Декабрист Николай Бестужев — история ареста

Декабристы братья Бестужевы — Николай, Пётр, Александр и Михаил — за свои короткие жизни успели многое создать в области истории, литературы, политики. Но, оказывается, будучи узниками Алексеевского равелина Петропавловской крепости, а затем темниц Шлиссельбургской тюрьмы, они ещё первыми придумали и систематизировали «азбуку перестука», которой потом пользовались многие политические и уголовные арестанты в камерах царских тюрем.

Фото: декабрист Николай Бестужев — интересные факты

Граффити Алексеевского равелина

Оказавшись в декабре 1825 года в одиночной камере Алексеевского равелина Петропавловской крепости, арестованный декабрист Николай Бестужев от скуки начал исследовать надписи на русском и французском языках и латыни и рисунки, нанесённые на стены тюремной камеры предыдущими узниками. Изучая их, он понял, что его предшественники по камере были людьми образованными. Впрочем, это и понятно: уголовников в «русскую Бастилию» (Алексеевский равелин) не сажали. Тюремная стража, конечно, настенные надписи стирала, но, видимо, делала это спустя рукава, так что Николай Александрович с трудом, но многое смог разобрать, больше догадываясь по смыслу.

На стене были чётко видны женские профили и изображение старика. Под девичьим профилем можно было разобрать строки, сочиненные неизвестным поэтом-арестантом: «Ты на земле была, мой Бог, Но ты уж в вечность перешла, Молись же там (неразборчивое слово), Чтоб там увидеть мог тебя». У другого женского портрета была короткая подпись: «Прощай maman навеки». Под изображением старика: «Прощай, брат, я решился на самоубийство». Возможно, именно эти слова заставили Николая Бестужева искать возможность морально поддержать родных братьев, которые, он не сомневался, томятся где-то рядом. Один из тюремщиков во время ежедневного умывания заключённого шепнул узнику, что в соседней камере находится Пётр Бестужев.

«Завтра будет допрос»

Николай Бестужев начал с того, что кандалами настучал в стенку мотив из любимой обоими братьями оперы. Пётр ответил тем же. Значит, брат понял (или тот же солдатик шепнул), кто его сосед. Но что дальше? Как общаться по-настоящему? Николай сообразил, что поскольку его брат также военный моряк, ему будет понятна «азбука склянок», регулярно отбиваемая корабельным колоколом. Склянки на борту кораблей отбивали каждые полчаса, и Николай начал в 6 утра отбивать букву «а» и так далее. Но получалось сначала неважно. Помог случай. Арестантам разрешили выдавать для чтения книги из тюремной библиотеки по выбору коменданта. На просьбу Николая о чтении ему принесли XI том из сочинений Карамзина «История государства Российского», как раз о времени царствования Ивана Грозного. Вскоре эту же книгу, где Николай сумел на одной из страниц обожжённой щепкой начертить таблицу звуковых сигналов в соответствии с придуманной им азбукой, для чтения передали брату в соседнюю камеру. Связь по «тюремному телеграфу» сразу оживилась. Разумеется, времени на все буквы алфавита не хватило, пришлось от некоторых отказаться. Они выстукивали друг другу, например, такой текст: «Затра буд допро», что означало: «Завтра будет допрос». Вскоре Павел освоил «тюремный алфавит» и отвечал быстро и толково. Даже когда братьев перевели в Шлиссельбургскую крепость, они «переговаривались», постукивая палочкой по железным прутьям решёток на окнах.

Из полка — в дом скорби

Но вскоре судьба их разлучила. Николай отправился на сибирскую каторгу, как и Михаил, оба они прожили довольно долгую жизнь. А вот Петра разжаловали в рядовые и отправили искупать вину кровью на Кавказ, в действующую армию. С солдатским ранцем за плечами опальный дворянин прошёл войну с Персией, затем отличился в Русско-турецкой войне. За отвагу, проявленную при штурме османской крепости Ахалцих, где он был ранен в левую руку, его произвели в унтер-офицеры. Дело близилось к производству в офицеры и к спасительной отставке. Тем более что генерал Николай Раевский, раскаявшийся и прощённый Николаем I декабрист, приблизил его к себе, как и других бывших мятежников, воюющих на Кавказе. Но в III отделение поступил донос — в окружении опального генерала вновь зреет заговор военных…

В Петербурге не хотели повторения восстания Черниговского полка, и пришёл строгий приказ: всё окружение подозрительного генерала Николая Раевского распределить по полкам рядовыми.

Солдат Пётр Бестужев попал в подчинение к «бурбону» — так называли офицеров, выслужившихся из нижних чинов. Видимо, бывший солдат, ставший командиром потомственного дворянина, в своё время натерпелся от «их благородий». И отомстил с лихвой. Ставил Петра Бестужева на пост в полной амуниции в кавказскую жару навытяжку, с ружьём, которое приказывал держать в левой, раненой руке. Донимал шагистикой. Все это сопровождалось грубой бранью и рукоприкладством. Кончилось тем, что доведённый до отчаяния Пётр Александрович потерял рассудок.

В мае 1832 года он был уволен со службы и отправлен на попечение матери в собственное имение. Болезнь обострялась, мать упросила шефа жандармов Александра Бенкендорфа поместить сына под постоянный надзор в психбольницу «Всех скорбящих» на Петергофской дороге. Ответ из Зимнего дворца озадачил — отказать! По причине того, что психбольница «Всех скорбящих» распложена всего в 11 верстах от столицы империи. А вдруг сбежит и начнёт агитировать за республику?! К прошению матери подключились либеральные сановники, и несчастный Пётр был всё же перевезён в палату клиники для душевнобольных. Но через семь месяцев умалишённый Пётр Бестужев скончался в отдельной палате. Пока мог, перестукивался с соседями «тюремной азбукой». И очень удивлялся, что ему не отвечали… Он, пожалуй, был единственным из осуждённых декабристов, чей рассудок не вынес царского наказания.

Псевдоним — Марлинский

Другой арестованный декабрист, офицер и литератор Александр Бестужев, публиковавшийся под псевдонимом Марлинский, находясь в заключении, также разработал алфавит «тюремной азбуки». 30 букв русского алфавита он разбил на 3 десятка, где каждая буква соответствовала своему числу постукиваний. Правда, неизвестно, с кем из соседей по камере он таким образом переговаривался. После вынесения приговора военного суда (Александр также был разжалован в солдаты и сослан на Кавказ) братьев разлучили навечно, но у них появилась возможность редко, но всё же писать друг другу настоящие письма.

Проживший дольше всех Николай Бестужев оставил о «тюремной азбуке» воспоминания, приложив таблицы звуковых сигналов, которую ему прислал с Кавказа Александр. Литератор, творивший под псевдонимом Марлинский, став солдатом Кавказского корпуса, погиб под Адлером в бою с горцами летом 1837 года.

Наследство декабристов

В российской истории мест заключения декабристы были первыми, кто изобрёл и ввёл в практику «тюремный алфавит». Не потому, что сидельцы других времён были менее умны или образованны. Переговариваться узники могли лишь со «своими», но в прежние годы Петропавловская крепость просто не принимала в свои казематы одновременно столько узников-единомышленников. С кем мог, например, там перестукиваться арестованный сын Петра I — царевич Алексей? Или позднее — писатель Александр Радищев? Достойных соседей по камерам не было.

Историки, изучающие преступность в России, убеждены, что и у уголовного мира была своя система связи через перестук, созданная задолго до мятежа на Сенатской площади. Может быть… Но способными на такое изобретение могли быть, пожалуй, лишь преследуемые староверы, то есть опять же люди идеи.

А лингвистическим тюремным наследством братьев Бестужевых, пусть в видоизмененной форме, пользовались и арестованные «шестидесятники» (направление в революционном движении Российской империи, представленное революционерами-разночинцами, — прим. ред.), и народовольцы, и члены подпольных политических партий начала XX века. А позже и репрессированные по политическим мотивам арестанты ГУЛАГа.

Журнал: Тайны 20-го века №43, октябрь 2019 года
Рубрика: Тени прошлого
Автор: Александр Смирнов




Telegram-канал Багира Гуру

Метки: Николай I, эпоха Романовых, Тайны 20 века, восстание, арест, тюрьма, Петропавловская крепость, Шлиссельбург, азбука, Бестужев, восстание декабристов


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022