Александр Столетов

В середине мая 1896 года взошёл на престол последний русский император Николай II. В Москве горели огни иллюминаций. Улицы заполнились весёлыми, шумными толпами. А в это время в стенах Московского университета умирал человек, которого по праву называли основателем школы русских физиков, учёный, получивший мировую известность.

Фото: Александр Столетов — интересные факты

Замечательная семья

Своими необыкновенными способностями Александр Столетов удивлял ещё в детстве. Когда ему исполнилось четыре года, и мать собралась учить его грамоте, вдруг выяснилось, что читать он умеет — научился этому самостоятельно. В пять лет он читал уже совершенно свободно.
Этот великий физик родился во Владимире — в то время тихом купеческом городе. Семья Столетовых тоже была купеческой, но по укладу жизни — необычной для своего круга. В ней не знали самодурства, грубости, жестокости, бытовавших в купеческой среде. Напротив, царили мир и взаимное уважение. Дети, а их было шестеро — четверо братьев и две сестры, никогда не ссорились. Старшие служили для младших непререкаемым авторитетом.
В доме была собрана довольно большая библиотека, выписывались журналы. Шумных игр будущий физик не любил, возможно, потому, что рос болезненным мальчиком. Обычно его видели уединившимся с любимой книгой в руках или музицирующего на фортепьяно. Музыкой он занимался самозабвенно и даже нередко говорил, что мечтает стать музыкантом. Саша Столетов писал неплохие стихи, участвовал в домашних спектаклях, тогда весьма распространённых, а в гимназии с двумя одноклассниками выпускал рукописный журнал. Учился юный Столетов — блистательно. В последних классах гимназии определилась его явная склонность к физике. Гимназию он окончил с золотой медалью и в 1856 году поступил в Московский университет.

Тайны электричества

С университетскими учителями Столетову несомненно повезло. Прикладную математику он слушал у Николая Дмитриевича Брашмана, одного из основоположников русской математической школы. Астрономию читал молодой профессор, будущий академик Фёдор Александрович Бредихин. А физику — Михаил Фёдорович Спасский — тоже крупный учёный и превосходный лектор.
Александр Столетов — невысокий, худенький, выделялся среди других студентов необычайно острым умом и начитанностью. Бывало, что целыми днями не покидал он читальный зал университетской библиотеки. Особенно интересовали Столетова тайны электричества. Хотелось исследовать его природу. Но, как ни странно, специальной физической лаборатории Московский университет тогда не имел. Поневоле приходилось ограничиваться изучением теории.
Университет Александр Столетов окончил с отличием и был оставлен при нём «для заведования физическим кабинетом и в помощь профессору», другими словами — лаборантом. Но вскоре поступило новое распоряжение министерства просвещения: Столетова, подающего большие надежды в науке, отправить в командировку за границу, в Германию, — для подготовки к профессорскому званию».
Александр Григорьевич прожил в Германии три с половиной года. Он учился и работал в Гейдельберге, Гёттингене, Берлине — главных научных центрах этой страны. Ему посчастливилось проводить исследования в лабораториях знаменитейших учёных — Кирхгофа, Гельмгольца, Вебера, Магнуса. Наконец-то он получил возможность поставить опыты, о которых давно мечтал.

Ученик Кирхгофа

В Гейдельбергском университете, кроме Столетова, занимались и другие русские. Образовался кружок молодых учёных, слушавших лекции Густава Кирхгофа по математической физике. Один из участников этого кружка вспоминал: «Хотя большинство из нас превосходило Столетова по возрасту и многие обладали очень основательным математическим образованием, но с первых же дней занятий он резко выдвинулся вперёд. То, чего мы добивались с трудом, ему давалось шутя, и вскоре он сделался уже не простым сотрудником, а руководителем наших занятий». Не случайно Кирхгоф называл Столетова самым талантливым из своих учеников.
Возвратившись на родину, Александр Григорьевич начал преподавать физику в Московском университете. «Он был физик по призванию, по всему складу своего ума, а не в силу служебных случайностей». — писал К.А.Тимирязев, близко знавший Столетова в течение двадцати лет. Лекции его отличались ясностью и чёткостью, правильностью и безукоризненной чистотой речи, «полной меткими, удачными, словно выточенными определениями».
Он отличался от других университетских профессоров и своим обликом, манерой держаться. «Столетов был с головы до пяток европеец, — вспоминал Тимирязев. — Не было в нём ни следа той внешней распущенности, в которой нередко видят проявление широкой русской натуры. Эта несколько сдержанная, строгая внешность была не случайной. В ней отражался нравственный склад человека».

Суровый вердикт

Александр Григорьевич всю жизнь оставался холостяком. Семью ему заменил университет. Работал он, по воспоминаниям современников, не щадя себя. Огромное напряжение сил не прошло бесследно. Столетов заболел тяжёлым нервным расстройством. Вердикт врачей был суровым. Ему категорически запрещалось читать, писать, вообще заниматься любой умственной деятельностью.
Легко представить, что значило это для такого учёного, как Столетов. Только год спустя врачи разрешили ему работать, однако, лишь понемногу, не переутомляясь. Но Александр Григорьевич часто забывал предписание врачей и снова трудился с прежним напряжением, забывая об отдыхе.
Он написал и защитил докторскую диссертацию, посвящённую изучению магнитных свойств железа. Почти одновременно с этим при Московском университете открылась первая в России физическая лаборатория — плод долгих хлопот и борьбы Столетова с чиновниками от просвещения, лаборатория, в которой он сделал своё главное и великое открытие.
Шёл 1888 год. Совсем ещё недавно немецкий физик Генрих Герц установил, что искра легче проскакивает через промежуток между двумя электродами, если освещать их ярким светом. Наблюдение Герца подтвердили и другие исследователи. Профессор Столетов попробовал существенно видоизменить опыты Герца. Отполировав до блеска цинковую пластинку, он соединил её через гальванометр с отрицательным полюсом электрической батареи. Положительный полюс батареи присоединил к металлической сетке, расположенной напротив пластинки.

Великое открытие

Стрелка гальванометра держалась на нуле, поскольку цепь была разомкнута. Однако стоило осветить пластинку светом вольтовой дуги, как стрелка гальванометра моментально отклонялась! Значит, от пластинки к сетке через воздушный промежуток летели отрицательные заряды, выбитые светом! По «разомкнутой» цепи шёл электрический ток!
Столетов ставил опыт за опытом. Он выяснил, что, даже если убрать батарею, при освещении пластинки рождается электрический ток. Одним словом, своими опытами русский учёный открыл явление фотоэффекта, на основе которого родился позже исключительно важный раздел электротехники — фотоэлектроника.
Это было великим открытием, и когда в 1889 году Александр Григорьевич приехал в Париж на Международный конгресс электротехников, он был встречен там как один из выдающихся физиков мира.
Последние годы жизни Столетова были мрачными, напряжёнными, нервными. У него было немало противников, более того, недругов. Непреклонность, прямота, требовательность к себе и другим, кристальная честность и принципиальность не нравились многим. Учёный, прославивший Россию своими выдающимися работами, не был избран в академики, хотя его кандидатура выдвигалась. Александр Григорьевич видел такое отношение к себе и тяжело переживал его. Болезни его обострялись. Он чувствовал, что жить ему осталось недолго. В 56 лет Столетов выглядел глубоким стариком.
Жизнь его угасла в ночь с 14 на 15 мая (по старому стилю) 1896 года. Остались память о нём и сделанное им великое открытие.

Журнал: Тайны 20-го века №48, ноябрь 2009 года
Рубрика: Великие имена
Автор: Геннадий Черненко





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —