Карлики и шуты Петра Первого

Каких только указов не издавал Пётр I! То имей «вид лихой и придурковатый», чтобы начальство не смущать; то «на прелести дамские» взирай не жадно, дабы нахалом не прослыть, а то, например, лесникам «жалованья не плати», ибо у них «должность зело воровская». Подданные уже было привыкли, но всё же царский указ о карликах многих озадачил не на шутку.

Фото: шуты Петра Первого — интересные факты
«Карл мужского и женского пола… собрав всех, выслать из Москвы в Петербург…» — гласил тот указ от 19 августа 1710 года. Причём доставить маленьких людей надлежало со «шпагами и портупеями» в «камзолах с позументами», а «девический пол» в «немецком платье». Так Пётр решил «разводить» в России породу карликов. Что из этого вышло — рассказ впереди…

Царский любимец Яким Волков

Когда Петру было девять лет, старший брат Фёдор подарил ему шутов Сверчка и Комара, которые рослому царевичу едва доходили до бедра. Один из них прославился тем, что во время Стрелецкого бунта 1682 года указал бунтовщикам тайное убежище дяди Петра, чем и обрёк того на погибель. Другой же, Яким Волков по кличке Комар, наоборот, спас жизнь будущему петровскому сподвижнику Андрею Матвееву.
Юный монарх — а Пётр в свои 10 лет от роду уже был царём — Якима очень любил, никогда с ним не расставался и старательно моделировал для него миниатюрный мир по образу и подобию мира обычного. Сам продумывал сценарии дворцовых церемоний и наряды для своих карликов. Даже будучи взрослым, Пётр этого дела не бросил. Например, в потешных Кожуховских манёврах 1694 года маршировала рота из 25 маленьких людей в мундирчиках наряднее, чем у обычных солдат. А на свадебном пиру Анны Иоанновны, к великому восторгу гостей, из торта выскочили полуобнажённые карлицы и исполнили на столе менуэт.
Самодержцу уже было 38 лет, когда он решил заняться разведением в России лилипутской породы. Тут и последовал тот самый, неожиданный для многих, царский указ: «Карл мужского и женского пола… собрав всех, выслать из Москвы в Петербург сего августа 25-го дня, а в тот отпуск, в тех домах, в которых те карлы живут, сделать к тому дню для них, карл, платье: на мужской пол кафтаны и камзолы нарядные, цветные, с позументами золотыми и с пуговицами медными золочёными, и шпаги, и портупеи, и шляпы; и чулки, и башмаки немецкие; на женский пол верхнее и исподнее немецкое платье, и фантажи, и всякий приличный добрый убор…». Всё это царь затеял ради женитьбы своего фаворита Якима Волкова на Прасковье Фёдоровне — любимой карлице царицы.
В те времена, если в семье крепостных рождался карлик, его шансы попасть к господам были весьма велики. Маленькие люди, по европейской моде того времени, имелись почти в каждом богатом доме, так что вскоре в Петербург были доставлены 72 человека лилипутского роста, и начались репетиции этой, без преувеличения, грандиозной свадьбы века. А для начала двое карликов-шаферов разъезжали по Петербургу в карете с упряжкой пони, в разноцветных лентах, и зазывали гостей на торжество…

Свадьба карликов

Невеста, правда, была старше жениха, зато вполне соразмерного телосложения, разве что голова крупновата не по росту — это если верить словам датского посла Юста Юля, который, похоже, испытывал от происходящего энтузиазм не меньший, чем сам Пётр. Во всяком случае, датчанин описал ту свадьбу во всех деталях.
Итак, в назначенный день впереди всех вышагивал царь с разодетым в пух и прах женихом. Следом шли маленький свадебный маршал с жезлом в руке, восемь карликов-шаферов и невеста. За нею торжественно шествовали рука об руку 35 пар. В первых рядах те, кто подобно жениху, походили на вполне ладных двухлетних малышей с «соразмерными членами». Следом двигались карлы ростом повыше, сравнимые с четырехлетними детьми (как невеста), а замыкали процессию не столь складные парочки — некоторые из-за сильной кривизны ног едва могли идти…
В церкви перед алтарём Яким подтвердил, что жениться хочет именно на Прасковье «и ни на какой другой». Невеста же, опытная шутиха и известная при дворе балагурка, на вопрос священника, хочет ли она выйти замуж за Якима Волкова и не обещалась ли уже кому другому, бойко отвечала: «Вот была бы штука!» Её слова потонули во взрывах хохота, и буйное веселье началось…
Свадьбу играли в доме Меншикова на Васильевском острове. Карлы сидели за специально изготовленными для них низенькими столиками; жених с невестой на почётных местах — под шёлковыми балдахинами; а шаферы расхаживали меж столов, потчуя гостей. «Великорослые», то есть стандартные люди — российские и чужестранные министры, а также князья с боярами располагались так, чтоб «было удобнее видеть суетню карликов», которые «очень весело танцевали «русского». «Какие были тут прыжки, кривляния и гримасы, вообразить себе нельзя! — восклицал датский посланник. — Все гости, в особенности же царь, не могли довольно тем навеселиться и, смотря на коверканье и ужимки этих 72-х уродцов, хохотали до упада. У иного были коротенькие ножки и высокий горб, у другого — большое брюхо, у третьего — ноги кривые и вывернутые, как у барсуковой собаки, или огромная голова, или кривой рот и длинные уши…» В таких деталях описывал праздничное веселье датчанин. Прочие иноземцы, видать, также наслаждались зрелищем и ничего варварского в нём не видели. Ведь карлы и шуты издавна потешали гостей во всех европейских дворах, собственно, от них эта мода и пришла в Россию. Только один факт удивил европейцев. Это когда карлы «осушили свои кубки до дна, как бы самые великорослые люди», но и только-то… Немудрено, что, захмелев, шуты и шутихи разгулялись не на шутку — «хватали друг друга за волосы, бранились» и награждали «увесистыми пощечинами»…
После свадьбы Пётр отвёз новобрачных в царские палаты и удостоверился, что их уложили в одну постель… После медового месяца парочка мирно и в достатке проживала в доме на углу Большого Левшинского и Штатного (ныне Кропоткинского) переулков в Москве…

Новые чудачества

А царь уже носился с новой идеей — разведением в Российской империи великанов. Объектом очередного эксперимента стал француз, гигант и силач Николя Буржуа. Встретив его в 1717 году на ярмарке города Кале, Пётр пришёл в неописуемый восторг от человека выше себя самого — ростом 2 метра 27 сантиметров! Решив «вывести» новую породу гнодей, теперь уже не для потехи, как карликов, а для службы гренадёрами, царь перевёз француза в Петербург. Он определил его ездить на запятках кареты гайдуком-телохранителем, а вскоре женил на самой высокой чухонке (финке по-нашему), какую только отыскал…
Но напрасно Пётр ждал что великанского, что лилипутского потомства: ни у Николя, ни у Якима детей так и не появилось, ни от жён, ни на стороне. Карлица Прасковья умерла раньше супруга, и вдовец Яким Волков всё чаще стал знаться с «Ивашкой Хмельницким» (пристрастился к пьянству) и «Ерёмкой» (предался распутству). Жену он пережил ненадолго…
В 1724 году умер и Николя Буржуа, похоже, от удара. Со слов жены, «слаб натурою стал и сказывал о себе, что болен, токмо всё ходил, а не лежал, и аппетит имел малой», а пред кончиною «приключился ему паралич»… Пётр решил великана увековечить: его труп препарировали, кости выварили, скрепили в скелет и поставили на всеобщее обозрение в Кунсткамере с подписью: «Сильной мужик».
А по умершему Якиму Пётр затосковал не на шутку, ведь карлик был с ним рядом и в беде, и в бою больше трёх десятков лет: сопровождал царя за границей, жил с ним в бивуаках, никогда не предавал и всегда поддерживал доброй шуткой…
Царь устроил Якиму пышные похороны. Для отпевания нашли самого низкорослого попа и мальчиков-певчих. Гроб везли пони, ведомые карликами в чёрных мантиях… «Едва ли, — писал некий чужеземец — свидетель происходящего в Петербурге, — где-нибудь в другом государстве, кроме России, можно увидеть такую странную процессию!» Видно, в Европе карликов всё ещё считали неким развлекательным атрибутом аристократов, и не понять было иноземцу, что Пётр прощался со своим другом сердечным душевно, по-русски…

Журнал: Загадки истории №43, октябрь 2019 года
Рубрика: Дворцовые тайны
Автор: Людмила Макарова





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —