Сергей Елисеев с детства грезил Дальним Востоком. И учиться он отправился сначала в Берлин, где было лучшее по тем временам отделение востоковедения, а потом в Токийский императорский университет, где он был единственным европейцем. Неудивительно, что сам император Мэйдзи пришёл на вручение дипломов — посмотреть на варвара, осилившего японские иероглифы.

Сергей Елисеев биография востоковеда и япониста

Как сын купца Елисеева спас Киото, древнюю столицу Японии

Отец Сергея Григорьевича Елисеева был одним из самых богатых людей тогдашней России. Ему принадлежали кондитерская фабрика, лавки в Апраксином дворе, четыре магазина и один, тот самый, известный всем, на углу Невского и Малой Садовой — настоящий гастрономический дворец. Кроме того, доход ему приносили многочисленные коммерческие общества, в правлении которых он состоял, конный завод, пивоварня «Новая Бавария» и десять зданий в самом центре Петербурга.

Красная пагода

В детях купец Елисеев видел продолжателей династии, так что образование они получили самое образцовое. С раннего возраста они начали говорить на французском, немецком и английском языках. Однако коммерсантов из сыновей Елисеева не получилось. Старшего, Григория, интересовали естественные науки, третьего по старшинству Николая — юриспруденция, Александра и Петра — инженерное дело. Сергей же, который был младше Григория на четыре года, страстно любил рисовать.
А с тех пор, как отец взял его с собой на Всемирную выставку в Париже, приуроченную к началу нового века, грезил только одним — невероятным искусством Китая и Японии. Красная японская пагода с многослойной крышей, где было изобилие диковинных ваз, блюд, шкатулок и произведений живописи являлась ему во снах. Он целыми часами мог рассматривать открытки с драконами и цветущей сакурой. На этих картинках были записаны иероглифами и какие-то тексты. Жаль, он не мог их прочитать. Но пообещал себе — обязательно сможет. Когда вырастет.
Когда ему было 15 лет, началась Русско-японская война. И он никак не мог понять, почему люди, которые создают столь совершенные произведения искусства, проливают столько чужой крови. Разве не могут восточные соседи жить в мире с его соотечественниками? Ведь они такие талантливые…

Свой среди чужих

Он даже мечтал стать художником, но кто-то из учителей, посмотрев его работы, сказал, что они слишком сухи и академичны, нет в них эмоционального порыва, так что лучше будет, если он выберет для себя карьеру учёного. Вот лингвист из него получится превосходный. И, если он так любит Восток, почему бы ему не познакомиться с востоковедом Сергеем Ольден-бургом? Встреча оказалась знаковой. Маститый учёный сразу разглядел в симпатичном юноше родственную душу и отечески посоветовал заняться не китаистикой, а японоведением: китаистов в России предостаточно, а специалистов по японскому языку практически нет. Нет их и во всей Европе, исключая разве что сэра Бэзила Чемберлена. Посоветовал Ольденбург и какие шаги необходимо сделать: на родине учиться японскому языку не у кого, в престижных европейских университетах — тоже, но можно поступить в Берлинский университет. У немцев налажены связи с Японией, и, хотя курс читается из рук вон плохо, после обучения в Берлине можно попробовать поступить в Императорский Университет в Токио. Только получив знания из первых рук, можно понять все обаяние японской культуры.
Сергей так и сделал. В 1907 году он поступил на восточный факультет Берлинского университета, а через год перевёлся учиться в Токио. Все лекции там, разумеется, читались на японском. И Елисеев сначала не понимал ни слова, словно не занимался до того японским языком. Пришлось начинать с нуля. Сергей был упорен, терпелив, требователен к себе. Он старался не замечать насмешливых взглядов, которыми его окидывали как японцы, так и студенты из Китая и Кореи. Занимался, оставляя лишь немного времени на сон, ходил к репетиторам. И к концу первого года стал понимать японскую речь. А вскоре обошёл в знаниях и носителей языка. На выпускном экзамене в 1912 году он получил 82 балла из 100 возможных, но совершенно растерялся, увидев своё имя в самом конце списка под жирной чертой. Оказалось, что по японской традиции имя иностранца не может быть поставлено выше имени даже самого неуспевающего из японцев!
Побывав летом на родине, осенью он продолжил обучение в аспирантуре. Изучал там японскую и китайскую живопись, историю и литературу Японии, кроме того, увлёкся театром кабуки, брал уроки танцев, освоил мандаринское наречие и очень много встречался с японскими художниками, поэтами, общественными деятелями. Японцы начали его уважать, удивляясь, как какой-то пришелец из России может так тонко понимать японскую культуру. Летом 1914 года он вернулся в Петербург, чтобы подтвердить японский диплом в столичном университете…

Кошмар революции

В августе началась война, а в октябре его мать покончила с собой — не вынесла развода с мужем, который ушёл… к другой женщине. На похороны матери своих детей глава семьи не пришёл. И месяца не прошло, как он обвенчался с Верой Васильевой, которая была на 20 лет его младше. Сыновья этого понять не могли. Они прервали с отцом все отношения, отказались от наследства. Только Маша последовала за папой в новую семью. А Сергей, который переживал трагедию по-своему, с головой ушёл в науку. Он уехал в Японию, работал там над докторской диссертацией и вернулся в Россию лишь осенью 1917 года. Это была уже совсем другая Россия. Чуть ли не в годовщину женитьбы отца к власти пришли большевики.
Если Февральскую революцию он встретил с надеждой на перемены и настоящим восторгом, то три года в Советской России были настоящим адом. Он честно пробовал заниматься «чистой»-наукой — собирал музейные фонды, делал описания японских и китайских предметов искусства, заведовал архивом в Азиатском музее, переводил тексты, участвовал в научных комиссиях… Но много времени отнимала работа просто для того, чтобы не умерла от голода его семья — жена и двое маленьких детей. От этих забот у него случился сердечный приступ, и только молодость помогла ему победить болезнь. За границу его не выпускали — ни для закупки книг для Азиатского музея, ни по делам Академии истории материальной культуры. На все вопросы он получал в Комиссариате иностранных дел один ответ: вы необходимы здесь. А потом его неожиданно арестовали, и он попал в военную тюрьму. Оказалось, в отместку за бежавшего из Крыма отца-белогвардейца. Спасло лишь заступничество научного сообщества. В конце концов Сергей Елисеев понял: нужно бежать, пока ещё возможно. И в сентябре 1920 года вместе с семьёй на лодке финнов-контрабандистов навсегда покинул Петербург и Россию.

Елисеев в эмиграции за границей

За границей его судьба сложилась гораздо более удачно — ведь он был действительно уникальным специалистом. Елисеев досконально знал язык и понимал Японию, как никто в Европе. Из Финляндии он перебрался в Париж. Теперь он был не Сергеем, а Сержем, и работал переводчиком в японском посольстве, писал статьи для журнала о японской культуре, преподавал японский язык и литературу в Сорбонне. Французское гражданство он получил только в 1930 году, а через два года был отправлен возглавлять кафедру восточных языков в американском Гарварде. Командировка, которая сначала мыслилась как временная, затянулась на 25 лет. Сам того не ожидая, Серж Елисеев стал основателем японистики в США и сделал очень много для изучения других культур Дальнего Востока.
В годы Второй мировой войны он сотрудничал с военной разведкой США и разработал методику для подготовки целой плеяды военных переводчиков. А когда американцы решали, на какие японские города следует сбросить атомные бомбы, именно ему удалось отстоять древнюю столицу — Киото. Японцы никогда вам этого не простят, сказал он генералам. И Киото был исключён из списка. За годы жизни в США он опубликовал больше сотни научных статей, переводов и монографий, оставил множество учеников, ставших впоследствии ведущими учёными.
На свою вторую родину, во Францию, он вернулся только в 1957 году, преподавал в Сорбонне, к тому времени его деятельность получила всемирное признание, а имя было известно востоковедам во всём мире. В 1973 году Japan Foundation Awards наградил его престижной премией за «укрепление взаимопонимания между Японией и другими странами». В зените славы он умер в Париже в 1975 году в возрасте 86 лет.

Журнал: Загадки истории №41, октябрь 2021 года
Рубрика: Великие первопроходцы
Автор: Михаил Ромашко

Метки: Загадки истории, биография, война, Франция, Вторая мировая война, Япония, эмиграция, восток, Елисеев




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-