Сфинксы на Университетской набережной

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Кто из петербуржцев и гостей города на Неве не знает о том, что среди прочих достопримечательностей Северной столицы можно увидеть и двух настоящих древнеегипетских сфинксов, украшающих собой Университетскую набережную. Однако о том, откуда они взялись, какую тайну скрывают и какие на их долю выпали приключения, известно немногим.

Фото: сфинксы на Университетской набережной

Одна, но пламенная страсть

А появились сфинксы в Петербурге благодаря… религиозности титулярного советника Андрея Николаевича Муравьёва, бывшего в ту пору чиновником дипломатической канцелярии фельдмаршала Дибича. В 1829 году канцелярия находилась в Адрианополе, где после удачной двухлетней войны с Турцией должно было состояться подписание мирного договора. Пока шла война, Муравьёв состоял при главнокомандующем, но когда она закончилась, он решил сразу не возвращаться в Россию, а осуществить свою мечту — побывать в Палестине, повидать святые места.
«Около полуночи, — пишет он в своих воспоминаниях, — только в окнах командующего мелькал огонёк». Этим и воспользовался Муравьёв. Он вошёл в палатку и изложил Дибичу свою просьбу.
«Фельдмаршал с большим вниманием слушал слова мои, но не прерывал молчания.
— Быть может, — говорил я, — желание моё, которое не в духе нашего времени, показалось вам странным, но, граф, я решился!
Он схватил меня за руку и воскликнул:
— Никогда то, что касается религии, не может мне казаться странным!
Фельдмаршал был растроган, обнял меня и продолжал:
— Мне нравится в вас сие влечение, и я испрошу вам соизволение у государя императора». И вот шесть недель спустя, благодаря ходатайству Дибича. Муравьёв получил высочайшее разрешение на поездку. В 1830 году он высадился в дельте Нила, чтобы через Суэцкий перешеек отправиться в Палестину. Здесь, в Александрии, он увидел первого гранитного сфинкса, доставленного сюда из древних Фив. Муравьёву сообщили, что второй, точно такой же, должен появиться вот-вот, и что обе скульптуры принадлежат греческому купцу, готовому их продать.

Очарованный странник

Необычный вид, мощь и неподражаемое очарование, исходившее от монументального произведения древнеегипетского искусства, произвели на Муравьёва настолько сильное впечатление, что он решил уведомить о возможности необычной покупки российского посла в Стамбуле, тайного советника Александра Ивановича Рибопьера. Купец просил за сфинксов 100 тысяч франков, но Муравьёв сообщил послу, что если бы российское правительство пожелало их купить — «по древности и красе оне того стоят», — то можно было бы устроить сделку и за половину означенной суммы.
Доклад Муравьёва был представлен Николаю I, который тут же повелел Академии художеств рассмотреть его и дать заключение. Совет Академии заявил, что приобретение сфинксов очень желательно ввиду их древности, материала, из которого они изготовлены, а также высокого отзыва о них Жана Франсуа Шампольона, признанного авторитета в области древнеегипетского монументально-прикладного искусства. Указывалось также, что можно, конечно, сделать копии фигур из финляндского гранита, однако он уступает египетскому и плотностью, и фактурой, да и работа обойдётся дороже, чем собственно покупка.

Последствия долгой раскачки

В России хорошие проекты, как правило, делаются не спеша. Вот и в данном случае, пока шли переговоры и переписка, владелец каменных сфинксов, устав дожидаться денег из России, продал свой эксклюзив французам за 100 тысяч франков, хотя приказ о сделке уже был подписан Николаем I. Таким образом, произведения древних мастеров, можно сказать, уплывали из наших рук. Но в ситуацию вмешалась… очередная французская революция. Не случись её, скульптуры украшали бы набережную Сены или одну из площадей Парижа. А в итоге стали приобретением русского самодержца, уплатившего за гранитных сфинксов… 40 тысяч рублей. После осуществления этой сделки покупка добиралась в Петербург на борту греческого судна «Добрая надежда» без малого год!
Несмотря на гуманное название судна, начало рейса не обошлось без эксцессов. При погрузке каменных громадин на корабль несколько тросов порвались, и одна из фигур рухнула, повредив мачту и проломив борт. При этом она приобрела глубокий шрам, который был ликвидирован только в 2002-2003 годах, когда состоялась реставрация скульптур.
В конце мая 1832 года сфинксы были, наконец, доставлены в Петербург, где два года хранились во дворе Академии художеств. Тем временем архитектор Константин Андреевич Тон, создатель псевдорусского стиля в архитектуре николаевской эпохи (так отзывался о нём журнал «Нива» за 1912 год), должен был разработать проект установки фигур в Северной столице. И он придумал! Это был ансамбль, состоявший из двух колонн, двух коней с всадниками, которых следовало отлить из бронзы, и египетских каменных сфинксов. Подобная композиция обошлась бы царской казне в 450 тысяч рублей. Естественно, столь «крутую» смету не утвердили. В конце концов было решено оборудовать на набережной Невы гранитную пристань с шестью ступенями, ведущими к воде. По обеим сторонам лестницы, как необычные стражи, застынут сфинксы, укреплённые на прочных цоколях-основаниях. Именно этот замысел и был воплощён в жизнь. На постаментах появились надписи: «Сфинксъ. Из древних Фивъ в Египте перевезён в град Св. Петра въ 1832 году».
Поначалу на гранитных скамьях набережной были сооружены четыре бронзовых грифона, но позже их убрали.

Отец фараона-реформатора

Кого изображают сфинксы, можно узнать, прочитав сделанную на них иероглифическую надпись, гласящую: «Да живёт Гор. Могучий телец, воссиявший в правде, установивший законы, успокоивший Обе земли. Золотой Гор, телец царей, покоритель девяти луков. Царь Верхнего и Нижнего Египта, владыка Обеих земель, Небмаатра, отпрыск Ра. Сын Ра, любимый его Аменхотеп — властитель Фив, образ Ра перед Обеими Землями. Гор — добрый владыка вечности, которому даны жизнь, постоянство, счастье, здоровье». Речь идёт об Аменхотепе III (1388-1351 годы до н.э.), отце фараона-реформатора Аменхотепа IV, больше известного как Эхнатон.
Удивительно, но нам достались скульптуры, изображающие царя Египта в эпоху, когда он находился на пике своего могущества. Именно при Аменхотепе III были поставлены его статуи — знаменитые Колоссы Мемнона. Каждая из монолитных фигур была высечена из цельной каменной глыбы, их высота составляла 21 метр, а вес — более 700 тонн! На юге Фив поднялись знаменитый Луксорский храм, одно из самых изысканных творений египетских зодчих, и множество других столь же прекрасных и величественных сооружений.
Источником средств для ведения столь активной и разносторонней строительной деятельности Аменхотепа III были несметные богатства, поступающие в Египет из покорённых и зависимых от него земель. Золота было так много, что фараон мог посылать его в качестве подарков верным союзникам — царям Митанни и Вавилона. На дары «своим людям» египетский владыка не скупился!

Знают, но не скажут

Мы никогда не узнаем, какая обстановка окружала будущего фараона-реформатора Эхнатона (Аменхотепа IV) в его бытность наследным царевичем.
О чём с ним говорил отец? Чему обучал, на что наставлял и как воспитывал? Увы, это осталось для нас тайной. Можно только догадываться, что каким-то образом все, что окружало в то время наследника, влияло на его сознание, а позже подвигло на реформы, сделавшие его в глазах египетского общества преступником, проклятым богами и людьми.
А может быть, первый урок своеволия юный Эхнатон получил от своей матери, царицы Тейе? Она, по-видимому, принадлежала к провинциальной знати и имела значительную примесь нубийской крови. Сделав её своей женой, Аменхотеп нарушил древнюю традицию, согласно которой фараоны для чистоты крови женились на ближайших родственницах, получавших титул «главной супруги», а их сыновья наследовали престол. Но Аменхотеп III пренебрёг обычаем предков и наперекор всему возвысил Тейе над остальными своими жёнами. А она, будучи женщиной умной и энергичной, судя по всему, оказывала большое влияние на царственного супруга и детей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что будущий фараон Эхнатон с детства усвоил, что «как он того пожелает, так тому и быть!»
Так ли это на самом деле, нам узнать не дано. А гранитные сфинксы, что украшают сегодня берег Невы, даже если и знают, не скажут.

Знаете ли вы что…

От редакции: Старым петербуржцам (ленинградцам) известна такая легенда. Если белой ночью оказаться со сфинксами, стоящими на Университетской набережной, наедине, они начнут загадывать позднему прохожему загадки. Отгадаешь — будешь счастлив, ну а не отгадаешь… Одна радость: белой ночью остаться на набережной в одиночестве практически невозможно.

Журнал: Тайны 20-го века №28, июль 2012 года
Рубрика: Тени прошлого
Автор: Вячеслав Шпаковский

Метки: Николай I, эпоха Романовых, Древний Египет, Тайны 20 века, остров, статуя, Петербург, фараон, История Петербурга, Египет, сфинкс, Аменхотеп, Васильевский остров, набережная, Муравьёв, Университетская набережная




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 —