Строительство Петербурга — кто придумал миф о городе на костях?

Смутное время, накрывшее Московское царство в конце XVI — начале XVII века и приведшее к упадку экономики и обороноспособности страны, было использовано соседними государствами для отчуждения обширных русских территорий. Швеция отхватила побережье Финского залива, и Россия лишилась доступа к Балтийскому морю.

Строительство Петербурга — кто придумал миф о городе на костях?

Легенду о «построенном на костях» городе придумали иностранцы!

Сухопутное расположение и отсутствие доступа к морским путям затрудняло развитие торговых отношений Руси с передовыми европейскими странами, поскольку сношение с ними через северные моря сдерживалось громадными расстояниями и неразвитостью дорожной инфраструктуры, а по суше нужно было преодолевать границы многих стран.

Зарубежные счетоводы

Пётр I уже в первое десятилетие своего правления озаботился выходом России в Балтику. Потерпев поражение от шведов под Нарвой в 1700 году, он, говоря словами Пушкина, «уздой железной Россию поднял на дыбы», модернизировал армию и флот и в 1702 году захватил шведскую крепость Нотебург (переименована в Шлиссельбург), а весной 1703 года — крепость Ниеншанц в устье Невы. Здесь 16 (27 по новому стилю) мая 1703 года был заложен Санкт-Петербург, будущая столица Российской империи.
В походном журнале царя, бывшего тогда в чине капитана Бомбардирской роты лейб-гвардии Преображенского полка, появилась запись: «… господин капитан бомбардирской изволил осматривать близ к морю удобного места для здания новой фортеции (крепости) и потом в скором времени изволил обыскать единой остров, зело удобной положением место, на котором в скором времени, а именно мая в 16 день, в неделю Пятидесятницы, форте-цию заложили и нарекли имя оной Санкт Питербурх».
Поскольку война со Швецией продолжалась, то первым возводимым в Санкт-Петербурге объектом стала Петропавловская крепость на «зело удобном» острове, первоначально деревоземляная.
За Санкт-Петербургом ещё с двадцатых годов XVIII века закрепилась репутация «города на костях». Первыми о сотнях тысяч скончавшихся от непосильного труда первостроителей Санкт-Петербурга заговорили иностранные послы в докладах своим правительствам, причём спустя два десятилетия после основания города. Их данные базировались на слухах и на собственном видении российской действительности.
Вот какими представлял наших далёких предков немецкий путешественник Адам Олеарий, дважды посещавший Русь в первой половине XVII века: «…русские по природе жестокосерды и как бы рождены для рабства, их и приходится держать постоянно под жестоким и суровым ярмом и принуждением и постоянно понуждать к работе, прибегая к побоям и бичам. Никакого недовольства они при этом не выказывают, так как положение их требует подобного с ними обхождения, и они к нему привыкли». А потому стоит ли удивляться той лёгкости, с какой послы рисовали в донесениях трёхзначные числа количества погибших строителей Санкт-Петербурга?
Если датский посланник Юст Юль сообщает о 100 тысячах жертв, то секретарь прусского посольства Иоганн Фоккеродт говорит о 200 тысячах, а ганноверский резидент Фридрих Вебер пишет, что при возведении Санкт-Петербурга и Кронштадта погибло более 300 тысяч человек.
Любопытно, что и в России эти фантастические цифры принимались на веру. Знаменитый историк Василий Ключевский писал в начале XX века: «Едва ли найдётся в военной истории побоище, которое вывело бы из строя больше бойцов, чем сколько легло рабочих в Санкт-Петербурге и Кронштадте. Пётр называл новую столицу своим «парадизом», но она стала великим кладбищем для народа». Впрочем, когда писались эти строки, было модно поносить «кровавый царский режим».
Однако не секрет, что «окно в Европу» Пётр I прорубал железной рукой. Даже Пушкин, высоко ценивший деяния «царя-плотника», признавал, что его указы были «жестоки, своенравны и, кажется, писаны кнутом».

Несуществующие захоронения

Поскольку крематориев три столетия назад в России не существовало — первый открылся в 1899 году в Кронштадте в «чумном» форте «Александр I», то мнимые сотни тысяч тел покойных строителей должны были быть погребены где-то близ тогдашнего Санкт-Петербурга, а ныне — в черте города. И в 1950-х годах видный советский археолог Александр Грач задался целью разыскать эти затерявшиеся кладбища с сотнями братских могил. Но нашёл лишь обширные захоронения костей домашних животных, употреблённых в пищу строителями города на Неве. Не обнаружили массовых захоронений и современные археологи, осуществляющие раскопки в местах предполагаемого нового строительства.
Бытует миф, во многом подпитываемый поэмой Пушкина «Медный всадник», будто Санкт-Петербург возник «на берегу пустынных волн», где «по мшистым, топким берегам чернели избы здесь и там, приют убогого чухонца». В таких условиях массовая гибель первостроителей города не выглядела маловероятной. Но на самом деле будущая северная столица России строилась на месте шведской дерево-земляной крепости Ниеншанц и расположенного на другом берегу небольшой реки города-посада Ниен, ставшего довольно крупным торговым центром благодаря расположению близ Финского залива и в окружении судоходных рек. Согласно свидетельству архиепископа Афанасия Холмогорского, в начале 1700-х годов в Ниене было 450 дворов. «…От того посаду чрез малую реку учинен во град (в крепость) мост подъёмный, деревянный, и к нощи на градские врата воротами поднимают. <…> К тому граду… по всякое лето купецких кораблей приходит по 50, и больши, и менши…». Были на территории будущего города и другие поселения.
Но местность, изрезанная рукавами Невы, была заболоченной и потребовала много сил, времени и сыпучих материалов для осушения и подъёма уровня земли.

Подневольный труд?

Фортецию на Заячьем острове сооружали главным образом солдаты и пленные шведы. Город же вне крепости строился силами «работных людей» — государственных и помещичьих крепостных крестьян, собранных со всех концов России. Губернаторам территорий царь направлял разнарядки с указанием количества людей, которые должны быть мобилизованы в рамках натуральной трудовой повинности.
Практически никогда губернаторам не удавалось набрать планируемое количество работных людей. Да и значительное число мобилизованных крестьян заболевало или разбегалось в ходе многодневного путешествия на северо-запад Руси по малонаселенным лесистым землям. Во избежание этого иногда практиковалось сковывание невольников железными цепями.
Побеги со «стройки века» тревожили государя, и когда в 1707 году подались в бега более половины работников из Белозерья, Пётр приказал взять в заложники всех, «кто в домах их живут», и держать в тюрьмах до обнаружения беглецов.
Ежегодно на возведении объектов Санкт-Петербурга было занято от 20 до 40 тысяч строителей, работавших по вахтовому методу: первые годы — в три смены по два месяца, затем в две смены по три месяца. Рабочий день длился 11-12 часов плюс 3-4 часа на приём пищи и отдых.
В Санкт-Петербурге работные люди получали «хлебное жалованье и денег по полтин (50 копеек) на месяц каждому». Когда город обзавёлся какой-никакой инфраструктурой, от централизованного кормления строителей отказались, увеличив зарплату до одного рубля — обычной тогда платы в России.
По окончании смены работники могли остаться на стройке или возвратиться домой.

Обман века

Историками не найдены сводные данные о количестве умерших строителей Северной Пальмиры. Но сведя воедино информацию из различных источников, они пришли к однозначному выводу: мифы о сотнях тысяч погибших на «стройке века» людей не имеют ничего общего с действительностью. Смертность среди строителей в разные годы и даже в разные месяцы колебалась в широких пределах, но в среднем она составляла 6-8 процентов, что соответствует смертности в целом по стране в XVIII веке.
Как ни жесток был Пётр I, но рабочую силу берег хотя бы из-за её хронического дефицита. Уже с первых дней великой стройки он озаботился учреждением в Санкт-Петербурге лазарета, в котором врачевали зарубежные доктора. Властям удалось даже не пропустить в город моровую язву — чуму, охватившую в 1709-1710 годах соседнюю Лифляндию (территория современных Латвии и Эстонии).
Всего на строительстве столицы Российской империи было с 1703-го по 1717 год задействовано не более 400 тысяч подневольных работных людей (позже использовался труд наёмных работников). Даже если принять уровень смертности в 10 процентов, умерших окажется ну никак не 300 и даже не 100 тысяч человек. И славой «города на костях» Санкт-Петербург был награждён совершенно незаслуженно.

Журнал: Загадки истории №20, май 2020 года
Рубрика: Дворцовые тайны
Автор: Леонид Бударин

Метки: эпоха Романовых, Загадки истории, строительство, миф, газетная утка, фейк, Петербург, город, История Петербурга, Пётр Первый, жертва, кости



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —