Союз-33 — взрыв двигателя

Поздно вечером 10 апреля 1979 года в космос ушёл корабль «Союз-33». На борту были двое — наш командир, штатский инженер Николай Рукавишников, и космонавт-исследователь из Народной Республики Болгария военный лётчик Георгий Иванов (позывной — «Сатурны»). Болгарин настолько хотел полететь в космос, что даже согласился поменять фамилию. Для русского человека она была не слишком благозвучна — Георги Какалов. Вариант ТАСС вы прочитали выше.

Фото: взрыв двигателя Союз-33, интересные факты

«Отказ двигателя — дело серьёзное…»

Выведение на орбиту и первые сутки прошли идеально. Корабль чётно подчинялся командам космонавтов — выполнил все тесты и манёвры дальнего сближения. На станции «Салют-6» гостей с Земли ожидали «Протоны» — Владимир Ляхов и Валерий Рюмин.
— Дальность — четыре километра, — сообщил ЦУП (Центр управления полётом).
— Станцию наблюдаем, — подтвердили «Сатурны».
— Коля, ты чем стучать будешь? — улыбаясь, спросил Ляхов.
— Как положено, — хмыкнул Рукавишников. — У нас набор для дружеского ужина, отличные гостинцы.
— С болгарским перцем? — обрадовались на «Салюте». — Ждём, люк откроем без задержки.
— Внимание всем! — воскликнул дежурный руководитель смены ЦУПа. Двигатель корабля выключился самостоятельно, не доработав положенный импульс. Из рассказа Н. Рукавишникова: «Что движок недорабатывает, я заметил сразу — пусковой толчок был неровный. Будто корабль завибрировал, я даже машинально протянул руку и «успокоил» пульт, попридержав. Отказ двигателя — дело серьёзное…».
Время мчалось. Из-за неясности ситуации пришлось пропустить точку максимального сближения, и космические объекты начали расходиться в бездне Вселенной. Попытка стыковки не предпринималась, и стало ясно — вряд ли советско-болгарский экипаж войдёт в «Салют».

«Советская техника — самая надёжная!»

— «Сатурны», — вышел на связь руководитель полёта Алексей Елисеев, — режим сближения прекращаем. Снимите скафандры.
После тяжёлой паузы Рукавишников сказал:
— Может, пока не снимать?
— Если изменим решение, — вздохнула Земля, — вы успеете их надеть.
— Принято, — сообщил «Сатурн-1». — Мы будем в орбитальном отсеке, если что — на связи.
И добавил Георгию:
— Отдыхай пока. Иванов улыбнулся:
— Не волнуйся, командир! Советская техника — самая надёжная! Я летаю на советских истребителях, и они спасали меня в любых передрягах.
— «Протоны», — подал голос ЦУП (его слышали и на «Союзе-33»), — вы видели корабль на дальних подступах?
— Да, наблюдали.
— Куда был направлен факел двигателя?
— Вбок. Свечение шло из агрегатного отсека.
Увы, подтвердились самые тревожные опасения Николая: на станцию не попасть, а с двигателем — непонятно что.
Был второй час ночи, и на очередном сеансе связи ЦУП дал указание:
— «Сатурны», повторное включение двигателя не разрешается. Спуск (посадка. — Прим, автора) — завтра. А пока — спите.
Какой уж тут сон…
— А что, командир, — спросил болгарин, — раз такое дело — можно распаковать подарочный набор?
— Теперь — можно.
Космонавты подкрепились: командир — чуть-чуть, Георгий — основатель но и, видимо, из-за обильной трапезы незаметно задремал.

Знаете ли вы что…

В 1968 году Николай Николаевич Рукавишников мог стать первым человеком, облетевшим вокруг Луны. Но так как беспилотные полёты «Зондов» часто проходили неудачно, старт отменили, и первенство досталось американцам.

Ночь раздумий

А Рукавишникову, конечно, не спалось. О многом он думал в ту долгую и короткую ночь. Например, о том, что основной двигатель использовать нельзя, а для возвращения на Землю есть ещё резервный, дублирующий. Николай хорошо представлял расположение аппаратуры в небольшом агрегатном отсеке — всё это переплетение трубопроводов, клапанов, камер сгорания. Слишком тесно там было всё упаковано. А если факел бил вбок… не факт, что второй движок уцелел. И кто даст гарантию, что при включении резервного двигателя не произойдёт взрыв, который разметает «Союз-33» на мелкие осколки? Можно попробовать приземлиться с использованием двигателей маневрирования и ориентации, но они слабы, и хватит ли топлива? А может, направить сам «Салют» для стыковки с кораблём, перейти на станцию, отбросить аварийный «33-й» и уже потом ждать помощи с Земли? Нет, не вариант — с каждым часом искусственные объекты расходятся на сотни километров, слишком поздно. Было предельно ясно — если двигатель не включится, тогда… «Союз-33» останется на орбите на месяц, а то и больше (пока не сойдёт с неё естественным путём). А кислорода на борту — на два дня. На Земле даже не успеют подготовить корабль-спасатель за это время. Что ж, выпутываться из ситуации надо самим. Командир решил: в наихудшем случае будут летать, пока смогут нормально дышать. После… Рукавишников знал, конечно, где находится клапан перепада давления (он срабатывает уже в атмосфере). Прикинул мысленно, какой инструмент потребуется, чтоб добраться до клапана и, открыв его на орбите, быстро умереть (этот механизм привёл к гибели экипажа «Союза-11» — см. «Тайны XX века», №28, 2011). Николай ни слова не сказал Георгию — зачем тревожить зря? Командиру в иллюминатор была прекрасно видна родная планета — вот она, рядом, всего 330 километров! — и так далеко. Эти сотни километров вакуума станут непреодолимой преградой, если экипаж сделает что-то не так.

Трудное начало праздника

Рукавишников так и не сомкнул глаз и, не удержавшись, решил выйти на связь на полтора часа раньше. Он нисколько не сомневался, что в ЦУПе тоже бодрствуют и ищут выход. Проснулся Георгий. Он был спокоен, и это тоже морально поддерживало.
— Как дела? — осведомился Николай.
— Нормално, — с болгарским акцентом ответил напарник.
— «Сатурны», — бодрым голосом подключился Алексей Елисеев. — С праздником вас!

Наступило 12 апреля.

— Ага. Вас также — с Днём космонавтики!
— На посадку пойдёте на резервном двигателе.
— Я тоже об этом думал, — согласился Николай Рукавишников.
— Возможны три варианта, — продолжала Земля. — Двигатель работает менее 90 секунд, корабль остаётся на орбите, — тогда будем думать дальше. Второй. Движок работает больше 90, но менее расчётных 188 секунд. Тогда посадка через несколько витков… но — неизвестно где. И третий — двигатель работает по времени ровно 188. Обычная посадка. Удачи!
Из рассказа Николая Рукавишникова:
«— Командир! Двигатель работает! — радостно кричит Георгий.
Вижу, что работает, но… как-то не так. Звук не тот, И тяга, вроде, неровная и слабая. Нарушается стабилизация корабля по крену. Три, четыре, пять градусов ошибки. Если будет семь — автоматика вырубит движок, и тогда… Стабилизация восстановилась!
— Командир, двигатель отработал 188 секунд и не выключается!
Что делать? Если дать работать дольше, можно круто войти в атмосферу, это опасно. А вдруг двигатель недодал импульса из-за слабой тяги? Тогда — останемся в космосе. Навсегда. Даю проработать лишние 25 секунд и выключаю вручную. Передаю в эфир:
«Двигатель проработал 213 секунд. Идём на баллистический спуск (нежелательный вариант. Перегрузка для космонавтов увеличивается вдвое, — прим. автора)!».
Дальше всё прошло спокойно. Спускаемый аппарат мягко приземлился в ночную степь. Вскоре прибыли два вертолёта поисковиков.

Журнал: Тайны 20-го века №32, август 2011 года
Рубрика: Покорители космоса
Автор: Владимир Граков





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —