Исторический сайт

Багира

Пятница, 08 17th

Последнее обновлениеЧт, 16 Авг 2018 3pm

Ходынка

Журнал: Наша история №1, апрель 2018 года
Рубрика: Смертельная коронация
Автор: А. Ильченко

Сыр для мышеловки

Фото: Ходынская трагедияНиколай II взошёл на престол в 1894-м, после смерти своего отца Александра III. Неотложные дела, государственные и личные (свадьба с Алисой Гессен-Дармштадтской, в православии Александрой Фёдоровной), заставили царя отложить коронацию на 1,5 года.
В течение всего этого времени специальная комиссия занималась разработкой плана торжеств, на проведение которых было отпущено 60 миллионов рублей. Две праздничные недели включали в себя большое количество концертов, банкетов, балов. Украшали всё, что только было можно, даже колокольня Ивана Великого и её кресты были увешаны электрическими лампочками. В качестве одного из основных мероприятий предусматривалось народное гулянье на специально разукрашенном Ходынском поле — с раздачей царских гостинцев и угощением пивом и мёдом.
Заготовили более 400 тысяч (!) подарков: узелков из цветных платков, в каждый из которых завернули сайку, полфунта колбасы, пригоршню конфет и пряников, а также эмалированную кружку с царским вензелем и позолотой. И это притом что население Москвы в те времена едва достигало миллиона человек. Именно подарки стали своеобразным сыром в мышеловке — в народе о них распространялись небывалые слухи. Чем дальше от столицы, тем серьёзней возрастала стоимость гостинца: крестьяне из отдалённых деревень Московской губернии были совершенно уверены в том, что каждой семье государь пожалует корову и лошадь. Впрочем, дармовые полфунта колбасы также многих устраивали. Таким образом, только ленивые не собирались в те дни пойти на Ходынское поле.

Накануне катастрофы

Организаторы позаботились только об устройстве праздничной площадки размером в квадратный километр, на которой были размещены качели, карусели, ларьки с вином и пивом, палатки с подарками. При составлении проекта гуляний абсолютно не учли, что Ходынское поле было местом учёбы дислоцирующихся в Москве войск. Там устраивали военные манёвры, были вырыты окопы и траншеи. Поле было покрыто рвами, заброшенными колодцами и ямами, из которых брали песок.
Массовые гулянья были назначены на 18 мая. Но уже утром 17 мая количество людей, направлявшихся на Ходынку, было так велико, что местами они запруживали улицы, включая мостовые, мешая проезду экипажей. С каждым часом народу прибавлялось — шли целыми семьями, несли на руках маленьких детей, шутили, пели песни. К 10 часам вечера скопление народа начало принимать угрожающие размеры, к полуночи насчитывалось десятки тысяч, а через 2-3 часа — сотни тысяч людей.

Душная ночь

По свидетельству очевидцев, к утру на огражденном поле собралась, по сути, вся Москва: от 500 тысяч до полутора миллионов человек. «Над народною массой стоял густым туманом пар, мешавший различать на близком расстоянии лица. Находившиеся даже в первых рядах обливались потом и имели измученный вид». Давка была до такой степени сильной, что уже к 3 часам ночи многие начали терять сознание и умирать от удушья. Ближайшие к проходам пострадавшие и трупы вытаскивались солдатами на внутреннюю площадь, отведённую для гулянья, а мертвецы, находившиеся в глубине толпы, продолжали «стоять» на своих местах, к ужасу соседей, напрасно пытавшихся отодвинуться от них, но тем не менее не желающих покинуть торжество.
Повсюду раздавались крики и стоны, но народ не желал расходиться. 1800 полицейских, конечно, были не в состоянии повлиять на ситуацию, им оставалось лишь наблюдать за происходящим. Провезенные по городу в открытых повозках первые 46 трупов (на них не было следов крови и насилия, так как все скончались от удушья) впечатления на народ не произвели: всем хотелось побывать на празднике, получить царский гостинец.
Было решено начать раздачу подарков в 5 часов утра. Толпа всей своей массой навалилась на прилавки. Артельщики, опасаясь, что их сметут вместе с палатками, начали кидать свёртки в толпу. Многие наклонялись за кульками и сразу оказывались втоптанными в землю напирающими со всех сторон людьми. Спустя 2 часа разнёсся слух, что прибыли вагоны с дорогими подарками и началась их раздача, но гостинцы достанутся лишь тем, кто находится ближе к вагонам. Толпа ринулась к краю поля, где шла разгрузка.
Обессиленные люди падали во рвы и траншеи, сползали по насыпям, и по ним шли следующие. Сохранились свидетельства о том, что находившийся в толпе родственник фабриканта Морозова, когда его понесло на ямы, начал кричать, что даст 18 тысяч тому, кто его спасёт. Однако помочь ему было невозможно: всё зависело от стихийного движения огромного людского потока.
А тем временем на Ходынское поле прибывали ничего не подозревающие люди, многие из которых сразу же находили там свою смерть. Так, рабочие с фабрики Прохорова наткнулись на колодец, заложенный брёвнами и засыпанный песком. Сотни ног раздвинули бревна, часть настила попросту проломилась под тяжестью толпы, многие полетели в этот колодец. Их вытаскивали оттуда на протяжении 3 недель, но всех не смогли достать — работа стала опасной из-за трупного яда и постоянных осыпей стен колодца.

Кровь на короне

В течение всего дня 18 мая по Москве курсировали подводы, гружённые трупами. Император узнал о произошедшем днём, но ничего не предпринял, решив не отменять коронационные торжества. Николай II отправился на бал у французского посла Монтебелло. Естественно, он ничего изменить уже не мог, но его бездушное поведение было встречено общественностью с явным раздражением.
Николай II, чьё официальное восшествие на престол было отмечено множеством человеческих жертв, с того времени начал именоваться в народе Кровавым, даже несмотря на то, что на следующий день царь вместе с женой посетили пострадавших в больницах, а каждой семье, потерявшей родственника, было велено выдать по 1000 рублей. Но для народа император от этого добрей не стал, его обвиняли в трагедии в первую очередь. Николай II не смог выбрать правильный тон в отношении катастрофы, а в своём дневнике накануне Нового года бесхитростно написал: «Дай бог, чтобы следующий 1897 год прошёл так же благополучно, как этот».

Следствие

Сразу после катастрофы в обществе появились разные версии случившегося, называли имена виновников, среди которых были и генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, и обер-полицмейстер полковник Власовский, и сам император Николай II. Кто-то клеймил чиновников-разгильдяев, кто-то пытался доказать, что катастрофа на Ходынке — спланированная акция, ловушка для простого народа. Так у противников монархии появился ещё один весомый аргумент против самодержавия.
Следственную комиссию создали на следующий день. Впрочем, виновные в катастрофе всенародно так и не были названы. А ведь даже вдовствующая императрица требовала наказать градоначальника Москвы великого князя Сергея Александровича, которому высочайшим рескриптом была объявлена благодарность «за образцовую подготовку и проведение торжеств», тогда как москвичи присвоили ему титул «князь Ходынский». А обер-полицмейстера Москвы Власовского отправили на заслуженный отдых с пенсией 3 тысячи рублей в год. Так было «наказано» разгильдяйство ответственных за тысячи смертей.

Кто виноват?

Потрясённая российская общественность не получила ответ следственной комиссии на вопрос: «Кто виноват?» Да и невозможно на него ответить однозначно. Скорее всего, в произошедшем виновно роковое стечение обстоятельств. Неудачен был выбор места гулянья, не продуманы пути подхода к нему людей, и это притом что организаторы уже изначально рассчитывали на 400 тысяч человек (число подарков).
Очень большое количество людей, привлечённых на праздник, образовало неуправляемую толпу, которая, как известно, действует по своим законам (чему немало примеров в мировой истории). Любопытен и тот факт, что среди алчущих получить бесплатное угощение и подарки были не только бедный рабочий люд и крестьяне, но и весьма обеспеченные граждане. Уж они-то могли и обойтись без гостинцев. Так инстинкт толпы превратил праздничное гулянье в настоящую трагедию. Шок от случившегося мгновенно отразился в русской речи: вот уже больше 100 лет в обиходе существует слово «ходынка», включенное в словари и объясняемое как «давка в толпе, сопровождающаяся увечьями и жертвами…».

Там ничего не было…

Винить в полном бездушии Николая II оснований всё же нет. К тому времени, как царь после коронации и перед балом заехал на Ходынское поле, здесь всё уже было тщательно убрано, толпилась разодетая публика и огромный оркестр исполнял кантату в честь его восшествия на престол. Запись в дневнике Николая II: «До сих пор всё шло, слава богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки напёрла на постройки, и тут произошла страшная давка, причём ужасно прибавить: потоптано около 1300 человек! Я об этом узнал в 10 1/2 ч, перед докладом Банковского, отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали, и затем Алике и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном «народном празднике». Собственно, там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн и «Славься». Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.».

Ожившие покойники

Вот как описал зрелище, представшее перед глазами 18 мая 1896 года, ординатор 2-й московской городской больницы Алексей Михайлович Остроухов: «Страшная, однако, картина. Травы уже не видно; вся выбита, серо и пыльно. Здесь топтались сотни тысяч ног. Одни нетерпеливо стремились к гостинцам, другие топтались, будучи зажаты в тиски со всех сторон, бились от бессилия, ужаса и боли. В иных местах порой так тискали, что разрывалась одежда. И вот результат — груды тел по сто, по полтораста, груд меньше 50-60 трупов я не видел. На первых порах глаза не различали подробностей, а видели только ноги, руки, лица, подобие лиц, но все в таком положении, что нельзя было сразу ориентироваться, чьи эта или эти руки, чьи то ноги. Первое впечатление, что это всё «хитровцы», всё в пыли, в клочьях. Вот чёрное платье, но серо-грязного цвета. Вот видно заголенное грязное бедро женщины, на другой ноге бельё; но странно, хорошие высокие ботинки — роскошь, недоступная «хитровцам»… Раскинулся худенький господин — лицо в пыли, борода набита песком, на жилетке золотая цепочка. Оказалось, что в дикой давке рвалось все; падавшие хватались за брюки стоявших, обрывали их, и в окоченевших руках несчастных оставался один какой-нибудь клок. Упавшего втаптывали в землю. Поэтому-то многие трупы приняли вид оборванцев. Но почему же из груды трупов образовались отдельные кучи?… Оказалось, что обезумевший народ, когда давка прекратилась, начал собирать трупы и сваливать их в кучи. При этом многие погибли, так как оживший, будучи сдавленный другими трупами, должен был задохнуться. А что многие были в обмороке, это видно из того, что я с тремя пожарными привёл в чувство из этой груды 28 человек; ходили слухи, что оживали покойники в полицейских мертвецких…».




Вконтакте



Facebook



Подписка на обновления

Введите ваш адрес:


Твиттер
Google+