Азартная игра в России: Карточный долг чести

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Даже далёкий от азартных игр человек слышал о том, что карточный долг — это святое. Не вернуть проигранных денег — значит покрыть себя несмываемым позором. Поэтому надо разбиться в лепёшку, но спущенные за зелёным сукном средства непременно возместить. Ну или предложить какую-нибудь адекватную замену им. Вопрос в том, что считать таковой. Пушкин, например, ставил на кон главы из «Евгения Онегина», Лев Толстой по молодости продул дом, в котором родился, а Шостакович через игру в преферанс лишился пиджака и рояля. Что ж поделать — долг чести!

Азартная игра в России: Карточный долг чести

Пытать калёным железом

Азартные игры появились едва ли не сразу же после того, как человек обзавёлся пещерой и развёл в ней огонь. И ровно с тех самых пор люди спорят: хорошо это или плохо? Власти, надо отдать им должное, практически повсюду запрещали азартные игры и изобретали всевозможные наказания для игроков: их подвергали телесным наказаниям, клеймили и даже рубили им пальцы… Уж на что милостив был царь Алексей Михайлович Романов, прозванный Тишайшим, а и то строго-настрого запрещал карточные игры. Ослушникам были уготованы пытки калёным железом и вырывание ноздрей. И что же? Во время археологических изысканий во дворце Алексея Михайловича в Коломенском учёные обнаружили две колоды карт его времени. То есть подданные царя резались в карты прямо у него под носом, несмотря на риск быть застигнутыми.
Наследник Тишайшего, Пётр I, карт не любил, но на тех, кто не мог жить без дамы бубен и шестёрки треф, смотрел сквозь пальцы, отказавшись от практики их «усекновения»: он лишь запретил играть на деньги. Анна Иоанновна, которая до своего восшествия на престол прозябала на задворках империи и привыкла убивать свободное время за картами, указ своего предшественника видоизменила. Дескать, играйте на здоровье, но тайно. А хотите метать карты на стол в открытую — платите штрафы. Поскольку сама Анна Иоанновна продолжала расписывать пульку как ни в чём не бывало, петербургскому бомонду пришлось соответствовать своей государыне: раскошеливаться на штраф им было выгоднее, чем таиться и тем самым выбиваться из общей массы. Так что государственная казна тогда существенно пополнилась за счёт картёжников. Кстати, эти средства целенаправленно шли на содержание полиции, госпиталей и детских домов: «порочные» деньги — на добрые дела.
Двойные стандарты в отношении карт и картёжников продемонстрировала и Екатерина II. В 1761 году она разрешила своим подданным играть, но только на незначительные суммы денег. При этом в соответствующем указе особенно подчёркивалось, что «запреты касаются всех, кроме дома Ея Императорского Величества». А спустя всего 5 лет та же Екатерина II издала другой указ, согласно которому «все карточные долги признаются недействительными». Но раз по-крупному играли только в Зимнем дворце, то на кого распространялась выписанная индульгенция? Правильно, на саму императрицу и её ближайшее окружение. Правда, вряд ли кто-то смог уклониться от карточных долгов, воспользовавшись новым законом. Ведь уже в середине XVIII столетия другой закон — негласный, а потому непререкаемый — гласил: карточный долг — дело святое.

Шулер и Державин

Человека, не сумевшего оплатить долги, сделанные за азартной игрой, ожидало бесчестье. Поэтому проигравшийся в пух и прах зачастую предпочитал пустить себе пулю в лоб, чем жить, имея на руках «волчий билет», блокирующий вход в приличное общество. Но ни самоубийства незадачливых игроков, ни проигранные имения и состояния не удерживали других людей от соблазна перекинуться в картишки. Даже самых лучших из них…
«Старик Державин» был когда-то молодым человеком. И весьма азартным. В 1767 году случилось ему возвращаться из отпуска, проведённого дома под Оренбургом, обратно на службу в Преображенский полк. На дорогу матушка выдала 24-летнему отпрыску денег, с тем чтобы он купил «небольшую деревеньку в 30 душ». Дорога из Оренбурга в Петербург долгая. А матушкины деньги молодой Гавриил Романович просадил на первом же постоялом дворе…
К счастью, позориться перед родительницей не пришлось: двоюродный брат ссудил Державина деньгами, на которые и было куплено злосчастное имение. Правда, взамен Гавриил Романович подписал на него закладную, о чем, конечно, маменьке говорить не стал, а сам забыть не мог: деньги кузену требовалось пусть не срочно, но вернуть.
И Державин не придумал ничего лучшего, как снова сесть за карточный стол.
До Петербурга он доехал едва ли не в исподнем: настолько неумелым и невезучим игроком оказался поэт. При этом намерение отыграться его по-прежнему не покидало. Но прежде Державин решил повысить свой уровень. Он заявился в кабак, известный тем, что там дневали и ночевали карточные шулера, и принялся постигать премудрую науку картёжников. А переняв «азы мастерства», взял в долг у сослуживца 80 рублей — очень существенную сумму по тем временам — и снова отправился играть. Благодаря полученным у шулеров урокам Державин в итоге сумел отыграться. Деньги брату он вернул. И с тех пор никогда не делал крупных ставок, хотя играл при этом всю жизнь.

Но можно рукопись продать

А вот Пушкин, которого Державин «заметил и благословил», так никогда никаких выводов и не сделал. В московском списке картёжников 1829 года, составленном полицией, Александр Сергеевич числился под № 36 с пометкой «известный на всю Москву банкомёт». Огромные карточные долги, оставленные поэтом, в итоге погасил за него император Николай I.
К картам Александр Сергеевич пристрастился в лицее и сразу насмерть. Проигрыши встречал болезненно. Известен случай, когда, отбывая южную ссылку, Пушкин повздорил за ифой с одним из участников и, сняв сапог, ударил его по лицу. За эту выходку проштрафившегося чиновника канцелярии отправили из Кишинёва в Измаил, но по дороге ему встретился цыганский табор, к которому он примкнул и кочевал с ним несколько дней. Эта «шалость» сошла поэту с рук лишь потому, что наместник Бессарабского края генерал Инзов благосклонно относился к нему и на многое закрывал глаза. А сам Александр Сергеевич, судя по воспоминаниям Вяземского, вовсе не думал о последствиях своих поступков: «Пушкин во время пребывания своего в Южной России куда-то ездил за несколько сот вёрст на бал, где надеялся увидеть предмет своей тогдашней любви. Приехал в город он до бала, сел понтировать и проиграл всю ночь до позднего утра, так что прогулял и деньги свои, и бал, и любовь свою…».
Несмотря на то, что за карточным столом поэт проводил очень много времени, толком играть он так и не научился: из четырёх игр проигрывал три. Когда заканчивались деньги, он ставил на кон собственные рукописи. Из письма Пушкина к Вяземскому: «Ангел мой Вяземский… еду к вам и не доеду. Какой! меня доезжают!… В деревне я писал презренную прозу, а вдохновение не лезет. Во Пскове, вместо того чтобы писать седьмую главу «Онегина», я проигрываю в штос четвёртую: не забавно».
Гонорары Александра Сергеевича всегда были на зависть высокими, а главы из романа «Евгений Онегин», снискавшего успех сразу после публикации, вовсе шли на вес золота. Поэтому это была очень выгодная ставка. Кое-как отыграв четвёртую главу в Пскове, пятую Пушкин проиграл уже в Москве — тестю своего брата. К счастью, при нём в тот раз были дуэльные пистолеты: он поставил на них и отыграл назад и свой шедевр, и свои деньги.
К слову, родственники и близкие люди даже не думали осуждать поэта. А дядя Пушкина, Василий Львович, сказал однажды: «Если бы русские писатели не играли в карты, то не было бы русской литературы». И был прав, судя по тому, что играли и Иван Крылов, и Фёдор Достоевский, и Николай Некрасов, и Лев Толстой, который по молодости просадил часть своего родового имения Ясная Поляна. Конечно, по салонам шептались, репутация их была подпорчена, но так — самую малость. Куда всем этим литераторам с их заложенными опусами до князя Голицына, который умудрился проиграть в карты… жену.

Скандал века

По свидетельству историков, князь Голицын «имел 24000 душ крестьян и громадное состояние, которое пустил прахом: частью проиграл в карты, частью потратил на неслыханное сумасбродство. Он крупными ассигнациями зажигал трубки гостей, бросал на улицу извозчикам горстями золото, чтобы они толпились у его подъезда, и прочее. Прожив таким образом состояние, он подписывал не читая векселя, на которых суммы полюбил Марию Григорьевну, а выставлялись не буквами, а цифрами».
И вот за такого «обаятельного» человека в 1789 году была отдана 17-летняя Мария Григорьевна Вяземская, прозванная Юноной за свою красоту. После свадьбы выяснилось, что милейший князь, каждый день отпускающий своим кучерам шампанское, в семейной жизни — тиран и деспот, не чурающийся рукоприкладства. В один день он бил Марию Григорьевну, в другой — наряжал в самые дорогие наряды и вывозил на бал — хвастаться. И то и другое — от случая к случаю: своим холостяцким привычкам Голицын не изменил и порой месяцами не появлялся дома.
Страдания Юноны между тем произвели неизгладимое впечатление на графа Льва Кирилловича Разумовского: он полюбил Марию Григорьевну, а она ответила ему взаимностью. Но развод тогда был вещью почти невозможной. Поначалу Разумовский планировал вызвать Голицына на дуэль, но потом решил действовать иначе. Зная, что князь — азартный игрок, он — предложил ему сыграть. Голицын согласился. И на одном проигрыше не остановился. Они играли почти всю ночь, за которую Разумовский фактически раздел Голицына до нитки. Уже под утро граф посоветовал князю немыслимое: поставить Марию Григорьевну против всего того, что он успел выиграть у него. В этом и состоял его изначальный расчёт. Голицын в запале согласился и снова проиграл…
Тогда Разумовский, не мешкая ни секунды, забрал княгиню и был таков.
Скандал вышел на всю Россию. Благодаря широкой огласке Церковь, осуждая князя, поправшего священные супружеские узы, без колебаний дала развод Марии Григорьевне. В 1802 году она вышла замуж за Разумовского. Однако в свете её принимать отказались: двери всех аристократических домов Москвы и Петербурга закрылись перед ней. Лишь изредка Юнону приглашали на маленькие семейные торжества. Зная об этом, император Александр I неожиданно явился в дом Кочубеев на один из подобных праздников. Он целенаправленно подошёл к Марии Григорьевне и нарочито громко, чтобы все в зале расслышали, спросил: «Графиня, не угодно ли вам сделать мне честь протанцевать со мною польский?». Таким образом император дал понять, что он признаёт второй брак Марии Григорьевны и настоятельно рекомендует своим подданным поступить точно так же.
К слову, на старости лет графиня Разумовская, уже будучи вдовой, сама увлеклась игрой в карты и рулетку: она даже посетила первое казино, открывшееся в Монако. Но, в отличие от своего первого мужа, головы никогда не теряла. Графиня дожила до 93 лет, уверенная, что годы жизни ей прибавляет лечение на водах вкупе с игровым азартом…

Журнал: Ступени Оракула №12, декабрь 2019 года
Рубрика: Путешествие дилетанта
Автор: Макс Маслин

Метки: Россия, писатель, Ступени Оракула, азарт, карты, Пушкин, Крылов, Достоёвский, Некрасов, Толстой, Голицын, долг, Шостакович, Державин, Разумовский




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.