Психогенеалогия — как излечить семейные раны и обрести себя

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

«Всё, что замалчивается в первом поколении, второе носит в своём теле». Все наши мечты, желания, стремления, важные жизненные вехи и самые страшные болезни таят в себе неявную печать судьбы наших предков. Так считает психогенеалогия — новая область семейной психологии.

Психогенеалогия — как излечить семейные раны и обрести себя

Массовая психика и раковые больные

Психогенеалогия, впрочем, как и психоанализ (хотя чего греха таить, как и психиатрия в целом), — наука молодая, не успевшая пока вписаться в пантеон академических инструментов лечения душевных недугов. Её появление фактически предсказал мятежный ученик Зигмунда Фрейда Карл Густав Юнг ещё в начале прошлого века в теории коллективного бессознательного. Правда, обсуждался этот вопрос в контексте истоков зарождения мифологии и религии, но мы-то с вами знаем, что возросшие на почве хтонических суеверий архетипы управляют каждым аспектом нашей жизни, так что диссонанса здесь нет. Так вот, вдохновенная риторика ещё молодого Юнга таким грациозным перебором тронула струны мировоззрения отца психоанализа, что в 1913 году в труде «Тотем и табу» Фрейд написал: «Существует массовая психика, в которой протекают те же душевные процессы, что и в жизни отдельного человека. И возможно, чувство вины за ошибку, о которой люди уже не помнят, передаётся из поколения в поколение на протяжении веков».
Позже эту идею подхватит и разовьёт знаменитый румынский психиатр Якоб Морено, введя в психоанализ понятие группового и семейного бессознательного, а в 1950-х годах американец Мюррей Боуэн определит закономерности между историей семьи и поведением её нынешних и будущих поколений. Постепенно на развороченной мотыгами беспардонных докторов целине психиатрии начали появляться проторенные тропинки, но до освоения необъятных пространств сознания и бессознательного по-прежнему очень далеко. В 1970-х годах свои стопы по вязкой почве направила французский психотерапевт Анн Анселин Шутценбергер. Работая с онкологическими больными, она неожиданно для себя обнаружила, что у многих пациентов рак появился в том же возрасте, в каком кто-либо из его родственников ранее погибал от болезней или несчастных случаев. Совпадений было так много, что мадам Шутценбергер начала составлять геносоциограммы (особый вид генеалогического древа, в котором указываются профессии, даты аварий, тяжёлых болезней, психических и физиологических травм, абортов, выкидышей, суицидов, заключений в тюрьме, эмиграции и т.п.) больных и выяснила, что совпадения — вовсе не совпадения. Между жизненным путём пациентов и их близких предков прослеживалась чёткая закономерность. На многочисленные перепроверки и определение базовых моделей ушли десятилетия. Так зародилась психогенеалогия — наука о наследовании скелетов в шкафу, то есть отрансгенерационнои (из поколения в поколение) передаче неразрешенных конфликтов и семейных тайн.

Сценарий в запечатанном конверте

Выкладки Шутценбергер чем-то напоминают трансперсональную психологию Станислава Грофа. Только в отличие от трансперсонализма, заваренного на мистике, идеях кармического долга и психотропных препаратах либертарианского «нью-эйджа», психогенеалогия имеет под собой куда более рациональную, приземлённую основу. Основной принцип действия психогенеалогии — выявление повторяющихся из поколения в поколение событий, так называемых семейных сценариев, изучение их влияния на жизнь потомков и последующее изменение жизни к лучшему. Существует две формы наследования сценариев: прямая (путём личного общения с родственниками) и трансгенерационная, при которой передача может происходить даже между сильно удалёнными друг от друга поколениями. Причём наследоваться может даже то, о чём не знал никто в семье. Все самые страшные секреты, трагедии, забытые переживания, все самые счастливые и достойные гордости моменты. Даже банальная несчастная любовь, ненавистная работа или банкротство не проходят бесследно… Так, стоп. Уловили подвох? Как на жизнь потомков может повлиять то, о чём не были в курсе даже домочадцы дальнего предка?! По сути, семейный сценарий, как самая оберегаемая фамильная реликвия, достаётся детям детей в наглухо запечатанном конверте. Никто никогда лично не видел, что в нём написано, но все знают текст наизусть. Как?! Каким образом психика новых поколений узнаёт о грузе вины, терзавшем прапращура, или о болезни, которую даже диагностировать в те годы не могли? В этом и кроется главная тайна психогенеалогии. Всё очень сложно. Всё очень просто.

На роду написано

Наверное, в каждой семье хоть раз проскакивали фразы «так на роду написано», «это наш крест», «наша порода». При этом люди взрослые, как правило, даже особо не вдумываются в смысл сказанного и быстро обо всё забывают. Ну сказали — и сказали. Иногда в шутку, иногда сгоряча, иногда в назидание. А разум ребёнка улавливает подобные посылы очень тонко. Из-за врождённой склонности к обучению в первые полтора десятка лет юное сознание впитывает всё как губка. Слова, потаённые смыслы, интонации — в нежном возрасте запоминается всё. Впрочем, о том, какие слова и поступки оказывают на ребёнка «токсичное» воздействие, а какие, наоборот, помогут поддержать его моральное здоровье, и так написаны тонны книг и статей. Здесь более важен сам факт того, что, рассказывая своим детям о своём опыте, об опыте бабушек, дедушек и всех бессчётных предшествующих «пра-», мы в любом случае программируем их на те же модели поведения. Это связано и с тем, что в раннем возрасте личность ещё не успевает выработать собственные моральные критерии хорошего и плохого, поэтому любые слова и действия родителей воспринимаются как норма. Они же для нас всё, наши родители. И царь, и бог, и закон. Даже если сейчас по каким угодно причинам это не так, в раннем детстве это было сущей правдой.
Если дома курят, пьют или ругаются матом при ребёнке, в дальнейшем пагубная привычка уже не будет восприниматься им как нечто ненормальное. Если отец бил мать (или мать третировала отца, чего уж там), повзрослевший ребёнок будет так же относиться к противоположному полу. Нет, это вовсе не значит, что свидетель домашнего насилия обязательно будет лупить вторую половинку, но отношение к ней или к нему будет соответствующее. Потребительское. Избитое клише, что родители должны быть примером во всём, — не пустой звук.

Аналогично дела обстоят и с опытом прошлых поколений

Дед, прадед, прапрадед были алкоголиками, и отец вдруг начал выпивать больше обычного — как думаете, каково будет продолжение истории?
«У нас в семье шесть поколений интеллигенции, мой сыночек в сварщики не пойдёт!». Только в каждом из шести поколений кто-нибудь обязательно умирал от рака или других страшных заболеваний. Вот и «сыночек» уже сейчас каждый день морально травмируется ненавистным сольфеджо.
Страдает и судьба людей, живущих «не со своим» именем. Психологи неоднократно замечали, что люди, названные в честь кого-то из родственников, кумиров или просто знаменитых персоналий, невольно начинают вспоминать истории из жизней своих ономастических доноров, хотя бы частично примеряя их на себя.
Или тема браков по расчёту: «Любовь? Какая ещё любовь? Завянут помидоры — как жить будете? Не дури, пойдёшь за сына дяди Васи. Ну и что, что мажор — зато богатый. Стерпится — слюбится. Мы с отцом уже двадцать лет так живём, а при царе вообще все так жили». Ох-ох-ох, откуда же берутся «родовые кресты» и «семейные сценарии»? Мистика, да и только.

О чём молчит родня

Всё вышеперечисленное относится к области относительно простого прямого наследования. Существует ещё так называемая невысказанная передача родовых сценариев — трансгенерационная.
«Тётя уехала, она теперь не скоро вернётся». Так мы говорим детям, стараясь уберечь их от смерти близких, и даже не догадываемся, что подобными недомолвками травмируем их психику не меньше. Самые серьёзные психологические травмы вызывает то, о чём молчат. Многие люди искренне убеждены, что если не поднимать болезненную тему, рано или поздно она перестанет тревожить. Но, как пишет сама Шутценбергер, «картины прошлых травм, как личных, так и семейных, могут передаваться из поколения в поколение, например, в виде кошмаров, а также в виде несчастных случаев, неожиданно происходящих в особые значимые даты». Подумайте сами: если не лечить боль в желудке — она пройдёт сама? Пройдёт. На какое-то время. А потом «внезапно» превратится в гастрит или язву. Невысказанная обида, задушенная мечта, неоплаканная скорбь — всё это превращается в бомбу замедленного действия, которая будет размеренно тикать где-то глубоко в подсознании, высасывая все соки, пока не разовьётся в нечто по-настоящему грозное. Психическое расстройство, поломанную судьбу или психосоматическое заболевание (ишемию, астму, диабет, артрит, колит, нейродермит, алопецию, рак). Все болезни от нервов — и это тоже не пустой звук.
Замалчивание неудобных тем в кругу семьи неизбежно влечёт за собой не только перепоручение ответственности по наследству, но и преумножение багажа страшных тайн. Не научившись вовремя справляться с неприятной ситуацией, человек будет всеми силами глушить её в себе и передаст ту же модель поведения собственным детям, потому как просто не может обучить их тому, чего не умеет сам.

Журнал: Тайны Вселенной №3(148), март 2020 года
Рубрика: Загадки психологии
Автор: Майя Гребенщикова

Метки: будущее, память, семья, поведение, психология, поколение, предки, Тайны вселенной, психогенеалогия, архетип




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.