Правда о полёте Гагарина

Юрий Алексеевич Гагарин… Космонавт №1 планеты Земля. Его знакомство с Вселенной длилось 108 минут. Корабль «Восток!» стартовал с космодрома Байконур в Казахстане. Спускаемый аппарат приземлился после совершения одного оборота вокруг Земли.

Фото: полёт Гагарина — интересные факты
В нескольких километрах от поверхности космонавт катапультировался и опустился на парашюте. Казалось, полёт прошёл гладко. Но всё было не совсем так. Вернее, совсем не так…

Почему Гагарин?

В первый отряд отобрали 20 человек. За месяц до старта среди них провели опрос: кто достоин быть первым? 19 (!) человек назвали Гагарина. Вообще-то лидеров было два: Гагарин и Титов. Но первый космонавт в какой-то степени олицетворял эпоху, был символом Родины.
Герман Титов писал о Гагарине: — Сын крестьянина. Ученик ремесленного училища. Рабочий. Студент. Курсант аэроклуба. Лётчик. Этой дорогой нашего поколения прошли тысячи сверстников Юрия… Я почувствовал, что первым полетит Гагарин. Ездили в Москву, на Ленинские горы, потом на Красную площадь. Я заметил, что фотокорреспонденты и кинооператоры больше других снимают Юру. И подумал: «Значит, всё-таки он…». Хотя надеялся, что первый полёт могут доверить и мне…».
Павел Попович, космонавт №4, рассказывал:
— Мы понимали: Попович — украинец, Андриян Николаев — чуваш, Марс Рафиков — из Киргизии, Валерий Быковский — сложноопределяемой национальности… Гагарин и Титов — русские… Хотя не только в этом дело… Юра был каким-то особенным. Вы сейчас можете представить, что первым космонавтом мог стать кто-то другой, не Гагарин?! Вот и я не могу.
Говорят, Хрущёв, узнав, что Титова зовут Герман, воскликнул:
— Это ещё что за немецкое имя?! После Великой Отечественной войны прошло менее 16 лет.

Перед полётом в неизвестность

— Странно, когда Юра переводился в Звёздный, он волновался значительно больше, — вспоминала вдова Гагарина Валентина Ивановна. — А тут был спокоен, хотя и немножко рассеян.
— Береги девчонок, — сказал он тихо.
Я поняла — всё предрешено… В ту ночь мы говорили о разном и не могли наговориться… Утром он ещё раз осмотрел свои вещи — не забыл ли что? — щёлкнул замком своего маленького чемоданчика. Поцеловал девочек. Крепко обнял меня. Я вдруг почувствовала странную слабость и торопливо заговорила:
— Пожалуйста, будь внимателен, помни о нас…
Юра успокаивал:
— Всё будет хорошо, не волнуйся…
И тут я спросила о том, о чём спрашивать было нельзя: — Кто?
— Может, я, может, другой…
— Когда?
Он на секунду задержался с ответом:
— Четырнадцатого.
Я потом поняла, что Юра назвал это число, чтобы я не волновалась в канун действительной даты».

В корабле

Среда 12 апреля 1961 года. Юрий Гагарин сел в корабль, в спускаемый аппарат-шар диаметром 2,4 метра. Инженеры-монтажники Владимир Морозов и Николай Селезнёв начали завинчивать за космонавтом 30 (!) замков крышки люка №1.
Рассказывает ведущий конструктор корабля «Восток» Олег Ивановский: «На связь вышел главный конструктор Сергей Павлович Королёв:
— Как у вас дела с люком, всё нормально?
— Всё в порядке.
— Вот в том-то и дело, что не в порядке! Нет КП-три!
Монтажники замерли. КП — это электрический контакт-датчик прижима крышки к шпангоуту люка. Его отсутствие может означать нарушение герметичности корабля на орбите.
— Для проверки контакта успеете снять и снова установить крышку?
— Успеем, Сергей Палыч. Только передайте Юрию, что мы будем снимать крышку и откроем люк.
— Всё передадим. Спокойно делайте дело, не спешите.
А времени почти не было».
Но монтажники уложились точно в срок.
Связывались с «Востоком» не только по делу. Велись и обычные разговоры.
«Королёв: Там в укладке тубы — обед, ужин и завтрак.
Гагарин: Ясно.
Королев: Колбаса, драже там и варенье к чаю.
Гагарин: Ага. Понял.
Королев: 63 штуки, будешь толстый.
Гагарин: Хо-хо.
Королев: Сегодня прилетишь, сразу всё съешь.
Гагарин: Не, главное — колбаска есть, чтобы самогон закусывать.
Все смеются.
Королёв: Зараза, а ведь он записывает всё, мерзавец (имеется в виду магнитофон. — Прим, автора). Хе-хе. Юра, ты сейчас занят?
Гагарин: Да, есть тут работа. Но не очень занят. Что нужно?
Королев: Нашёл продолжение «Ландышей», понял?

(Тогда была модной песня в исполнении Гелены Великановой, со строчками:

Ландыши, ландыши —
Светлого мая привет,
Ландыши, ландыши —
Белый букет.


Песня слегка надоела космонавтам, и они — дополнили» текст своими строчками, которые вряд ли прозвучали бы со сцены:

Ты, дружище, не спеши…
Заберёмся в камыши…
Там напьёмся от души…
На фига нам эти ландыши?!
— прим. автора).

Гагарин смеётся.
Гагарин: Понял, понял. В камышах?
Королев: Споём сегодня вечером».

Знаете ли вы что…

Во время полёта Гагарин вдруг сообщил: «Вхожу в тень Земли». В Центре управления полётами не сразу поняли, что он имеет в виду. А потом сообразили: ведь и Земля отбрасывает тень! Просто Гагарин увидел её первым.

После старта — не нажить бы инфаркта…

Главный конструктор внимательно слушал доклад оператора по телеметрии во время выведения «Востока» на орбиту. По программе, цифра не должна была меняться, что свидетельствовало бы о нормальном полёте ракеты-носителя.
— Пять… пять… пять… — монотонно бубнил мужчина, просматривая показания приборов со все увеличивающегося расстояния.
И вдруг…
— Три!!! Три…Три…
— Что — авария?! — закричал Королёв.
— Ну, что же ты молчишь?!
— Не знаю… — испуганно ответил оператор.
Одновременно исчезла связь с Гагариным… Неужели — катастрофа?!
— Н-ну! — вытянул губы трубочкой главный. — Ну! Ну!
— Пять!!! — радостно-удивлённо воскликнул оператор. — Наверное, просто сбой в телеметрии был.
— Сбой?! — прошептал Сергей Павлович, нащупывая в кармане лекарство.
— Такое жизнь намного укорачивает.

Опасное приземление

Путь домой — самый трудный участок полёта, тем более — первого. Если бы что-то произошло на старте, у Гагарина оставался бы приличный шанс уцелеть при катапультировании. При аварии на орбите Юрий остался бы в космосе на месяц и погиб бы через 10 суток — не от голода и жажды, а от удушья.
Было заготовлено три варианта сообщения ТАСС. Первое — торжественное, на случай успеха. Второе — если корабль, не достигнув орбиты, упадёт где-то в океане или тайге. При этом СССР обращался к правительствам стран с просьбой о помощи в поиске космонавта. А третье — о гибели первого космонавта в результате катастрофы. Второе и третье сообщения, слава богу, не пригодились.
…Пользуясь Солнцем как ориентиром, «Восток» переходит на спуск. Корабль вращается вокруг оси.
Из отчёта космонавта:
«Я почувствовал, как заработал тормозной двигатель, включение произошло резко. Скорость вращения была градусов около 30 в секунду. Все кружилось колесом — голова, ноги. То вижу Африку, то горизонт, то небо. Я решил, что тут не все в порядке. Прикинул, что всё-таки ещё тысяч шесть километров до СССР, да Советский Союз тысяч восемь, до Дальнего Востока где-нибудь сяду. Шум не стоит поднимать…».
Спускаемый аппарат доставил Юрия Алексеевича в атмосферу, далее — катапультирование.
«На высоте 7000 метров — хлопок, — и ушла крышка люка. Я сижу и думаю, не я ли катапультировался? Вылетел с креслом. Ввёлся в действие стабилизирующий парашют, потом основной. Я сразу увидел: река большая — значит, Волга. Кресло от меня вниз ушло. Думаю, в Саратове приземлюсь…».
И — новая опасность. Не открылся клапан, что подавал воздух для дыхания.
«Приземление очень мягкое было… Уже на земле шлем открыл, с закрытой шторкой приземлялся. Трудно было с открытием клапана дыхания в воздухе, получилась такая вещь, что этот клапан, когда надевали скафандр, попал под демаскирующую оболочку — и так все притянуло, минут шесть я все старался его достать. Но потом с помощью зеркала вытащил этот тросик и открыл его нормально…».
Мужество и самообладание — прежде всего!

Я — свой!

Гагарин приземлился в поле возле деревни Смеловка, на виду у удивлённых колхозницы Анны Тахтаровой и её внучки Риты. Женщины пошли было к нему (не нужна ли помощь?), но остановились. Яркий оранжевый скафандр и большой шлем напугали.
«Тут я начал махать, кричать:
— Свой я, советский, не бойтесь, идите сюда!
Неудобно идти в скафандре, но всё-таки пошёл. Сказал, что прилетел из космоса…»
Он уходил в космос старшим лейтенантом, а вернулся — майором. Так что Гагарин никогда не был капитаном.
…Всё остальное случилось уже потом — и полёт на комфортабельном лайнере до Москвы, и красная ковровая дорожка во Внуково. И ликующие толпы на улицах с плакатами «Космос — наш!», «Чур, я — второй!». А Гагарин улыбался с трибуны, немного усталый, как человек, выполнивший трудную, опасную, но необходимую работу.

Журнал: Тайны 20-го века №14, апрель 2011 года
Рубрика: Герой нашего времени
Автор: Владимир Граков




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —