Что такое монастырская тюрьма в православной церкви?


Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Нередко можно встретить утверждение, что православная церковь, в отличие от католической, вела себя по отношению к еретикам намного гуманнее. Дескать, на Руси не сжигали ни ведьм, ни колдунов, да и специального церковного института вроде инквизиции у нас не было.

Что такое монастырская тюрьма в православной церкви?

Православная инквизиция

Мягко говоря, это совсем не так… Первыми монастыри превратили в тюрьмы совсем не большевики. Как только цитадели веры православной утрачивали военно-оборонное значение, монархи и патриархи превращали их в места заключения преступников. Или тех, кого они так называли. С середины XVII века по 1903 год на территории Московского царства и Российской империи действовало 15 тюрем при мужских монастырях и 9 женских тюрем при, соответственно, женских. Де-факто сложилась своя «церковная юстиция», по своей жестокости превосходившая средневековую инквизицию католических монахов папы римского.

Узники монастырей

Вплоть до царствования Екатерины II в России не существовало системы тюрем, подчинённых светской юстиции.
Как и казённых учреждений для содержания неизлечимых психически больных. Охраняли заключённых и опекали утративших рассудок несчастных монахи и монахини, для которых это занятие было церковным послушанием. Следующим контингентом узников были совершившие преступления лица духовного звания. Кто сказал, что среди монахов и монахинь, лиц белого духовенства не было убийц, насильников, грабителей церковной казны, тайных предводителей разбойников? Даже в условиях сравнительно правовой системы XIX века в России нельзя было ссылать на каторгу в лагеря МВД батюшек-убийц или осуждённых «атаманов в рясах». Их жизнь протекала, а часто и заканчивалась в подвальных казематах тюрем монастырей.
Отдельной категорией арестантов монастырских тюрем Святейшего синода были староверы. 16 архимандритов и 5 протоиереев старообрядческой церкви, не принявших церковной реформы Русской православной церкви в XVII веке, молились в тюрьмах. В одном из монастырей сидели и иностранные священнослужители: два румынских монаха, архимандрит из Болгарии, священники-протестанты француз Бардио и немец Крюгер. Вот их конвоировали до места заключения чины жандармского корпуса, а охраняли часто армейские вооружённые команды. Ещё одной категорией осуждённых были «политические» — те, кого также не могли по этическим нормам отправить на обычную каторгу или в ссылку.

«За вредный образ мыслей…»

С этим обвинительным заключением в монастырские тюрьмы попали 52 офицера-дворянина, генерал-майор, кадет и юнкер. Из аристократов сидели два барона, граф и два князя. Например, лишившийся рассудка декабрист князь Фёдор Шаховской и Владимир Бантыш-Каменский, студенты Московского университета Николай Попов, Михаил Критский и Георгий Андалузский. «За злонамеренные сочинения» обер-прокурор Святейшего синода чуть было не упёк в монастырские кельи Александра Пушкина и Льва Толстого. А вот ныне забытому писателю Афанасию Щапову в 1861 году довелось похлебать тюремной похлёбки. Писательницу Марию Цебрикову остановили по пути её конвоя в женский Суздальский монастырь. Заточение в камере ей вдогонку заменили на ссылку. За какие грехи? За открытое письмо Александру III о бедственном положении «освобождённых крестьян», опубликованное ею в печати.
Даже в XIX веке в Российской империи на осуждённых на заключение в монастырские тюрьмы не распространялись светские законы империи. Их судил не суд с участием присяжных, адвоката и прокурора. Для отправки арестанта в монастырские подвалы достаточно было решения одного главы епархии. Без права обжалования этого решения в суде высшей инстанции. В редких случаях требовалось утверждение приговора главы епархии обер-прокурором Святейшего синода. Но не было случая, когда бы он приговор отменил.
На осуждённых церковным судом не распространялись амнистии, которые периодически объявлялись царствующими императорами. Они не имели шансов на освобождение досрочно. Лишь старообрядцы, не выдержав жестоких условий содержания, согласившись раскаяться и принять «истинную Христову веру», могли рассчитывать на смягчение участи. Но не более. Из тюремной камеры их освобождали, но заставляли принять постриг и оставляли монахами при этом же монастыре, пожизненно.
Средневековая католическая инквизиция осуждённых еретиков приговаривала к сжиганию на кострах. Смерть мучительная, но сравнительно быстрая. Православные судьи считали смертную казнь недопустимой. Но и жертвы православной юстиции о ней мечтали, как о втором пришествии Спасителя. Или хотя бы о наступлении безумия, что избавляло бы их от страданий. Кстати, присвоение узникам персональных номеров, чтобы навечно отнять у них имя, — идея вовсе не «психологов» в чёрных мундирах войск СС, а тюремных комендантов в чёрных рясах. Но даже лагерники Дахау и Освенцима, Норильсклага или магаданских лагерей могли общаться с товарищами по несчастью, работали, их всё же водили в баню, они могли видеть солнце и звёзды, дышать чистым воздухом. Узники карающего православия десятилетиями не видели неба и солнца, не вылезали из монастырских подвалов или земляных тюрем, им не давали мыться и стричься. Часто несчастные годами даже испражнялись в своей одиночной камере. Тюремщик в рясе молча ставил им еду на столик в камере или просовывал в щель земляной тюрьмы скудный паёк. Вот и всё общение. Единственным «развлечением» были бои с крысами, ведь твари стаями атаковали ослабевших узников. Арестанты и ели в полной темноте, жечь лучину не дозволялось. Чем кормили? Годами меню не менялось: куски чёрного чёрствого хлеба, вода, раз в сутки жидкая похлёбка с кусочками сушёных овощей. По церковным праздникам (Рождество или Пасха) было разнообразие — угощали квасом или слабозаваренным чаем. Рыба, мясо, сахар, свежие овощи и фрукты исключались в принципе. Естественно, заболевшего узника не лечили — ждали, что быстрее помрёт. Жертва «христолюбивой церкви» просто гнила заживо. Узник Троицко-Селенгинского монастыря подпоручик Сибирского пехотного полка Родион Ковалёв просидел в кандалах, прикованный к стене, 25 лет. Когда его освободили, оказалось, что он ослеп от постоянной темноты и разучился говорить. Епископ старообрядческой церкви Конон (в миру донской казак Козьма Смирнов) отсидел в камере суздальского монастыря 22 года. Когда его освободили, он не мог ходить, отказали ноги. К царской амнистии узника из подвала наружу монахи вынесли на руках. 10-летний казачонок Иван Панасенко заигрался и случайно опрокинул люльку с восьмимесячной девочкой. Младенец разбился насмерть. Прокурор не имел к нему претензий, убийство мальчик совершил по неосторожности, да по малолетству не мог нести наказания. Суд епархии решил иначе: ребёнка приговорили к шести годам заточения на Соловках. Правда, цепью к стене в подвале его не приковывали. Он «отсидел» подсобником при монастырской кухне, а спустя 6 лет его сдали в солдаты.

Конец «жандармствующих во Христе»

Так часто называли монахов, несущих службу тюремной охраны. Это занятие возмущало и ряд церковных иерархов. Жандармский конвой, круглосуточный армейский караул у камер-келий — все это плохо сочеталось с заповедями Христа, тем более в женских монастырях. Беременные от конвойных монахини и арестантки смущали насельников святой обители.
Первый удар по многолетней практике сочетания монастырей с тюрьмами нанёс император Александр III. 8 сентября 1881 года он подписал указ об амнистии для всех монастырских сидельцев, томившихся ещё со времён царствования его деда — Николая I. Однако в монастыри продолжали отправлять осуждённых за уголовные преступления священнослужителей и психически больных. Разумеется, условия их содержания уже были иными, чем ранее.
Последней тюрьмой под православным крестом стал мужской Спасо-Евфимиев монастырь в Суздале. В 1903 году его настоятель, архимандрит Серафим (ранее полковник гвардейской артиллерии, герой войны на Балканах 1877-1878 годов Леонид Чичагов) не разрешил жандармскому конвою войти на территорию обители с очередным арестантом. «Монастырь — не тюрьма!» — отписал он обер-прокурору Синода, ничуть не боясь последствий. В Петербурге поняли, что эпохе «православных тюрем» пришёл конец. Надо было лишь кому-то поставить в ней точку. Казематы под соборами опустели. Но ненадолго. Уже в 1918 году они приняли новую партию арестантов.

Журнал: Загадки истории №9, февраль 2020 года
Рубрика: Религии мира
Автор: Александр Смирнов

Метки: Загадки истории, Россия, Русь, церковь, православие, преступление, инквизиция, тюрьма, монастырь




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —