Последнего российского императора трудно назвать слабым правителем. Но был у царя роковой для него самого и России порок — неспособность вовремя разглядеть смертельную опасность.

Как Николай II довёл Россию до революции?

Почему Николай II отрёкся от престола и допустил революцию

На престол он вступил в 26-летнем возрасте, 20 октября (по старому стилю) 1894 года. При проведении переписи населения в анкетной графе «Род занятий» написал: «Хозяин Земли Русской». Николай II осознавал ответственность за страну и, вероятно, как и великий князь Николай Николаевич, искренне полагал, что царь на Руси — это «не человек и не Бог, а нечто среднее». Работу свою выполнял усердно, но на ней не «горел», поскольку душой всегда был с семьёй — детьми и любимой женой Александрой Фёдоровной (Аликс).

Перед грозой

Желание замкнуться в семье не способствовало выстраиванию коммуникаций с внешним миром. Даже ближайшие родственники — Романовы — плохо слушались его как главу семейства. Фактически царь мог опереться только на узкий слой лично преданных ему бюрократов. Интеллигенция и буржуазия стремились к конституционной монархии, чтобы реально участвовать в управлении государством. Пролетариат увлекался социализмом. Крестьяне, составлявшие до 85% населения России, царя-батюшку почитали, но очень ждали полного решения земельного вопроса.

Распутин, чьё косвенное (через Аликс) влияние на царя сильно преувеличивалось, олицетворял в глазах Николая II «настоящую» крестьянскую Россию. Однако художества «старца», соответствующим образом преподнесённые оппозиционной прессой, отнюдь не укрепляли авторитет монархической власти.

Летом 1915 года, в период Великого отступления, царь снял с поста Верховного главнокомандующего своего дядю, великого князя Николая Николаевича Младшего, и сам занял его место. Реально оперативное руководство войсками осуществлял начальник штаба Ставки Михаил Алексеев, но теперь государю приходилось курсировать между Петроградом и Могилёвом.

Тогда же две самые влиятельные партии — кадеты и октябристы — объединились в Прогрессивный блок, выступавший за создание правительства из представителей думского большинства, а не креатур государя.

Николай II на это не шёл, и лидер октябристов Гучков зондировал почву на предмет военного переворота. Царский поезд планировалось блокировать на маршруте Петроград — Могилёв, вынудив Николая II подписать отречение от престола. В сущности, именно этот план позже и был реализован, правда, в антураже общенародной революции.

Слабость власти

Реакция общества на убийство Распутина впечатлила царя едва ли не больше, чем само убийство. Преступление совершили люди, считающиеся твёрдыми монархистами — великий князь Дмитрий Павлович, князь Феликс Юсупов и ярый черносотенец Пуришкевич. Учитывая резонанс и предполагаемые благие мотивы убийц, царь назначил им символические наказания, что как бы подтверждало правоту критиковавших покойного «старца» деятелей Прогрессивного блока.

Главным оргвыводом стало создание правительства бесцветных, но преданных царю бюрократов, возглавляемого князем Николаем Голицыным. Ярким персонажем был только бывший член Прогрессивного блока Александр Протопопов, занявший ключевую должность министра внутренних дел и неожиданно обратившийся в пламенного монархиста. Судя по дальнейшим событиям, «казачок» оказался «засланным».

Только в начале XXI века выяснилось, что убийство Распутина инициировали британские спецслужбы. Однако в 1917 году царь пребывал в мире иллюзий в отношении союзников, полагая, что уж кто-кто, а они-то точно заинтересованы сохранить в России стабильность.

На самом деле неизбежность поражения Германии была уже очевидна, а делиться грядущей добычей с Россией никому не хотелось. Английский и французский послы Джордж Бьюкенен и Морис Палеолог вовсю «крутили роман» с Прогрессивным блоком, представители которого уже переманили на свою сторону или склонили к нейтралитету глав ключевых силовых ведомств.

Ещё в ноябре 1916 года петроградским градоначальником стал Александр Балк, который, судя по его интервью, видел главную задачу в «улучшении санитарного состояния столицы».

Начальником столичного гарнизона был бесцветный генерал Сергей Хабалов, чей боевой опыт ограничивался Русско-турецкой войной 1877-1878 годов. При этом офицеров в гарнизоне катастрофически не хватало, а дислоцировавшиеся в столице и укомплектованные преимущественно призывниками-крестьянами запасные батальоны гвардейских полков насчитывали по 10 тысяч человек в каждом. И это была отличная среда для революционной агитации.

Всё могло быть иначе

Правда, начальник Петроградского охранного отделения генерал Глобачев бомбардировал Протопопова тревожными докладами. Так, 5 февраля он предупреждал о возможных голодных бунтах, 7 февраля — о намерении меньшевиков и большевиков организовать массовые демонстрации, приуроченные к началу очередной сессии Думы, намеченному на 14 февраля.

9 февраля «охранка» нанесла упреждающий удар, арестовав членов так называемой «рабочей группы» при военно-промышленном комитете — этот вполне легальный орган едва ли не в открытую занимался подготовкой забастовок. Начало сессии Думы прошло относительно спокойно. Отдельные группы рабочих и студентов без особого труда были разогнаны полицией.

Николай II в этот день лично приехал в Петроград, где ознакомился с представленным ему Балком и Хабаловым планом (так называемое «Третье положение»), в котором расписывались совместные действия армии и полиции в кризисной ситуации.

На бумаге всё выглядело прекрасно, и успокоенный монарх недельку провёл в семейном кругу, в Царскосельском Александровском дворце.

Аликс страдала от болей в ногах, так что её часто возили на кресле-каталке. Дети явно подхватили какую-то сезонную хворь, а для маленького Алексея любая болезнь была очень опасна.

Царя это угнетало, но как монарх и главнокомандующий он считал себя обязанным заниматься делами. По установленному им для самого себя графику, из Петрограда следовало ехать в Могилёв.

А ведь останься император в столице, с семьёй — и власть в решающий момент не оказалась бы обезглавленной.

Пил чай… играл в домино…

22 февраля царский поезд отправился в Могилёв. На всякий случай Николай II оставил Голицыну указ о роспуске Думы со своей подписью и открытой датой.

Ещё через сутки началась революция, абсолютно не отразившаяся в дневнике императора: «Проснулся в Смоленске в 9Уг час. Было холодно, ясно и ветрено. Читал все свободное время французскую книгу о завоевании Галлии Юлием Цезарем. Приехал в Могилёв в 3 ч. Был встречен ген. Алексеевым и штабом. Провёл час времени с ним. Пусто показалось в доме без Алексея. Обедал со всеми иностранцами и нашими. Вечером писал и пил общий чай».

23 и 24 февраля Петроград сотрясало от уличных манифестаций, о чём царю сообщалось по телеграфу. Но его мысли оказались поглощены болезнью детей — у Ольги и Алексея температура была за 38°. Из дневника: «В \0Уг пошёл к докладу, который окончился в 12 час. Перед завтраком принесли мне от имени бельгийского короля военный крест. Погода была неприятная — метель. Погулял недолго в садике. Читал и писал. Вчера Ольга и Алексей заболели корью, а сегодня Татьяна последовала их примеру».

25 февраля революция все ещё не удостоилась попадания в дневник: «Встал поздно. Доклад продолжался полтора часа. В 2У2 заехал в монастырь и приложился к иконе Божией матери. Сделал прогулку по шоссе на Оршу. В 6 ч. Пошеп ко всенощной. Весь вечер занимался».

В этот день на петроградских улицах появились первые убитые. Но к иконе царь прикладывался и молился за выздоровление детей. Вечером послал Хабалову телеграмму: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжёлое время войны с Германией и Австрией. Николай».

Хабалова, по его собственному признанию, от этой телеграммы «как обухом по голове ударило». Войскам было приказано небольшие группы рассеивать кавалерией, большие же и агрессивно настроенные толпы «разгонять огнём по уставу».

26 февраля счёт убитых шёл уже на десятки, а в царском дневнике по-прежнему гладь и спокойствие: «В 10 час, пошёл к обедне. Доклад кончился вовремя. Завтракало много народа и все наличные иностранцы. Написал Аликс и поехал по Бобруйскому шоссе к часовне, где погулял. Погода была ясная и морозная. После чая читал и принял сенатора Трегубова до обеда. Вечером поиграл в домино».

Ночь на 27 февраля в Петрограде оказалась переломной. На сторону манифестантов перешли сначала солдаты из учебной команды запасного батальона Волынского полка, а затем и другие части гарнизона. Обнародованный утром указ о роспуске Думы депутаты проигнорировали, создав под председательством Родзянко Временный комитет Государственной думы, который взял на себя «восстановление государственного и общественного порядка», фактически присвоив полномочия законного монарха.

В городе шли уличные бои. Командующий округом собрал в Адмиралтействе около 2 тысяч штыков и сабель, которые в бездействии простояли до вечера. В 4 часа утра ворвавшиеся в здание революционеры арестовали Хаба-лова, градоначальника Балка, военного министра Беляева и ещё нескольких генералов. Исчезла последняя сила, способная повернуть ход событий в столице.

Запоздалое пробуждение

Председатель Совета министров князь Голицын подаёт прошение об отставке. Генерал Алексеев уговаривает царя не покидать Ставку.

Николай II вроде бы соглашается, но, когда Алексеев уходит, приказывает подать автомобиль и готовить к отбытию царские поезда. Одновременно государь приказал направить в Петроград для наведения порядка по четыре полка с Северного, Западного и Юго-Западного фронтов под общим командованием генерала Николая Иванова.

Из царского дневника за 27 февраля: «В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия! Был недолго у доклада. Днём сделал прогулку по шоссе на Оршу. Погода стояла солнечная. После обеда решил ехать в Царское Село поскорее и в час ночи перебрался в поезд».

В Царское Село он собирался, беспокоясь о семье.

Запись за 28 февраля: «Лёг спать в 3 ч., т, к, долго говорил с Н. И. Ивановым, которого посылаю в Петроград с войсками водворить порядок. Спал до 10 час. Ушли из Могилёва в 5 час, утра. Погода была морозная, солнечная. Днём проехали Вязьму, Ржев, а Лихославль — в 9 час».

Петроград уже был под контролем восставших, а войска Иванова оказались заблокированы железнодорожниками. Дорогу царскому поезду железнодорожники также перекрыли, и Николаю II пришлось отправляться в Псков, в штаб Северного фронта к генералу Рузскому.

Царя охватило отчаяние, усугублявшееся страхом за судьбу близких.

Запись за 1 марта: «Ночью повернули с М. Вишеры назад, т.к. Любань и Тосно оказались занятыми восставшими. Поехали на Валдай, Дно и Псков, где остановился на ночь. Видел Рузского… Гатчина и Луга тоже оказались занятыми. Стыд и позор! Доехать до Царского не удалось. А мысли и чувства всё время там! Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события! Помоги нам Господь!».

В Пскове он получил телеграмму от генерала Алексеева, советовавшего «поставить во главе правительства лицо, которому бы верила Россия, и поручить ему образовать кабинет». В том же духе давил на царя и Рузский, во власти которого Николай II фактически оказался. Ведь его поезд оказался загнан в тупик на станции Дно, так что даже обратиться напрямую к войскам возможности у царя не было.

На следующий день в царском дневнике впервые говорилось только о политике: «Утром пришёл Рузский и прочёл свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т, к, с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно моё отречение. Рузский передал этот разговор в ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. Пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжёлым чувством пережитого. Кругом измена, трусость и обман!».

С большим опозданием царь «проснулся». А ведь измена, трусость и обман окружили его не 2 марта, а намного раньше.

Партнёры были не при чём?

С 19 января по 8 февраля 1917 года в Петрограде прошла военная конференция союзников с обсуждением планов на будущую кампанию. В кои-то веки англичане и французы согласились наступать первыми, а русские должны были подключиться в мае, с локальной задачей оттянуть на себя часть германских дивизий. На самом деле, Алексеев собирался повторить «брусиловский прорыв», только в большем масштабе, с добиванием Австро-Венгрии и захватом Стамбула. Союзники делали вид, что этих скрытых планов не видят. Они знали — в 1917 году России будет уже не до наступления.

Журнал: Загадки истории №11, март 2019 года
Рубрика: Историческое расследование
Автор: Дмитрий Митюрин


Метки: император, Николай II, эпоха Романовых, Загадки истории, Россия, Первая мировая война, революция, Петроград, 1917, Февральская революция


Исторический сайт Багира Гуру (реферат, доклад, научная работа - культура и образование); 2010-2023