Робер-Франсуа Дамьен: Казнь четвертованием за покушение на короля

Безрассудные интриги мадам де Помпадур и заключение франко-австрийского договора в 1756 году втянули Францию в Семилетнюю войну — одну из самых разрушительных в истории государства. Военные действия на суше и на море при пустой казне послужили причиной для введения новых налогов. Простить фаворитке короля дополнительные поборы и без того обедневший французский народ уже не мог…

Робер-Франсуа Дамьен: Казнь четвертованием за покушение на короля

Последнее четвертование во Франции произошло по инициативе мадам де Помпадур

Маркиза де Помпадур за годы, проведённые в опасной близости от трона, нажила себе немало врагов. Но куда хуже было то, что ненависть французов к маркизе де Помпадур постепенно распространилась и на мягкотелого Людовика XV, который шёл на поводу у пронырливой любовницы. Пока огонь Французской революции не вспыхнул, парижане упражнялись в сочинении язвительных памфлетов и дерзких лозунгах вроде «Уничтожить короля, повесить Помпадур!». Когда королю доложили, кто стал героем неприличных куплетов, его охватило беспокойство: «Если так будет продолжаться, я дождусь своего Равайяка!» (убийца короля Франции Генриха IV).
Предсказание сбылось очень быстро.

«Ваша жизнь, сир, вне опасности»

5 января 1757 года Людовик XV садился в карету, собираясь выехать из Версаля.
Неожиданно, оттолкнув стражу и придворных, из толпы выскочил мужчина и устремился к королю. На какое-то мгновение Людовику показалось, что его ударили кулаком по спине. Он потер ушибленное место и увидел на руках кровь: «Меня ранили. Вот этот месье. Пусть его задержат, но ни в коем случае не убивают».
Пока стража ловила неизвестного, двое придворных перенесли монарха в его комнаты.
Людовик XV лежал на перине и думал, что умирает. Вокруг его постели суетились слуги, врачи и придворные. Через несколько минут к королю привели священника. После исповеди хирург Мартиньер наконец-то смог осмотреть рану. «Ваша жизнь, сир, вне опасности», — отважно заявил медик.
Порез оказался пустяковым — лишь небольшая царапина: плотная одежда, которую король носил в это время года, спасла его от серьёзного ранения. Людовик XV вздохнул с облегчением.
Теперь ему захотелось непременно узнать: кто же этот смельчак, который дерзнул покуситься на святую монаршую жизнь? Придворные доложили, что нападавшего зовут Робер-Франсуа Дамьен, ему 42 года. В своих руках он держал небольшой нож с двумя лезвиями, одно из них — в форме клинка величиной с ладонь. Услышав подробности, король снова потребовал священника.
Пока Людовик неистово молился и каялся в содеянных грехах, в покоях мадам де Помпадур царила тревожная обстановка. Она только что узнала о покушении на короля. Новость о том, что Людовик уже несколько раз изволил исповедаться, добила впечатлительную маркизу окончательно. Она всерьёз испугалась за свою жизнь. Если король умрёт, её участи не позавидует никто. Трясясь от страха, рыдая и заламывая руки, мадам де Помпадур скрылась в своей спальне. По рассказу верного ей аббата де Берни, «в первый момент маркиза бросилась в мои объятия с криком и рыданиями, которые разжалобили бы её врагов, если бы это было возможно».
Вскоре страдания маркизы превратились в театральное зрелище для всего двора. Каждый желающий мог посетить её апартаменты, чтобы лицезреть мучения мадам де Помпадур. Те, кому она была безразлична, смотрели на неё с любопытством, друзья ей искренне сочувствовали, ну а враги торжествовали, видя её удрученное настроение.
В течение нескольких дней мадам де Помпадур ждала приказа королевы покинуть Версаль. Неизвестность и паника довели её до нервного срыва. При каждом стуке в дверь она от страха падала в обморок.

«Прогнать фаворитку!»

На допросе Дамьен признался, что «хотел напугать короля и принудить его прогнать министров и фаворитку». Вдобавок стало известно, что за несколько дней до покушения какой-то таинственный человек перебросил через стену иезуитского колледжа записку примерно следующего содержания: «Вы, мои высокочтимые отцы, которые смогли устранить Генриха III и Генриха IV, — нет ли у вас кого-нибудь вроде Жака Клемана или Равайяка, чтобы избавить нас от Людовика и его фаворитки?».
В Париже росло напряжение. Теперь подозревали иезуитов в том, что именно они вложили в руки Дамьена нож, а причиной стала все та же ненавистная маркиза де Помпадур. Хотя до сих пор неизвестно, действовал ли Дамьен по продуманному плану или все произошло спонтанно.
Так или иначе, дело принимало драматичный оборот, а виновница народного волнения пряталась за дверьми своей спальни. Прошло 11 долгих дней. Бледная и похудевшая мадам де Помпадур тщётно ожидала, что король соблаговолит посетить её покои, чтобы успокоить её, несчастную страдалицу.
Однако Людовик XV, опасаясь, что лезвие злополучного ножа было отравлено, оставался в постели, окружённый исповедниками и друзьями. В конце концов, он не выдержал: любовь победила страх смерти. Опираясь на изысканную трость, в домашнем халате и ночном колпаке, король отправился к маркизе в гости.
Нападение Дамьена на короля едва не стало для Помпадур началом падения. Поэтому её ярость не знала границ.

Не знающая милости

Прошло несколько дней. Мадам де Помпадур избавилась от напрасных волнений и проявила живой интерес к процессу Робера-Франсуа Дамьена. Тоном, не терпящим возражений, она попросила судей отнестись к нему со всей строгостью — она рвалась отомстить за ужасные 11 дней страха.
Людовик XV не желал казнить Дамьена, он вполне удовлетворился бы чисто символическим наказанием. Однако судьба преступника решалась в Большой палате парламента.
А в это время Дамьен находился в камере, где стражники относились к нему просто бесчеловечно. Такие жестокие меры никогда не применялись к заключённому: «Он лежал на матрасе, брошенном прямо на пол, изголовьем напротив двери. Лежанка его представляла собой сплошные ухабы. Измученный этой пыткой, которая длилась семьдесят семь дней, несчастный просил стражников сменить его положение. Аппарат, который держал его на постели, достоин описания. Это было нечто вроде сцепления крепких ремней из венгерской кожи, которые кольцами переплетались в полу. Пять таких колец находилось с каждой стороны лежанки, и одно сжимало ноги узника».
Суд начался 17 марта. Через девять дней Робера-Франсуа Дамьена признали виновным и приговорили к мученической казни на Гревской площади. Приговор, зачитанный судьёй, отличался исключительной, чудовищной жестокостью.
Этот вид казни, не применявшийся во Франции более 100 лет, был специально восстановлен палачами по старинным манускриптам: «Виновному щипцами вырвут мускулы на ногах, руках, груди, ягодицах; правая рука его, поднявшая нож, будет сожжена на серном огне, а места, где пройдутся щипцы, зальют расплавленным свинцом, кипящим маслом, раскалённой смолой, расплавленными вместе воском и серой. Далее его тело разорвут на куски четыре лошади, эти части тела затем сожгут, а пепел развеют по ветру». Шокирующие подробности Дамьен, на удивление, выслушал совершенно спокойно: «Ну и трудный же предстоит денёк!».
С рассветом 28 марта Дамьена привезли на место казни. Толпа парижан, жаждущая зрелищ, занимала места с полуночи. «Крыши всех близлежащих домов и даже дымоходы были облеплены людьми. Какой-то бедолага, а за ним ещё и женщина даже упали на площадь, поранив других. Женщин вообще было достаточно, среди них немало — в изысканных туалетах. Они не отошли от окон и легко перенесли мученическую смерть осуждённого, что не делает им чести».
Ровно в пять часов утра начались пытки, которые длились больше четырёх часов. Сначала палач сжёг руку, державшую нож, потом начал орудовать щипцами. Жуткие крики несчастного вызывали у собравшейся толпы лишь восхищённые возгласы.
Людовик XV, узнав о страшных мука Дамьена, «не смог сдержать криков ужаса, удалился в свои комнаты и плакал, как ребёнок». Он больше никогда не произносил вслух имя приговорённого им человека. При упоминании о нём король лишь тихо бормотал: «Господин, который хотел меня убить».
После смерти Дамьена его семью насильно выслали из Франции и под страхом смертной казни запретили возвращаться. Другим родственникам высочайшим повелением было приказано сменить фамилию.
Теперь мадам де Помпадур могла спасть спокойно, она была отомщена.
Четвертование Роберта Дамьена стало последним в истории Франции. В 1792 году на Гревской площади заработала гильотина. Разве мог Людовик XV предположить, что уже через 36 лет французы с упоением будут наблюдать за казнью его внука — Людовика XVI?

Журнал: Загадки истории №50, декабрь 2019 года
Рубрика: Дворцовые тайны
Автор: Елена Перуновская





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —