Поклонники декабристов часто задаются вопросом: почему храбрые боевые офицеры с опытом наполеоновских войн в решающий день действовали столь нерешительно и бестолково, что упустили реальный шанс добиться успеха? Ответы даются разные, но всегда игнорируется важный момент: именно боевых офицеров в решающий момент на Сенатской площади и не оказалось.

Отсутствие военного опыта у декабристов

Почему участники восстания декабристов не имели боевого опыта?

Успех любого военного переворота напрямую связан с тем, насколько заслуженные и энергичные командиры его возглавляют. И обойтись одними молодыми офицерами здесь невозможно.
Допустим, на первом этапе солдаты будут слушать их как своих непосредственных начальников, выйдут на площадь, захватят какой-нибудь дворец, но в решающий момент появится генерал, рявкнет: «Вы что, сукины дети, задумали?» — и пищи пропало.

Мечты необстрелянных офицеров

Зададимся вопросом: кто из участников декабристского восстания имел хоть какой-нибудь боевой опыт, хоть сколько-нибудь высокое звание и хоть какую-нибудь известность в военной среде на уровне выше дивизионного?
К следствию по делу декабристов были привлечены 579 человек из числа находившихся на службе и отставных офицеров. Получили различные наказания 98 (по другой версии, 121) человек: 61 из Северного и 37 из Южного обществ. Пятерых — Павла Пестеля, Сергея Муравьёва-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина, Кондратия Рылеева и Петра Каховского — повесили.
Самый высокий чин из осуждённых имел генерал-майор князь Сергей Григорьевич Волконский. Он оказался единственным участником декабристского движения, чей портрет нарисовали, чтобы поместить в Военной галерее (после ареста портрет, разумеется, отправили в запасники Зимнего).
На декабрь 1825 года Волконский командовал бригадой в 19-й пехотной дивизии, размещённой в Малороссии, и возглавлял Каменскую управу Южного общества. Однако организовать восстание во вверенном ему соединении не смог, просто потому что не имел достаточного количества офицеров-единомышленников. На мятеж с большим опозданием только 29 декабря (10 января 1826-го по новому стилю) поднялись его «соседи» из Черниговского пехотного полка, ведомые подполковником Сергеем Муравьёвым-Апостолом.
Это был представитель знатной семьи, заслуженный и отважный боевой офицер, участвовавший в важнейших сражениях 1812-1814 годов от Березины до Парижа. Однако весь мятеж свёлся к пятидневному брожению Черниговского полка по малороссийским степям, закончившемуся расстрелом картечью близ деревушки Устимовка.
Сам Муравьёв-Апостол ввязался в эту безнадёжную авантюру поневоле, будучи сначала арестован командиром полка по приказу из Петербурга, а затем освобождён верными подчинёнными. Уговорить единомышленников сложить оружие и добровольно вернуться под арест он не захотел, следуя собственным понятиям чести (тем более что командира полка уже сильно искололи штыками). Хотя, поступи Муравьёв-Апостол таким образом, ни его самого, ни его верного друга Бестужева-Рюмина на виселицу бы не отправили.
Другой руководитель Южного общества, полковник Павел Пестель, тоже был офицером боевым и заслуженным, и, оказавшись в аналогичной ситуации, поднимать на восстание вверенный ему Вятский пехотный полк не стал. Во-первых, понимал безнадёжность всей авантюры, а во-вторых, знал, что солдаты ненавидят его за жестокость (не исключено, что в жестокости его обвинили уже задним числом на следствии).
От виселицы Пестеля это не спасло, хотя на следствии единомышленников он сдавал без стеснения. Роковое значение имело то, что Пестель был руководителем всего Южного общества и наговорил много лишнего насчёт истребления императорской фамилии.
Волконский, кстати, никаких кровожадных заявлений не делал, а потому и на виселицу не отправился.

Как подвёл «настоящий полковник»

В любом случае, устроить революцию в общеимперском масштабе по причине своей провинциальности «южане» не могли. Поэтому обратимся к Северному обществу, из членов которого смертного приговора удостоились двое.
Пётр Каховский отправился на эшафот как убийца петербургского генерал-губернатора Михаила Милорадовича и командира лейб-гвардии Гренадёрского полка Николая Стюрлера. В гвардию он поступил уже после наполеоновских войн, за разные провинности был разжалован в рядовые, отправился на Кавказ, выслужился в поручики и вышел в отставку. Вечно нуждающийся в деньгах мизантроп, по мнению товарищей, годился только на то, чтобы принести себя в жертву как убийца государя.
Рылеев наблюдал за сражениями наполеоновских войн издали в качестве кадета. Смертный приговор получил в качестве идеолога (как поэт) и финансиста (как управляющий Российско-американской компанией) восстания. Командовать войсками на Сенатской площади даже не пытался.
Но кто же тогда вывел более 3 тысяч солдат на мятеж, построил их в каре, командовал огнём при отражении атаки кавалергардов?
Изначально военным руководителем переворота выбрали старшего по званию члена Северного общества, полковника лейб-гвардии Преображенского полка князя Сергея Петровича Трубецкого. Он участвовал в сражениях 1812-1814 годов при Бородине, Малоярославце, Лютцене, Баутцене. В «Битве народов» при Лейпциге получил ранение в ногу. Самой почётной из его боевых наград был орден святого Владимира 4-й степени с бантом, вручённый за баталию при Кульме. Конечно, такой послужной список внушает уважение, но выглядит бледно на фоне биографий тех, кто подавлял мятеж — Бенкендорфа, Орлова, Чернышева, Сухозанета, не говоря уж о Милорадовиче.
В общем, Трубецкой был избран в «диктаторы» исключительно по принципу «на безрыбье и рак рыба». Всё-таки носитель громкой аристократической фамилии и настоящий полковник. Однако на место событий князь не явился. Почему? При всем многообразии версий ответ лежит на поверхности…
Мятежные части направились на Сенатскую площадь, чтобы захватить господ сенаторов и заставить их поддержать выступление. Написанный, пусть даже под дулами ружей, сенатский манифест в условиях междуцарствия придал бы действиям декабристов подобие легитимности.
Однако сенаторы присягнули Николаю к семи утра и разъехались по домам ещё до появления мятежников. Воистину «кто рано встаёт, тому Бог подаёт» — Николай выиграл партию без единого выстрела. Отлавливать сенаторов по домам в той ситуации было нереально. Идти на Зимний дворец и резать Николая со всем семейством? А что дальше? Создавать Временное правительство во главе с полковником Трубецким и поэтом Рылеевым? Никто, кроме уже вышедших на площадь, не признал бы подобную структуру. И Трубецкой «потерялся», избавив себя от смертного приговора.

Поручики начинают и проигрывают

Главным распорядителем мятежа оказался назначенный к Трубецкому «начальником штаба» представитель другой аристократической фамилии — князь Евгений Оболенский.
Боевой опыт у него отсутствовал абсолютно, и единственное, на что его хватило, — это пырнуть штыком пытавшегося переагитировать мятежные части генерала Милорадовича.
Разумеется, были у мятежников и другие командиры. Лейб-гренадёров на площадь привели поручики Александр Сутгоф и Николай Панов — также ранее не воевавшие. Не имели боевого опыта возглавлявшие подразделения лейб-гвардии Московского полка штабс-капитан Дмитрий Щепин-Ростовский и Михаил Бестужев. Морской Гвардейский экипаж привели капитан-лейтенант Николай Бестужев и лейтенант Антон Арбузов.
Правда, братья Бестужевы формально в военных кампаниях 1813-1814 годов участвовали, но они всего лишь служили на кораблях, занимавшихся блокадой вражеского побережья. Впрочем, на Сенатской площади под огнём вели себя мужественно: Михаил Бестужев даже пытался выстроить разбегавшиеся войска на льду и двинуться к Петропавловской крепости. Требовать чего-то большего по сравнению с тем, что они сделали в день мятежа, было бы странно.
Причина неудачи заключалась не в их ошибках, а в том, что тщательно планировавшийся государственный переворот выродился в дерзкую, рассчитанную на авось импровизацию. «Революция», оставшись без генералов, понизилась до полковников, а под конец и вовсе упала до уровня поручиков и капитан-лейтенантов.

Всё равно погибать!

Нанесённая Оболенским Милорадовичу штыковая рана, вероятно, и привела к смерти генерал-губернатора. Однако вину за убийство возложили на одного Каховского, который действительно стрелял в Милорадовича и которому всё равно пришлось бы идти на виселицу за смерть застреленного им же Стюрлера.

Журнал: Загадки истории №19, май 2021 года
Рубрика: Дворцовые тайны
Автор: Дмитрий Митюрин

Метки: эпоха Романовых, Загадки истории, восстание, офицеры, мятеж, восстание декабристов




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —