надолго стала обязательным элементом голландского пейзажа, воспевающего гармонию. Принято считать, что традиция изображать промышленные объекты началась в искусстве Европы с картины Якоба ван Рейсдала «Мельница в Вейке», около 1670 года.

Фабрика дьявола

В XIX веке появились колоритные изображения угольных шахт. Художники знали о бедственном положении простых шахтёров и рисовали надшахтные сооружения так, словно это обиталище сатаны. Металлические конструкции на фоне багрового заката производили жутковатое впечатление. Зрителям казалось, что из-за горизонта вот-вот выглянет сам дьявол, и такими картинами не украшали жилой интерьер.
Женщины, работавшие на шахтах (их называли угольщицами), выглядели как рабыни на фоне ландшафтов с мрачными каменными стенами. Промышленность подавляла человека. Под влиянием романов Эмиля Золя живописцы стали изображать рабочих как покорных рабов индустрии.
Талантливый швейцарский карикатурист и плакатист Теофиль-Александр Стейнлен (1859-1923) одним из первых начал изображать шахты как фабрику дьявола. Чёрные силуэты архитектурных конструкций служили пугающим фоном для бытовых сцен из жизни рабочих. Самые откровенные изображения шахт как обиталища дьявола принадлежат талантливому мастеру индустриальной темы в искусстве бельгийцу Константину Менье (1831-1905). Он прославлял труд горняков, а мрачные сооружения были для него символом угнетения человека. Однажды художник изобразил себя на фоне силуэтов надшахтных строений.
Однако не всё было так мрачно. На промышленные объекты обратили внимание французские импрессионисты. Их впечатлили корпуса заводов, мощные кирпичные стены, похожие на крепостные. Импрессионисты романтизировали заводы и поэтизировали промышленность. Им нравилось изображать не только громады зданий, освещённых солнцем, но и большие клубы дыма. Люсьен Писсарро и Клод Моне уже не мыслили современный город без дымовых труб и фабричных корпусов.
Импрессионистические эффекты активно использовал в своём творчестве русский художник-передвижник Николай Касаткин (1859-1930), который некоторое время жил в Париже. Он впитал многие модные тенденции того времени, в том числе промышленно-заводскую тему. В картине «Сбор остатков угля на заброшенной шахте» промышленные сооружения служат унылым фоном. Касаткин симпатизировал рабочим и никогда не восторгался техникой.
Между тем в Петербурге, на фасаде одного из домов на Большой Зелениной улице, в начале XX века появилась мозаика с индустриальным пейзажем. Заводские трубы создают гармоничный рисунок. Мозаика хорошо сохранилась и сегодня радует глаз прохожих.

Футуризм

Футуристы прославляли технику во всех аспектах. Стремясь отразить её господство в век высоких скоростей, живописцы начали изобретать язык технических метафор. Пейзаж обогатился световой рекламой. Трубы заводов символизировали мощь человека и воплощали новый тип красоты. Кирпичные стены фабрик были знаками будущего индустриального общества. Заводские корпуса освещались ярким электрическим светом, словно дворцы.
Итальянские художники-футуристы начала XX века Луиджи Руссоло и Умберто Боччони рисовали здания заводов нарочито кривыми и косыми, словно сам ритм работы машин причудливо деформировал здания в глазах зрителя.
Большое внимание уделяли футуристы миру звуков и были уверены, что индустриальный ландшафт должен иметь акустическую составляющую. Живописцы считали звучание заводских гудков и клаксонов автомашин новой «городской музыкой», в которой индустриальные звуки должны играть первую скрипку. Но как изобразить эти звуки? Опять-таки через деформацию привычных для человека конструкций.
А знаменитый архитектор-фантаст Антонио Сант Элиа (1888-1916) изображал жилые дома будущего как гигантские заводские корпуса. Ему казалось, что только в домах, отмеченных индустриальной тематикой, людям будет приятно жить в грядущем веке. Мнргие идеи этого смелого фантаста реализованы в современной архитектуре.

Пейзажи Пеннелла

Основателем индустриального пейзажа в его классическом современном варианте считается американский пейзажист Джозеф Пеннелл (1857-1926). Ему нравились здания заводов, и он рисовал их так, словно это дворцы или сказочные замки. Художника вдохновляло строительство Панамского канала, и он с большой любовью писал эту гигантскую стройку. Пеннелл одним из первых стал изображать промышленные объекты с высоты птичьего полёта. Это придавало пейзажам особую выразительность.
Пеннелл всегда видел в индустриальном ландшафте гигантскую панораму. Именно в таком виде жанр и пришёл в СССР. В 1920-е годы традиции Пеннелла начали развивать советские художники. Дымящиеся трубы, подъёмные краны и силуэты заводских зданий на фоне безоблачного неба ставили перед художниками задачу, как все это гармонично разместить на холсте. И опыт Пеннелла оказался бесценным. В СССР работы знаменитого американца не издавали, и тот, кто видел их впервые, думал, что перед ним пейзаж советского художника.

Где разместить человека?

За короткий срок индустриальный пейзаж получил широчайшее распространение в СССР. Главной идеологической установкой было прославление индустриальной мощи страны, но многие советские художники продолжали решать формальные задачи. Они тайно поклонялись импрессионистам и использовали эту тему для живописных экспериментов. Им хотелось научиться изображать клубы дыма несколькими смелыми мазками, отразить на холсте эффекты сыпучего песка и только что завезенного на стройку бетона. Даже лужи олифы или кучи алюминиевых стружек могли стать предметом поисков какой-то особенной живописной красоты.
Например, живописец Пётр Котов (1889-1953) написал огромную домну, которая переливалась разными цветами и оттенками, а художник Яков Ромас (1902-1969) изображал на холсте целые панорамы заводов на фоне жёлтого и оранжевого неба. Это смотрелось очень необычно. Без индустриальных ландшафтов не обходилась ни одна художественная выставка.
Но перед художниками встала задача вписать в новый ландшафт человека, и это было непросто. Выдающийся английский живописец Лоуренс Стивен Лаури (1887-1976) создавал мир красивых заводских корпусов, равномерно размещённых в жилой застройке. Люди на этих картинах были маленькими человечками без лиц. Стены фабрик и вертикальные трубы выглядели значительно красивее, чем безликие чёрные тени, спешащие по улицам. Создавалось впечатление, что художник любит изящные здания и стройные заводские трубы и совсем не любит людей. Появился специальный термин «люди-спички» — именно так называли персонажей Лаури.
Художники СССР поступали иначе. Они активно внедряли человеческую фигуру в индустриальный пейзаж. Чаще всего это были образы рабочих на первом плане картины. Удивительным примером соединения промышленного и человеческого мотива стало полотно Юрия Пименова «Свадьба на завтрашней улице», написанное в 1962 году. Жених и невеста, идущие по улице недостроенного города, воспринимались как символ счастливого будущего. Никто до Пименова не объединял тему стройки и счастливого супружества. Картина была очень популярна.

Стимпанк

На рубеже тысячелетий появился стиль, в котором техника заиграла новыми красками: стимпанк, от слов «пар» и «панк». Этот термин ввёл в обиход американский писатель-фантаст Кевин Джетер. Был создан и русский аналог: парапанк, но он пока не прижился. Первая часть слова обозначала безраздельную власть пара, а вторая не столько указывала на современных панков с причёской типа ирокез, сколько подразумевала смелых людей, готовых принять необычный облик промышленного города.
Этот новаторский стиль обыгрывал техническую культуру викторианской Англии. Художники выдумывали необычные здания, похожие на гигантские паровые котлы и станки, стоящие прямо на улице, но в то же время имеющие стандартные детали домов — крыши, балконы и шпили.
Даже далёкие от техники пейзажисты начали проявлять фантазию. Их заинтересовало, как стал бы выглядеть город, в котором важнейшую роль играет пар, а не электричество. И не мозаики и скульптура становятся главными украшениями, а… сварные швы и старинные крепёжные элементы, которые получили необыкновенную популярность. Художники обыгрывали гигантские заклёпки и шляпки от гвоздей, нередко тронутые коррозией. На стенах домов располагались какие-то старые полустёртые металлические буквы и цифры, опять-таки прикреплённые большими заклёпками. Обязательным атрибутом каждого пейзажа были разноцветные клубы пара и причудливые виды дымовых труб.
Это производит в высшей степени необычный эффект. Художники называют своими кумирами Жюля Верна и французского карикатуриста Альбера Робида, обожавшего технику.
Сегодня стимпанк активно развивается как в киноискусстве, так и в живописи. Художники представляют мир ржавого железа и вселенную огромных заклёпок как романтический сказочный мир. Преобладают коричневый и стальной цвета. Огромные машинные отделения похожи на сказочные замки, а котельные увенчаны металлическими головами животных. Большим уважением пользуется коррозия. Стимпанк по праву считается одной из современных разновидностей индустриального пейзажа.

Журнал: Тайны 20-го века №53, декабрь 2020 года
Рубрика: Парадоксы живописи
Автор: Андрей Дьяченко

Метки: Тайны 20 века, картина, завод, живопись, индустрия, пейзаж, труба, стимпанк





Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —