Как Россию втянули в Первую мировую войну

Рейтинг: 5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Накануне Первой мировой войны в одном из аналитических обзоров германской разведки говорилось, что Россия развивается рекордными темпами и к 1917 году «победить эту страну будет невозможно». Однако ждать 1917 года было невыгодно не только Германии, но и странам, считавшимся союзниками России. И тогда Николая II втянули в войну.

Как Россию втянули в Первую мировую войну
На самом деле, об угрозе мировой войны и о том, что эта война начнётся именно на Балканах, говорили как минимум с 1912 года, когда там действительно полыхнула война, правда, пока региональная. Ранее подвластные туркам Болгария, Греция, Сербия и Черногория сообща поколотили бывшую метрополию. В следующем году трое партнёров при содействии турок и румын поколотили Болгарию.

Мы готовы?

Маленькие балканские государства пользовались покровительством великих держав. В числе российских клиентов числились Сербия и Черногория, и были серьёзные опасения, что, затеяв свару с соседями, они втянут в конфликт и Россию. Тогда за Турцию или Болгарию вступились бы Австрия или — Германия, и война действительно распространилась бы на всю Европу.
В Петербурге такого развития событий боялись. Грозя потенциальным противникам, в феврале 1914 года военный министр Владимир Сухомлинов выступил со статьёй-предупреждением «Мы готовы».
Но к лету грозовые тучи, казалось, рассеялись.
Однако Европа была беременна войной.
Говоря о её причинах, историки обычно возлагают вину на два противоборствующих альянса: Антанту (Россия, Англия, Франция, позже Италия, США и другие) и на так называемые «центральные державы» (Германия, Австро-Венгрия, позже Турция и Болгария).
Но не все хотели этой войны одинаково сильно. А Россия в 1914 году не хотела её вовсе.
Самый серьёзный конфликт пролегал между Берлином и Лондоном. Германия желала уничтожить доминирование Британии на море и в мировой экономике. В Париже не могли смириться с утратой Эльзаса и Лотарингии, аннексированных Германией в 1871 году. Австрия боялась усиления России на Балканах.
Ещё большую роль играла тайная сила, которую условно можно окрестить «Золотым интернационалом». Речь идёт о международных финансово-промышленных группах, ставших прообразом нынешних транснациональных корпораций. До начала XX века их базой являлась Англия, а после Первой мировой войны — Соединённые Штаты.
По сути, на всем протяжении царствования Николая II шла жёсткая экономическая борьба, в ходе которой «Золотой интернационал» пытался подчинить российскую экономику, низведя страну до уровня полуколонии и сырьевого придатка (наподобие Китая, Турции или Персии). Оружие использовалось и экономическое (внешние займы, торговые тарифы, биржевые атаки), и идеологическое (пресса), и самое настоящее. Им вооружались разного рода эсеры, большевики, анархисты. Мировая война должна была стать решающей атакой на империю Романовых. Но для такой войны требовался повод.

Дело «Чёрной руки»

Поскольку России предназначалась роль жертвы, сценарий составлялся таким образом, чтобы соскочить с крючка у царя не было ни единого шанса. При этом учитывались факторы как личного порядка (понятия долга, патриотизма), так и особые отношения, связывавшие Россию с Сербией.
В стратегическом плане сербы мечтали объединить всех южных славян, начать же предполагали с Боснии и Герцеговины, примерно на треть заселённых православными соплеменниками, примерно на треть — католиками-хорватами и ещё на треть славянами-мусульманами. Ранее край принадлежал Турции, а в 1908 году был аннексирован Австрией.
В Сербии аннексии возмутились, но бросать вызов Австрии самостоятельно не рискнули. Россия же оправлялась от потрясений русско-японской войны и революции 1905 года, и её голос мало что значил.
В общем, король Пётр I Карагеоргиевич и его премьер Никола Пашич утёрлись, но от красивой мечты не отказались, решив не мешать тем, кто пытался сделать её явью.
Этих людей, объединённых в организацию «Чёрная рука», возглавлял полковник сербской армии Драгутин Димитриевич, получивший за свою упитанную богатырскую внешность прозвище Апис (в честь священного быка в Древнем Египте).
Из живших в Боснии и Герцеговине сторонников создания единого югославянского государства была создана организация «Млада Босна», в которую, кстати, вошли не только сербы, но и хорваты, и мусульмане. Опытные товарищи из «Чёрной руки» взяли над младобосняками шефство и стали готовить убийство кого-либо из высших деятелей Австро-Венгрии. В качестве возможной жертвы рассматривался сначала сам император Франц-Иосиф, потом председатель земельного правительства Боснии и Герцеговины генерал Оскар Потиорек. Но остановились на наследнике австрийского престола, эрцгерцоге Франце Фердинанде.
Эту кандидатуру Апису могли подсказать все, кто был заинтересован в войне, — и немцы, и англичане, и французы, и даже австрийцы, из тех кругов, которым Франц Фердинанд был несимпатичен и кто мечтал об аннексии Сербии.
Во всяком случае, австрийская полиция сделала всё, чтобы Франц Фердинанд живым из Сараево не выбрался.

Выстрелы в Сараево

После заранее и широко анонсированного прибытия эрцгерцога в город он и супруга отправились на автомобильную экскурсию.
Первый из расставленных по предполагаемому маршруту боевиков, Неделько Чабринович, бросил гранату, отскочившую от откидного верха машины и взорвавшуюся, ранив около 20 зрителей. Покушавшийся проглотил пилюлю с ядом и прыгнул в реку, но яд оказался слабым, и полицейские вытащили Чабриновича из воды, после чего толпа его избила.
Прогулку по городу следовало свернуть, но эрцгерцогу предложили навестить в госпитале тех, кто пострадал от взрыва брошенной в него гранаты. Разумеется, отказаться, не потеряв лицо, было невозможно.
И автомобиль поехал в госпиталь, причём самым рискованным маршрутом: по узенькой улице, где расположился ещё один боевик, Гаврила Принцип.
Шагнув вперёд, он произвёл два выстрела из пистолета с расстояния в полтора метра. Первая пуля смертельно ранила эрцгерцога, вторая попала в живот графини Хотек. Принципа арестовали на месте.
Убийство Гаврилой Принципом эрцгерцога стало поводом для антисербских погромов. Но это была мелочь по сравнению с тем грандиозным погромом, который ожидал Европу.
Убийство в Сараево дало старт войнам и революциям, изменившим старый мир

Мешающих убрать!

10 июля 1914 года посланник России в Белграде Николай Гартвиг в беседе с австрийским коллегой бароном Гизлем призывал Вену воздержаться от агрессивных действий, рисовал бедствия общеевропейской войны, одинаково опасной и для Романовых, и для Габсбургов. И… в результате умер от инфаркта.
А через 13 дней, заручившись поддержкой Берлина, австрийцы предъявили сербам ультиматум из 10 пунктов (от запрета враждебных Австрии газет до увольнения конкретных военных и чиновников).
Сербия возопила о помощи к России, но Николай II даже не мог связаться со своим главным союзником президентом Франции Раймоном Пуанкаре, поскольку тот накануне отбыл из России (где находился с официальным визитом) и теперь находился на пароходе в море.
По совету России сербы приняли ультиматум, за исключением одного пункта — допуска австрийских полицейских к участию в расследовании на своей территории. Австрийцы признали ответ неудовлетворительным и 28 июля 1914 года объявили войну Сербии.
Здесь возникает вопрос, почему лидеры, ранее проявлявшие разумную сдержанность во время боснийского (1908) и марокканского кризисов (1911), теперь буквально рвались в бой?
Мотивы были следующие:
• Кайзер знал, что к 1917 году Россия завершит программу перевооружения и победить её будет практически невозможно. Кроме того, он рассчитывал на нейтралитет Англии;
• Франция понимала, что в случае разгрома России станет следующей жертвой Германии;
• Англия понимала, что через несколько лет немцы будут иметь флот, равный британскому. Следовательно, драться надо сейчас, пока ещё можно рассчитывать на Россию и Францию.
И только Россия действовала альтруистически, хотя руководствовалась и соображениями престижа, помогая братьям-славянам.
Чтобы понять ход дальнейших событий, надо учитывать, что дело происходило в разгар летнего сезона, когда многие персонажи, способные предотвратить надвигающуюся войну, находились на отдыхе. Им, как правило, требовалось время, чтобы вернуться и вникнуть в суть происходящих событий.
Иногда их выводили из игры самым грубым и эффективным образом.
Пользовавшийся влиянием на царя и особенно на царицу Григорий Распутин был категорически против войны с Германией и вроде бы даже говорил самодержцу: «Нельзя с немцем воевать! Немец — полезный человек, работящий». Более того, Григорий Ефимович хвастался, что если бы он находился в столице, то войны не допустил бы ни в коем случае.
Но в Петербурге в нужный момент его не оказалось. Он отправился в родное село Покровское, где его пырнула ножом душевнобольная Хиония Гусева. Суть своих претензий к «старцу» внятно она так и не изложила. Душевнобольные вообще идеальный объект для манипуляций и использования вслепую.
Во Франции антивоенную партию возглавлял популярный социалист Жан Жорес, но в самый разгар шовинистической кампании он был застрелен «ура-патриотом».

Лавина тронулась

29 июля 1914 года Германия направила ноты Франции и России.
Париж получал предупреждение, что «военные приготовления, которые Франция собирается начать, вынуждают Германию объявить состояние угрозы войны». То есть Францию собирались карать войной за то, что она вроде бы «собирается» сделать.
От России же требовалось свернуть любые военные приготовления, ведущиеся против Австрии на том основании, что они представляют опасность и для Германии. И это было правдой, поскольку в боевую готовность приводились войска Варшавского военного округа, прикрывавшие как русско-австрийскую, так и русско-немецкую границы.
Царь знал об этой коллизии, равно как и о том, что в России мобилизация займёт порядка 30 дней — в два раза больше времени, чем в Германии, Австрии или Франции. Немцы же, цепляясь к России и заступаясь за Австро-Венгрию, первый удар готовились нанести по российской союзнице Франции.
31 июля 1914 года Николай II санкционировал введение всеобщей мобилизации. Начальник Генштаба Николай Янушкевич узнал об этом по телефону и начал рассылать соответствующие приказы в войска. Аппарат, соединяющий его напрямую с императором, он разломал, боясь, что царь передумает.
Французы теоретически имели возможность отсидеться, но 31 июля кайзер потребовал от них полного свёртывания военных приготовлений, а кто-то услужливый, вероятно, из «бойцов невидимого фронта», обнародовал и черновой вариант германской ноты, согласно которой для демонстрации своего миролюбия французы должны были отдать немцам в залог две крепости. Французы, узнав об этом, взревели от возмущения.
Немецкий ультиматум, вручённый в полночь 1 августа германским послом Пурталесом российскому министру иностранных дел Сазонову, был ещё круче: «Если к 12 часам дня 1 августа Россия не демобилизуется, то Германия мобилизуется полностью». Сазонов спросил, означает ли это войну. Пурталес ответил уклончиво: «Нет, но мы близки к ней».
В полдень состоялась вторая встреча, и переволновавшийся Пурталес вручил Сазонову сразу два заготовленных варианта ноты с официальными объявлениями войны. Из их сопоставления следовало, что, независимо от русского ответа, воевать немцы всё равно собирались.
И на фоне этих событий, пытаясь оттянуть время, необходимое для концентрации армий, кайзер Вильгельм II слал своему кузену Николаю II успокаивающие телеграммы. Только 1 августа он объявил, что его «вынуждают вести войну», а сам он «чист перед Богом». И тут же кайзер послал ещё одну телеграмму, где выразил надежду, что русские войска не перейдут границу. В Петербурге, конечно, удивились, но продолжать комедию с перепиской не стали.
В это время основные силы немцев уже двигались на Францию, которую, в соответствии с планом Шлиффена, следовало разбить до завершения мобилизации России.
3 августа Германия объявила войну Франции, обвинив её в воздушных бомбардировках своих городов, чего не было и в помине.
4 августа началось масштабное немецкое вторжение в Бельгию, что вынудило вступить в борьбу Англию, поскольку речь шла о противоположном побережье Ла-Манша. Колебания и туманные речи британских политиков сыграли роковую роль, поскольку задиристость кайзера объяснялась его надеждой на то, что Альбион воздержится от участия в схватке.
И только через день, словно вспомнив, с чего, собственно, всё и началось, Австро-Венгрия объявила войну России. Для обеих империй эта война стала последней.

Журнал: Загадки истории №32, август 2020 года
Рубрика: Историческое расследование
Автор: Дмитрий Митюрин

Метки: Николай II, эпоха Романовых, Загадки истории, Англия, политика, Германия, Россия, война, Австрия, Первая мировая война, Распутин, Вильгельм II, кайзер, Гартвиг, Сербия, Франц Фердинанд, Сараево, Сазонов, Янушкевич, Пуанкаре



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.