Дети блокадного Ленинграда

На Нюрнбергском процессе весь мир узнал о дневнике Тани Савичевой — о нескольких листочках из блокнота, на которых ребёнок неуверенным почерком фиксировал смерть своих родных. Блокада самым страшным образом вошла в жизнь ленинградских детей. Они привыкли: смерть всегда рядом. Они не боялись ни бомбёжек, ни артиллерийских обстрелов. Одна из девочек записала в своём дневнике: «Сегодня опять бомбят. Снова воют сирены. Взрываются дома… Ну и что?»

Фото: дети блокадного Ленинграда, интересные факты

Навстречу врагу

В начале июня 1941 года ленинградских школьников и дошкольников, как обычно, стали отправлять на летний отдых в Ленинградскую область, в состав которой тогда входили Псковщина и Новгородчина. После начала войны ребят и не подумали вывезти с опасной территории. Более того: 27 июня началась эвакуация детей из Ленинграда, и не куда-нибудь, а прямо навстречу врагу. Эта «эвакуация» продолжалась до середины июля. И только во второй половине месяца, когда немцы уже захватили часть районов области, ребятню принялись возвращать обратно в город. О событиях того страшного лета свидетельствует Людмила Васильевна Пожидаева:
«Мне было семь лет, когда началась война. В первых числах июля наш детский сад погрузили в телячьи вагоны и повезли в район Новгорода. Память сохранила два названия — Демянск и Лычково. Разместили нас в двухэтажном здании школы. Однажды, когда мы гуляли во дворе, на улице поднялась невероятная суматоха. Где-то что-то ухало, стрекотало, грохало. Вдруг по улице прогромыхал танк с черно-белыми крестами. Увлечённая этим зрелищем, я не заметила, как дети разбежались. Среди грохота чудом услышала, что меня зовёт воспитательница. Я отцепляюсь от забора и бегу к ней. Слышу за спиной нарастающий свист. Земля подо мной вздрогнула, затем меня подняло вверх на горячей воздушной подушке и сильно ударило о стену дома. Потом взрывной волной поволокло по гравию двора, чулком снимая с меня кожу».

«Цветочки» и «ягодки»

«Много лет спустя узнала, — продолжает Людмила Васильевна, — что нас отбил у немцев истребительный отряд. Затем была железнодорожная станция Лычково, верхняя полка в вагоне, засохшие кровавые бинты. Весь вагон пропах кровью. И вообще, стоял невыносимый смрад, поскольку ночных горшков не было. Пить детям практически не давали из-за отсутствия воды. Ко всем прочим бедам эшелон постоянно бомбили… Во время налётов поезд либо мчался вперёд, подавая непрерывный гудок, либо резко останавливался. И тогда те, кто был способен, выпрыгивали из вагонов и разбегались… Дальше вообще ничего невозможно объяснить — только одни вопросы. Почему нас, раненых детей, высадили из вагонов? Был ли это налёт или какие-то другие обстоятельства? Только вдруг поезд стал тихо от нас уходить. Все уехали, а небольшая группа детей, которые не могли передвигаться самостоятельно осталась под откосом. Полураздетые голодные, беспомощные, без взрослых мы от перепуга орали до изнеможения. Потом, как котята, сбились в одну кучу. Вдруг, именно вдруг, кто-то стал выхватывать нас из нашей дрожащей кучи и бегом уносить с поля. Теперь, спустя десятилетия, я полагаю, что мы были спасены одной из отступавших частей Красной армии, которая случайно наткнулась на нас. Через некоторое время я вновь оказалась в Ленинграде. В городе было ещё спокойно: не стреляли, не бомбили».
Однако, как написала ещё одна блокадница, некогда «эвакуированная» навстречу врагу, в июле 1941-го для ленинградских детей были ещё «цветочки», «ягодки» пошли позднее…

Знаете ли вы что…

Дети-солдаты существуют на всем протяжении истории. И сегодня в армейских гарнизонах по всей России насчитывается 250 сынов полка — детей без родителей. Ребята учатся в школе, но состоят на попечении армии.

«Дети помнят всё…»

…Такими словами начала свой рассказ, записанный на магнитофонную ленту, Зарема Евгеньевна Ивченко. Она сразу ответила тем, кто утверждает: малыши ничего не могут помнить о блокаде Ленинграда. Так вот, Зарема Евгеньевна помнит все. Причём в её рассказе есть детали, которые не встретишь в исторической и мемуарной литературе.
Зарема Евгеньевна говорит, что их семья приехала в Ленинград 25 августа 1941 года из местечка Териоки (современный Зеленогорск) чуть ли не на последнем поезде — к городку уже подходили финны. В Ленинграде семью разместили вместе с другими иногородними на эвакопункте. Вскоре наступили холода, пришёл голод… У беженцев не было тёплой одежды и вообще каких-либо вещей, кроме тех, в которых они покинули родной дом, не говоря уж о запасах питания. Эвакуированные в Ленинград люди стали умирать первыми — данный факт зафиксирован в документах.
Вообще, от лишений погибали в первую очередь дети. Поэтому их и решили распределить по детским домам, кото-рыехотькак-тоснабжались продуктами. Пребывание в детдоме особенно чётко запомнилось Зареме Евгеньевне: «В детском доме мы работали. Мы делали витамины из еловых веток. В коридоре стоял огромный длинный стол, в центре которого находился жёлоб. Каждому из детей давали ступочки, и мы выдавливали из веток и иголок сок. Работали после завтрака и до обеда. За это время у нас собиралось полведра сока из лапника. Мы также выступали в госпиталях. Но вскоре это прекратилось, потому что раненые, услышав, как мы, худые, измождённые, читали стихи и пели трогательные песни, начинали плакать, срывать бинты и рваться в бой… Помню, как немцы сбрасывали с самолётов листовки с такими частушками: «Ленинградские матрёшки, вы не бойтеся бомбёжки. Мы не будем вас бомбить — будем голодом морить!»… Между тем, артобстрелы и бомбёжки были постоянно. Но мы их действительно очень скоро перестали бояться — не ходили в укрытие. А вот голод… Голод страшный был и доводил людей до сумасшествия. Когда мы ещё ходили в бомбоубежище, воспитательница всегда держала меня за руку. Кость у меня широкая, поэтому я казалась пухленькой. Меня даже пончиком прозвали. Так вот, воспитательница боялась, как бы меня не украли. В городе была охота на детей… Очень много ребят умирало.
Поскольку взрослых в детдоме работало мало, мы сами выносили трупики во двор. Поначалу жалели умерших, плакали. Однако со временем привыкли к мёртвым. Уже никаких истерик не было. Выносили во двор и просто говорили: «Юрочка умер. Валечка умерла…».

«Привязала щипцы ко мне покрепче…»

В этом очерке приведено всего лишь несколько трагических ситуаций из жизни детей блокадного Ленинграда. А ведь ежедневно в городе происходили тысячи трагедий. И ленинградские дети и подростки так же, как и взрослые, защищали город в меру своих сил.
Семилетний блокадный мальчик Юра постоянно нёс дежурство на крыше дома вместе со своей матерью. Сбрасывал вниз зажигательные бомбы. Спрашиваю теперь у него, взрослого: «Как? Ведь щипцы были, наверное, ростом с вас!» — «А, ничего. Мама сделала приспособление. Привязала щипцы ко мне покрепче — и я ими «зажигалки» сбрасывал. Тяжело было, но справлялся».
Что же говорить о ребятах постарше?! Ещё до начала блокады они выполняли работу, необходимую для фронта и обороны города. Собирали пустые бутылки для зажигательной смеси. Как известно, от этих «бутылок» горели немецкие тайки. Также ребята помогали взрослым смазывать на чердаках деревянные перекрытия огнеупорным составом.
О работе ленинградских подростков на заводах написано много. Приведу только одно признание блокадной труженицы, которой в войну было 14 лет: «Я не потушила ни одной зажигалки и даже ни разу не поднималась на крышу, потому что постоянно находилась в цехе. Работали наравне со взрослыми. Поспишь немного — и опять к станку». Следует отметить, что промышленные предприятия города снабжали оружием и боеприпасами не только Ленинградский фронт, но и отправляли свою продукцию на другие фронты.
Зоркие глаза мальчишек и девчонок выследили немало немецких диверсантов. Это тоже факт. Осенью 1942 и 1943 годов чуть ли не все школьники выезжали в окрестности города на колхозные поля для сбора урожая, благодаря чему не повторилась ситуация с голодом зимы 1941-1942-го годов…

Журнал: Тайны 20-го века №3, январь 2011 года
Рубрика: Эхо войны
Автор: Михаил Ершов





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —