Павел Аносов — творец русского булата

«Сердца из крепкого булата» — так у нас принято говорить о людях, подчёркивая их стойкость. Но знаете ли вы, что такое булат? Помните ли, что это слово неразрывно связано с историей России?

Фото: создатель булатной стали Павел Аносов

«Небесная сталь»

Первый раз булат родился далеко от нашей страны. В VII веке Ближний Восток захлестнула новая волна завоевателей арабов. Их конница, как нож сквозь масло, прошла сквозь полки иранцев, египтян и византийцев. Уцелевшие местные жители потом долго вспоминали страшные арабские сабли, которые с лёгкостью рубили в щепки щиты и «секли чужие мечи, как тростник». Клинки пришельцев, украшенные странным змеистым узором, обладали невиданной прочностью, упругостью и остротой. Побеждённые с завистью называли их «небесной сталью», победители же чаще говорили, что их оружие сделано из Дамаска. Последнее объяснялось тем, что главным центром производства чудо-оружия был сирийский город Дамаск. Вскоре вездесущие персидские купцы привезли несколько образцов уникальных клинков на Русь, именуя дамаск на свой лад пуладом, т.е. «сталью». Покупатели поменяли персидское «п» на своё «б», после чего в былинах у русских богатырей появились «мечи булатные», с одного маха разрубающие любого врага пополам.
Как говорится, сказка ложь, да в ней намёк. Булатный клинок действительно мог располовинить любого ворога, но… через десять веков секрет его изготовления был утерян.
Прошло ещё 200 лет и за тайну легендарного сплава взялся Павел Петрович Аносов — выдающийся русский металлург, назначенный смотрителем казённых Златоустовских заводов. Так началось второе рождение булата — теперь уже в России.

Первые шаги Аносова

Златоустовские заводы выпускали холодное оружие для русской армии. Во время войны с Наполеоном качество отечественных сабель, палашей и шпаг вызвало множество нареканий. Аносов получил высочайшее распоряжение — кардинально решить эту проблему. Тут нужно отметить, что к стали, идущей на клинки, предъявляются очень строгие и даже противоречивые требования. Она должна быть крепкой, твёрдой, хорошо держать заточку. С другой стороны — она должна быть вязкой и гибкой. Идеалом клинковой стали, великолепно сочетающей все эти качества, всегда считался булат, который выковывали когда-то кузнецы Древнего Востока…
Аносов начал свои работы над клинковой сталью в 1828 году. Уже на следующий год он изготовил великолепный клинок, вызвавший восторженные отзывы специалистов. А ещё год спустя сталь Аносова одержала верх над лучшей английской сталью. Сталь русского металлурга была твёрже и гибче, крепче и вязче. Первые успехи окрылили Павла Петровича, и он поставил перед собой задачу — раскрыть тайну булата, научиться готовить эти чудеснейшие клинки.
Казалось, Аносов взялся за дело, непосильное одному человеку. Ведь многими столетиями по крупице накапливали своё мастерство оружейники Древней Индии, Персии, Сирии. От отца к сыну, от сына к внуку, из поколения в поколение передавали они своё умение подбирать руды, варить из них сталь, ковать и закаливать узорчатые клинки булата. И никому не выдавали оружейники своих секретов. Мастеру, раскрывшему тайну булата, грозило тягчайшее наказание. В начале нашего тысячелетия искусство выделки булата начало гаснуть и к концу XVI века, казалось, исчезло совсем. Ко времени Аносова лишь в редких коллекциях сохранились драгоценные клинки, покрытые характерным для булата затейливым узором.
Аносов был не первым исследователем, взор которого приковали к себе эти изумительные изделия. И до Аносова, и одновременно с ним немало западных учёных посвящали долгие годы разгадке тайны булата. Известно, например, что занимался этим и Фарадей. Но ни одному из предшественников и современников русского инженера не удалось даже приблизиться к цели. Никому из них не удалось создать даже отдалённое подобие «небесной стали». Единственное, чего смогли достигнуть на Западе, — это имитации простой стали под булат. На клинках из самой посредственной стали вытравливали кислотой узоры разных сортов булата.

Триумф!

Аносов не испугался трудностей. Он смело принял, как писал сам, «намерение опытами доискиваться тайны приготовления булатов с тем, чтобы, достигнув наилучшего сочетания твёрдости и вязкости, дать нашему воину, землевладельцу, ремесленнику орудия из совершеннейшего металла».
Аносов напряжённо работал несколько лет. Ставил многочисленные опыты, исследуя влияние на сталь различных примесей — золота, марганца, платины, хрома, алюминия, титана. Опыты привели его к заключению, что в булате этих примесей нет, что булат — это соединение очень чистого железа с углеродом. И Аносов начал новые исследования. Он изучил действие на чистый металл углерода, полученного из различных веществ. Через его руки прошли слоновая кость, рог, сажа, алмаз, различные сорта дерева. Он сплавил графит с чистыми рудами, с чистым железом. И, наконец, состав найден. Получена сталь с настоящей узорчатой поверхностью!
И снова опыты. Аносов ищет условия охлаждения слитков, их ковки, закалки. Итогом стал триумф 1833 года. В официальном журнале правления Златоустов-ских заводов появилась скромная запись: «Получен был клинок настоящего булата». Многовековой тайны не стало.
Булатная сталь оказалась сложным телом, состоящим из чистого железа и внедрённых в него пластинок карбида железа, — химического соединения железа с углеродом, служащего как бы скелетом клинка. Если подыскивать сравнение в технике наших дней, можно найти довольно подходящее: булат сходен с железобетоном. В железобетоне в едином содружестве живут два тела: металл, хорошо сопротивляющийся растяжению и плохо противостоящий изгибу, возникающему при сжатии, и бетон, не боящийся сильных сжатий, но не стойкий при растяжении. Так же и в булате — вязкое, но мягкое железо придаёт материалу гибкость, а исключительно твёрдые, но хрупкие, как стекло, пластинки карбида железа сообщают ему крепость, способность хорошо принимать заточку.

Зубила, шёлковые платки и металлография

Аносов не успокоился на достигнутом. К 1837 году он приготовил ряд великолепных и по механическим качествам, и по рисунку клинков из булатов разных сортов. Он крошит ими лучшие зубила английской работы, легко рассекает тончайшие газовые платки, подброшенные в воздух, гнёт клинки в дугу! Со справедливой гордостью сообщал Аносов о своих клинках: «Это есть без сомнения предел совершенства в упругости, которого в стали не встречается». В чём же не менее удивительный, чем сам булат, секрет победы Аносова, сумевшего в сравнительно короткий срок воссоздать искусство, накапливавшееся веками? Секрет заключается в том, что русский металлург действовал как учёный. Он не стал без разбора, вслепую пробовать всевозможнейшие средства, как это делал спустя полстолетия Эдисон, поставивший несколько тысяч опытов, чтобы подобрать угольный волосок для лампочки. Если бы Аносов избрал эту дорогу, ему не хватило бы жизни. Русский металлург шёл к загадке тайны булата не ощупью, а вооружённый средствами научного исследования, созданными им самим. Аносов первым из металлургов понял, что строение, структура металла, то есть вид и размеры «зёрен», из которых он состоит, — это своего рода паспорт металла. Он определил, что между структурой того или иного куска металла и его механическими свойствами — твёрдостью, гибкостью и т.д. — существует теснейшая связь. Это великое открытие русского металлурга стало впоследствии краеугольным камнем одной из важнейших точных наук — металлографии, занимающейся изучением связи между строением и свойствами металлов.

Журнал: Тайны 20-го века №3, январь 2008 года
Рубрика: Мастера своего дела
Автор: Андрей Союстов





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —